В последний раз

Хогвартс в тот год казался особенно тихим. Осень накрыла замок пеленой дождя и тумана, а коридоры, обычно полные смеха и суеты, теперь хранили лишь эхо шагов. Северус Снейп стоял у окна своего кабинета, глядя, как капли стекают по стеклу. Он не любил осень — она напоминала ему о неизбежности перемен. Но сегодня перемены были особенными. Дверь скрипнула, и он обернулся. На пороге стояла Виолетта. В её руках был небольшой свёрток, перевязанный лентой. — Профессор Снейп… — её голос дрогнул. — Я пришла попрощаться. Он кивнул, стараясь сохранить привычную холодность. — Я слышал, вы уезжаете. Виолетта вошла, её мантия чуть шуршала по каменному полу. Она была одной из немногих, кто не боялся его взгляда, кто видел за маской резкости что‑то ещё. — Да. Завтра утром поезд. Я больше не вернусь. Снейп сжал губы. Он знал, что это случится, но всё равно внутри что‑то сжалось. — Вы талантливый зельевар, — сказал он сухо. — Уверен, ваша карьера сложится удачно. Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Спасибо, сэр. Но дело не только в зельях. --- В этот момент за окном раздался отдалённый звон колокола — один удар, второй… Виолетта вздрогнула и подняла глаза к окну. — Помните, как мы впервые встретились? — неожиданно спросила она. — Вы тогда сказали, что я перепутала ингредиенты для зелья. А я просто хотела привлечь ваше внимание. Снейп нахмурился, но в глазах мелькнуло что‑то тёплое. — Вы были невыносимы. — Зато теперь вы не скажете, что я не умею варить зелья, — она рассмеялась, и этот звук был похож на звон хрусталя. --- Они познакомились два года назад, когда Виолетта пришла в Хогвартс на стажировку. Она была упрямой, любопытной и совершенно не боялась его резких замечаний. Однажды она осталась после занятий, чтобы помочь ему разобрать старые записи. — Почему вы так много работаете? — спросила она тогда. — Вы же могли бы… ну, не знаю, отдыхать? — Отдых — для тех, кто не имеет дел поважнее, — буркнул он. — А что может быть важнее, чем быть счастливым? Он тогда промолчал. Но вопрос застрял в памяти. --- Однажды вечером Виолетта принесла ему чашку чая — редкую смесь трав, которую, как она сказала, привезла из дома. — Это поможет вам расслабиться, — настаивала она, ставя чашку на стол рядом с его пергаментами. — Я не нуждаюсь в расслаблении, — проворчал Снейп, но всё же сделал глоток. Вкус был необычным — мята, лаванда и что‑то ещё, неуловимое. — Что это за смесь? — неохотно спросил он. — Секрет семьи, — подмигнула Виолетта. — Но если вы останетесь здесь ещё на пять минут и просто посидите, я вам его раскрою. Он хотел возразить, но вместо этого откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Впервые за долгое время он почувствовал, как напряжение покидает его плечи. --- Теперь они стояли в тишине, и Снейп вдруг понял, что больше никогда не услышит её голоса в этих стенах. — Виолетта, — он впервые назвал её по имени, и это прозвучало непривычно. — Вы уверены, что это правильный выбор? Она подошла ближе, и он уловил запах лаванды — её любимый аромат. — Нет, не уверена, — призналась она. — Но я знаю, что если останусь, то никогда не прощу себе, что не попробовала. Он опустил взгляд. — Вы всегда были честны со мной. Даже когда я этого не заслуживал. — Потому что вы этого стоите, — тихо сказала она. — И я хотела, чтобы вы это знали. В камине трещали дрова, отбрасывая тени на стены. Снейп сделал шаг вперёд, потом остановился. — В последний раз, — прошептал он. — Можно? Она кивнула. Он осторожно коснулся её лица, провёл пальцем по щеке. В этом жесте было всё, что он никогда не говорил вслух: благодарность, признание, сожаление. Виолетта закрыла глаза, чуть наклонилась к его руке. — Спасибо, — сказала она. — За всё. За окном дождь усилился, барабаня по стёклам, словно отсчитывая последние минуты их времени вместе. Виолетта взяла его за руку, переплетая пальцы. — Давайте просто постоим так, — прошептала она. — В последний раз. Он не ответил, но его пальцы слегка сжали её ладонь. В этот момент не нужны были слова — всё было сказано без них. На следующее утро дождь наконец прекратился. Виолетта стояла на платформе, готовая сесть в поезд. Снейп пришёл проводить её — не как профессор, а как человек, которому не всё равно. — Берегите себя, — произнёс он. Она улыбнулась. — И вы тоже. Поезд тронулся. Снейп остался на платформе, глядя, как удаляется вагон. В кармане у него лежал маленький флакон с зельем — тем самым, которое она приготовила для него в знак благодарности. На этикетке было написано: *«На случай, если станет грустно»*. Он сжал флакон в руке и повернулся к замку. Осень всё ещё была здесь, но теперь она казалась чуть менее холодной. --- Когда поезд почти скрылся из виду, Виолетта прижала ладонь к стеклу вагона. Снейп поднял руку в ответ — это был их последний молчаливый разговор. Ветер подхватил её волосы, и на мгновение ему показалось, что она всё ещё здесь, рядом. --- **Эпилог** Годы шли. Виолетта стала известным зельеваром, её работы цитировали в учебниках. Иногда она присылала Снейпу письма — короткие, но тёплые. В одном из них был засушенный цветок лаванды и записка: «Помните тот чай? Теперь я добавляю в него немного ванили». А он, проверяя эссе студентов, иногда ловил себя на мысли, что ищет в их работах её почерк — аккуратный, с лёгким наклоном вправо. И каждый раз, открывая флакон с тем зельем, он улыбался. Потому что грусть больше не была одинокой. «В последний раз» — но не навсегда.