Зависимости Энджина

      Энджин легко становился зависимым. Это всегда начиналось как легкий интерес к чему-то новому, неизвестному, как простая шалость. Ему всегда казалось, что это не станет слишком важным, чтобы вписывать тонкими символами эти мелочи в течение своих будней. От одной затяжки горького сигаретного дыма, что своей крепостью раздирал горло, вырываясь с кашлем, ничего не будет. Но «одна затяжка» становилась сигаретой после сложного задания. После сложность задания перестала иметь значение и руки сами собой тянулись к новой, недавно приобретенной и позабытой упаковке, когда мусорная тварь была уничтожена, а его безопасности ничего не угрожало. Со временем и одна сигарета стала лишь воспоминаем. За одной следовала вторая, следом третья и так пока измятая пачка не пустела наполовину за раз. Так легкий интерес с шалостью становились привычками.       «Он сможет бросить, если захочет. От еще одного раза ничего не будет»       Но время шло. Сигаретный дым пропитал давно собой его одежду. Въелся запахом в пальцы и руки. Пальцы зажимали тонкий фильтр, пока едкий, острый дым заполнял собой полость рта, перетекая в лёгкие. Энджину уже было невыносимо без этого запаха и вкуса.        Моментов с сигаретой в руках становилось больше. А из привычек легкая шалость стала зависимостью. Крепкой, устойчивой, вошедшей в распорядок его дня и ночи. Уже знакомо и привычно, отточенным движением палец ведет по колесику старой зажигалки, что щелкает и высекает искру. Терпкий дым наполняет полость рта, обволакивая язык знакомым вкусом с каплей горечи в незаметных нотах. Стекает плотным облаком по горлу вниз, заполняя собой легкие. На мгновение Энджин задерживает дыхание. Он наслаждается горечью, что распирает его горло. Это успокаивает его. Дает ощущение, что мир вокруг замер и нет более ничего вокруг. Избавляет от лишних тревог и домыслов, бесполезных переживаний и докучливых размышлений.       Энджин затягивается вновь и выдыхает струю дыма вверх, запрокинув голову. Он давно перестал искать оправдание своей зависимости. Не ищет себе оправданий, когда вытягивает последнюю сигарету из недавно купленной пачки, что истрепалась почти сразу. И не говорит себе и другим, что сигареты его успокаивают и помогают привести беспорядочный поток мыслей и эмоций к строгому режиму. Она просто есть и Энджин не может представить, что заставило бы его бросить.       Новая затяжка уносит вместе с дымом все лишнее, что наполняет его голову: мысли и предрассудки, сомнения и неуверенность в собственных решениях. Только сигареты помогали ему избавиться от того темного, что расцветало в его груди в последнее время. Это ощущение было до отвратительного неприятно. Он не мог точно назвать, что это было. Ревность? Обида? Или же чувство полного и острого собственничества по отношению к тому, кто был важен, но избегал его?       Если сигареты были одной из первых зависимостей Энджина, плотно вошедших в его жизнь, то Грис стал одной из последующих. От сигарет Энджин не собирался отказываться и от Гриса тоже. Но тот будто специально старался избегать его и сокращать их встречи.       - Пожалуйста.       - Я сказал нет.       - Пожа-алуйста. – Мольба тут же прерывается легким шорохом тонкого одеяла, скользящего по поверхности кровати. Грис не слушает чужих слов. Не подаётся его словам, пока чужие руки крепко и настойчиво обвиваются вокруг его талии, пытаясь удержать его на месте. Грис тут же пытается стянуть с себя чужие руки и тяжело вздыхает. Энджин зачастую был невыносим. Но в это утро он особенно раздражал, ведя в последнее время себя все более по-детски.       - Нам надо работать. Босс не будет в восторге, если мы опоздаем на очередное задание.       - Черт, Грис! Давай хотя бы пару минут поваляемся. Детки не набедокурят, если их папочки позволят себе пару минут на сон. – Энджин поспешно ухватился за чужую ладонь и резко дернул Гриса на себя. Неужели лишь он один желал продолжить миг раннего утра, когда тепло кровати еще не отпускает, а сонливость накрывает плотным покрывалом, лишая всякого, кто находится под ним, желания покидать обитель умиротворения? Всякого, кроме Гриса. Тот будто бы только и искал причину, чтобы уйти.       Уйти от Энджина.       Работа, отчеты, вызов босса, тренировки и прочее – он находил причину из раза в раз, когда Энджин хотел остаться наедине и просто провести время. Грис убегал от него, либо же вовсе старался не попадаться на глаза, будто бы избегая. Энджин видел это. Видел его ложь и ту нервную дрожь, что проскальзывает в взгляде чужих глаз, перетекая плавно в ладони. Под слоем перчаток не так просто это увидеть. Но Энджин уже достаточно долго знает Гриса, чтобы знать, что он чувствует в тот или иной момент. Он точно мог понять, что тот переживает при каждой их встрече, пытаясь найти выход из ситуации.       Найти выход из их отношений.       Энджин не позволит.       Энджин невнятно ворчит, утыкаясь лицом в подушку. Тонкие пряди растрепанных волос падают вниз, скрывая его лицо. Взгляд неотрывно прикован к фигуре перед собой. Грис уже успел найти свою одежду среди всей разбросанной по полу. Он четко и быстро натягивал на себя футболку, штаны, а следом и рабочую форму – Энджин утащил его в свою комнату сразу же, как они вернулись с задания. Постепенно слой за слоем плотная ткань скрывала под собой темные пятна засосов и следы ровного ряда зубов, что отчетливо выделялись яркими мазками краски на полотне светлой кожи. Плечи и шея, ключица и спина, медленно спускаясь ниже по линии позвоночника к бедрам, на которых можно было заметить отчетливые отпечатки ладоней.       Но старые следы уже было не различить.       Энджин фыркнул и уперся локтями о кровать. Он потянулся к пепельнице, что стояла на ближайшей тумбе. Ухватился за фильтр сигареты, отложенной сразу, как Грис начал просыпаться. Она еще не успела истлеть полностью. Энджин поджигает кончик вновь и сразу вдыхает горький дым. Жар приближался к его пальцам, опаляя кожу грубых ладоней.       Они так давно не были вместе, что давние следы уже утратили весь свой блеск и цвет, оставаясь лишь неясными пятнами. А Энджин уже и не вспомнит, когда они в последний раз были вместе. Он попытался прикинуть. Но ничего раньше двух, а то и трех недель не смог вспомнить. Грис в последнее время всегда находил причину, чтобы убежать от него. Он уворачивался от мимолетных прикосновений. Отдергивал свои ладони, когда Энджин невесомо проводил по тем. Или же вовсе изворачивался, когда тот пытался утащить его в собственную комнату подальше от чужих глаз, желая просто ощутить тепло любимого тела. Грис только и делал, что избегал его, будто утеряв всякий интерес.       Вот оно! Резкая и неприятная мысль пронзила его голову. Он должен быть понять еще раньше, что Грис потерял интерес.       Энджин метко бросил в сторону пепельницы окурок, попадая ровно в углубление металлической тары с потертыми стенками. Кровать заскрипела, а матрац прогнулся, тут же пружиня вверх, когда Энджин поднялся.       «Не позволю»       Мысль крутилась в его голове по кругу. Он не мог так просто отпустить Гриса. Не мог позволить ему уйти и оставить его. Его привязанность была подобная крепким цепям. Она охватила его сердце и сознание, крепкими тисками сжимая в своих путах каждый раз при виде Гриса. Это не было просто чувством товарищества или уважения. Не было дружеским чувством теплоты. Это была любовь. В самом грязном, темном и мрачном ее проявление. Она была порочна, была крепка и при этом отвратительна из-за нот одержимости, что Энджин сдерживал всегда, ведь он хотел быть идеальным. Таким милым и очаровательным в чужих глазах, полным обаяния, покоряя своей обходительностью. Но все было бесполезно.       Энджин быстро оказался позади Гриса и крепко обвил его талию руками, прижимая к себе. Он пока не знал, как удержать Гриса рядом. Не знал, как вынудить его изменить свое решение. Но он был обязан это сделать. Обязан удержать то светлое, что заставляло его сердце биться. Обязан привязать к себе того, кто был причиной его радости и пламени восторга, что становился плотным возбуждением, пропитывающим его плоть и кровь. Сама мысль о том, чтобы остаться без Гриса была невыносима. Он был глупым эгоистом, но Энджин не мог отпустить своего человека хотя бы до тех пор, пока не узнает причину его ухода.        Он дышал Грисом.       Он нуждался в Грисе.       Он любил Гриса.       Тот пропитал собой его душу, стал частью его плоти и костей. Мысли о Грисе текли по его венам вместо крови.       Но было ли это взаимно?       - Не отпущу. – И прежде, чем успели бы прозвучать какие-либо недовольства, Энджин толкнул одевшегося Гриса в сторону кровати. – Возражения не принимаются.       - Энджин.       - Нет. Я тебя не отпущу.       - Энджин. – Очередная попытка выбраться из крепкой хватки сопровождается более строгим тоном. Грису медленно это надоедало. Ему хотелось выбраться из крепкой хватки, а после из комнаты. Но хватка чужих рук на талии становилась все крепче. Энджин навалился на него, сжимая руками и ногами в тиски.       - Нет. Я не дам тебе сбежать снова.       - Сбежать снова? Мусорная тварь слишком сильно тебя в прошлый раз ударила по голове или ты надышался парами? Когда это я от тебя сбегал?       - В последнее время ты только и делаешь, что избегаешь меня.       - Энджин! – Удар тяжелой руки упал на голову подобно камню. Было так же больно и неприятно, но даже в сейчас Энджин понимал, что Грис не использовал всю свою силу. Он мог ударить сильнее. Мог ударить его в лицо, оставляя крепкий синяк на лице, возможно, даже что-то сломав. Или ударить, оглушив звоном в ушах. Но сейчас он сдержался. Да, неприятно, больно. Но Грис мог сильнее. – Идиот!       Мощным толчком Энджин был сброшен на пол. Грис сел, свесил ноги вниз и сжал пальцами переносицы.       Энджин, по его мнению, был беспросветным идиотом. Глупым, недалеким. Эмоциональными и совершенно несдержанным в тех вопросах, когда это было необходимо. Он был хорошим лидером. Он нередко поддерживал уборщиков, став им и наставником, и учителем, и папой, и мамой. Но моментами он был невыносим. Когда действовал без плана. Когда терял всю серьезность. Когда подавался эмоциям или своей одержимости, не рассматривая какие-либо факты, лежащие на поверхности. Грис мог перечислять еще долго, расписывая каждый недостаток, который он видел в Энджине с первого дня их знакомства и которые обнаружил дальше во время совместного отдыха в баре или же на базе уборщиков, запираясь от всех лишних глаз в комнате вместе.       Энджин был невыносим и это он усвоил давно.       Но моментами Грис позволял себе быть слепым к чужим недостаткам. Иногда приказывал быть себе терпимее. Энджин идиот. Но он его идиот. И такие моменты чужой глупости со временем начинали его забавлять. Иногда радовать, давая почувствовать себя значимым в чужих глазах. Он видел чужую злость, когда Грис специально отклонял предложение отдохнуть вместе – считай, его бы снова завалили на кровать, не давая даже снять форму, и сжали бы в объятиях, замирая так на несколько часов, пока недовольство сквозило в тихом шепоте или же тенях, что сгущались в чужом взгляде. И каждый раз Грис старался упрятать легкую усмешку, видя в этом некую забаву       Но сейчас он что-то вбил себе в голову, не желая даже разобраться в происходящем. Но Грис тоже был виноват. Он понимал, что не стоило так долго укрывать свою усталость и желание сосредоточиться на чем-то одном.       Ошибкой так же было подумать, что лучшим решением будет сократить время с Энджином, сосредоточившись на работе.       Они оба беспросветные идиоты.       - С чего это я идиот! Это ты меня видеть не хочешь, бегаешь от меня и прячешься!       - Возможно, я избегал тебя, ладно. – Грубые ладони с следами глубоких мозолей от многочисленных битв и тренировок ласково легки на щеки Энджина, вынуждая поднять голову. Большой палец провел линию по щеке вниз, скользя по линии челюсти. Грис был хмур. Под глазами пролегли глубокие тени. Взгляд был пропитан холодом и усталостью, что сквозили в напряжённой позе. Брови сошлись над переносицей. Но все это было разбито легкой усмешкой, скользнувшей тенью по губам. – Но у меня на то были причины.       - Причины избегать меня?       - Тихо. Я не закончил. Да, причины избегать тебя. Знаешь, сколько раз я забывал о миссии? Или ошибался? В нашей работе это непростительно. Это может стоить кому-то жизни, даже если кажется, что ошибка незначительная. Ты меня слышишь?       - Слышу.       - Хороший мальчик. Но из-за того, что вместо тренировок и оттачивания своих навыком я только и делаю, что провожу время с тобой, я стал менее полезным и значимым членом своей команды. Уже случилось, что моим ребятам пришлось меня прикрывать.       - Почему я не знал.       - Потому что это мои проблемы и неосмотрительность. И что бы ты сделал? Ходил бы на каждую миссию со мной или запер где-нибудь в темнице? Я это к тому, что мне было необходимо время. Обдумать все, прийти к хоть какому-то решению и попытаться вернуться в форму.       Грис опустил ладони вниз. Он стянул перчатку, что успел найти и натянуть на руку. Плотная ткань упала вниз у чужих коленей. Пальцы вновь легли на щеки Энджина, проводя невесомые линии теплых прикосновений, будто пытаясь прогнать тот ворох беспокойства, что отражался мрачными тенями во взгляде напротив.       Грису стоило быть более откровенным и открытым. Но он выбрал неверный путь, решив все скрыть и чуть все не разрушив.       - Если бы я предложил тебя запереть, ты бы согласился?       Энджин вскинул взгляд вверх. Куда более спокойный и умиротворенный, на глубине мелькали яркие искры веселья. Он не отпустил свои тревоги. Он не перестал прокручивать в голове беспокойство о том, что Грис уйдет от него. Но тепло чужих прикосновений растекалось по его телу, заполоняя мысли и голову подобно горечи сигаретного дыму при каждом новом вдохе. Эти прикосновения успокаивали его. Дарили веру в хорошее будущее рядом друг с другом.       Грис был его зависимостью, как и сигареты. Он стал неотъемлемой частью его жизни. Поэтому и не мог допустить, чтобы тот от него отказался, ведь сам Энджин не в силах его отпустить.       - Какой же ты идиот. – Грис фыркает. Он щурится, тихо посмеиваясь, пока Энджин медленно поднимался с колен. Они вновь оказались в кровати, позабыв о мире и работе по ту сторону двери. Они наконец могут украсть еще несколько мгновений раннего утра, не задумываясь о чем-то лишнем.