Прочитай мою судьбу

Анна стояла у окна своей съёмной квартиры в Москве, глядя на серое вечернее небо. За окном мелко моросил дождь, похожий на слёзы. Ей было двадцать восемь лет, и вся её жизнь сейчас казалась какой-то чужой историей, которую она когда-то прочитала. Телефон на столе вибрировал снова и снова. Мать. В который раз. Одно и то же: зачем она ушла от Максима, почему не смогла сохранить семью, что о ней подумают люди. Анна сделала громче музыку, заставив себя не брать трубку. Она не могла объяснить матери то, что сама не понимала. Как рассказать, что она ловила себя на мысли: живёт жизнью, к которой никогда не стремилась? Окончила филфак — работает в скучном офисе, где её творческие идеи никому не нужны. Вышла замуж по расчёту, стараясь угодить родителям. Теперь брак трещал по швам, работа опостылела, и она чувствовала, что тонет в собственной жизни, будто в вязком болоте. В отчаянии Анна сделала то, на что никогда бы не решилась раньше, — записалась на приём к экстрасенсу. Знакомая из соцсетей настаивала: «Анзор Одишария — настоящий провидец. Он помогает даже в самых сложных ситуациях». Ходили слухи, что его бабушка тоже обладала даром: молитвами лечила людей, безошибочно рассказывала про их непростые судьбы. А сам Анзор, говорили, посвятил жизнь изучению звёзд и чисел. В назначенный день Анна с замиранием сердца переступила порог его центра — просторного, тихого помещения с приглушённым светом. Её встретил высокий, широкоплечий мужчина с внушительной бородой и глубокими карими глазами. За его брутальной внешностью угадывалась какая-то невероятная энергетика, от которой становилось одновременно тепло и немного жутковато. Он молча протянул ей руку. Анна, сама того не ожидая, положила в его ладонь свою. И тут же почувствовала, как по телу прошла волна покалывания — словно тысячи мелких иголочек коснулись её кожи. Или, может быть, это просто нервы? — Я знаю, зачем ты пришла, — сказал он тихо, и его слова прозвучали не как вопрос, а как констатация факта. — Ты хочешь не предсказаний, Анна. Ты хочешь разрешения — разрешения самой себе быть другой. Она вздрогнула. Он назвал её по имени, хотя она не представлялась. И он сказал именно то, что она боялась признать даже в своих самых сокровенных мыслях. — Дар смотреть в будущее даётся не каждому, — продолжал Анзор, не отпуская её руки. — Но иногда нужно просто уметь прочитать настоящее — то, что скрыто от глаз. Ты потеряла себя, девочка. Твоя душа живёт не здесь, не в этом городе, не с этим мужчиной. Анна почувствовала, как по щекам текут слёзы. Она не знала этого человека, но почему-то ей казалось, что он знает всё о ней: её тайные надежды, её детские мечты, её страх оказаться никому не нужной. — Что мне делать? — прошептала она чуть слышно. — Я не даю готовых решений, — ответил Анзор, отпуская её руку. — Это было бы неправильно. Но ты можешь приходить сюда столько, сколько нужно. Я буду читать твою судьбу, а ты сама решишь, куда идти дальше. Так начались их встречи. Анна приезжала к нему два-три раза в неделю. Они сидели в его кабинете, пили травяной чай, и Анзор рассказывал ей о звёздах, о числах, о знаках судьбы, которые определяют нашу жизнь. Он говорил, что она — Овен по знаку зодиака, а это выдает страстную и лидерскую натуру. А она сама ощущала, как её внутренний стержень, сломанный годами бесполезной борьбы за чужой идеал, начинает выпрямляться. Время, проведённое в его кабинете, становилось для неё отдушиной. Анзор умел удивительным образом сочетать глубокую мистику и человеческую простоту. Он мог, как на духу, рассмеяться над какой-нибудь бытовой мелочью, а в следующую минуту — замолчать и пристально посмотреть в глаза, будто читая её мысли. «Он очень чуткий и проницательный», — вспомнила Анна слова подруги. И день за днём она осознавала, что приходит сюда не только за советами провидца. Она начала чувствовать к Анзору нечто большее — необъяснимую благодарность, нежность, желание оставаться рядом с ним как можно дольше. Однажды, когда Анзор в очередной раз раскладывал карты, она решилась задать вопрос, который давно мучил её. — Анзор, — сказала она, глядя прямо в его карие глаза, которые, казалось, отражали все звёзды вселенной. — Ты можешь предсказать будущее для другого человека... а ты можешь предсказать его для себя? Можешь ли ты предсказать, что с тобой случится завтра, через год... через пять лет? Он замер на секунду, слегка наклонил голову и ответил: — Я никогда не смотрю свою судьбу. Это самое главное правило всех экстрасенсов, понимающих свою силу. — Почему? — спросила она. — Потому что знать свою судьбу — значит лишить себя свободы. А я хочу свободно принимать решения. Например... я хочу сам решить, когда поцелую тебя впервые. Сердце Анны пропустило удар. Она не успела ответить — потому что он обхватил её лицо ладонями и поцеловал. Поцелуй был долгим и нежным, тёплым, как солнечный свет. С этого дня всё, что происходило между ними, вышло далеко за рамки «специалиста и клиентки». Анна бросила работу в офисе, которую ненавидела всем сердцем. Она написала заявление о разводе — на этот раз окончательное и бесповоротное. Она взяла простой блокнот и начала писать стихи — первые за последние десять лет. И Анзор всегда улыбался, когда читал её работы. *Спустя три года* Анна сидела на веранде их небольшого загородного дома, который Анзор купил специально для неё, потому что знал, как сильно город давит на Аню. У них родилась дочь, и назвали они её в честь бабушки Анзора. Сейчас девочка спала у Анны на руках, а сам провидец, предсказывавший судьбы сотням людей, сидел в кресле-качалке рядом и увлечённо пересказывал малышке одну из грузинских сказок. — Знаешь, — прервала его Анна, — я всё равно не могу до конца поверить, что тот самый экстрасенс, к которому я пришла как потерянная девчонка, теперь меняет памперсы по ночам и поёт колыбельные охрипшим голосом. Анзор отложил книгу, подошёл к ней и, взяв за подбородок, нежно поцеловал в макушку. — Дорогая, — загадочно усмехнулся он, прищурив свои пронзительные глаза, — я тебе больше скажу: я предсказал скидку на эти памперсы ещё месяц назад. Не зря же я астролог. Она закатила глаза, но на душе у неё было тепло и спокойно — как тогда, в самый первый раз, когда он просто взял её за руку.