Ручная катастрофа

— Ты... уходишь? — Тойя кидает вопрос уже в спину. Кейго замирает в дверном проёме, так и не успев выйти. Он медленно разворачивается. Выражение лица у него усталое, серьёзное. На плечо накинута лёгкая походная сумка. Их взгляды резко пересекаются. Взор Тойи — бушующий океан в бирюзе красивых глаз. Неверящий, осуждающий, почти обвинительный взгляд. Кейго в противовес предательски спокоен. Ничего не шелохнулось в холодном золоте напротив. Пару секунд они молчат, разговаривая взглядами, телом, духом, аурой, чем угодно кроме слов. Безмолвная беседа первой надоедает Кейго. — Родной... — тепло в голосе звучит вместе с нотками усталости, — Я иду в магазин. Скоро вернусь. Столь тщательно накапливающаяся драма в один момент развеялась. Тойя скрещивает руки на груди, дует губы и демонстративно отворачивает голову. — В магазин и без меня... — обижается он. Среди парней "в душ и без меня?" объявился победитель. — Моя дорогая королева драмы, я вручу вам корону сразу, когда найду достойную вашей светлой драматичной голове, — Кейго склоняется в шутливом реверансе, — Разрешите откланяться. С любовью, ваш покорный слуга Таками Кейго. Королева драмы обиженно фыркает, не оценив юмора. — Я скажу нашему сыну, что ты умер, — бурчит Тойя. — Не травмируй ребёнка, — Кейго лишь посмеивается в ответ, — Акачан, ты за старшего! Из соседней комнаты доносится громкое, отчётливое "хорошо" вместе с радостным звонким смехом. Тойе вот совсем не весело. Его пернатые сожители сговорились против него! — Тебе взять что-нибудь? — уточняет Кейго, невинно хлопая глазками. — Возьми свою совесть, — бубнит Тойя, — Поищи где-то между просроченным молоком и тухлыми яйцами. — Обязательно, — смеётся Кейго. И протягивает к нему руки. Взгляд у него добрый, бесхитростный. Тойя показательно кривится и отворачивается. Тойя его раскусил, пернатый подлец пытается его задобрить. Кейго мягко кладёт ему руки на плечи и целует в ухо. — Не скучай, — тихо сказал он. И испарился, будто его дома и не было. Ну и вали в свой магазин, думает Тойя.

***

Тойя, на удивление Кейго, оказался прилипчивым мужчиной. Кейго может поклясться, что ещё полчаса назад это чудо сладко спало, и даже не думало покидать свою уютную постель. Но стоило Кейго приблизится к двери, как тот тут же проснулся, и лохматый, заспанный, очаровательный, в пижаме и пушистых домашних тапках с котами, стал бурчать свои недовольства. Капризный. Всегда был таким. Ещё со времён шпионской миссии и Лиги. То информация уже неактуальная (прошло две минуты), то место для встречи слишком многолюдное (это буквально жопа мира), то отчёт недостаточно подробный (никто эти 548 страниц даже не открывал). Как же Кейго его проклинал. Тойя сыпал проклятиями в ответ. По законам ведьмовства, их совместные проклятья слились воедино, сила умножилась и теперь они обречены жить “и в горе и в радости, пока смерть не разлучит их” вместе. Чёрная магия. По-другому объяснить, как они сошлись во второй раз не выйдет. Все капризы Тойи Кейго прочувствовал, когда они только съехались. Ну как съехались… Кейго на правах президента Комиссии выписал эту ходячую катастрофу себе и понеслось… Внимания уделяет он мало, чай заваривает неправильно, суп готовит невкусный, пыль вытирает редко, зубную пасту покупает не ту. Кейго и не знал, что у него столько минусов. А затем солнце начало светить слишком ярко, окно стало неправильно закрываться, чайник слишком громко кипятится, подушка стала не так лежать… Неправильно лежащая подушка не выдержала столь бурной критики и сама прилетела Тойе в лицо. Больше подушку никто не трогал и с тех пор она всегда лежала правильно. Они прошли многое. От борьбы насмерть до борьбы за пульт от телевизора. И чтобы не было у них в прошлом, Кейго рад жить с этим человеком своё настоящее. Без Тойи он не может смотреть в будущее.

***

— Я дома! — громко оповещает Кейго по возвращению. Тойя не ответил. Эх, ожидаемо… — Охайо! — громко прокричал Акачан в ответ. Ну хоть кто-то в этом доме рад его видеть. — Позавтракаем? — спрашивает Кейго, проходя дальше по дому, — Или может выпьем чаю? Я как раз купил новы- Кейго так и замирает на входе в гостиную с открытым ртом. Выглядит он довольно глупо. Тойя сидит в центре гостиной. Возможно, у вселенной нет определённого центра, но центр вселенной Кейго — здесь. Всё ещё одетый в пижаму и до жути милые домашние тапки. Всё ещё показательно обиженный и надутый. Всё ещё по-комфортному растрёпанный и взлохмаченный. Наверно, Акачан - второе, а то и третье сердце Кейго - помог ему стать более взъерошенным. Утренняя картина умиротворения. Так что же выбило Кейго из состояния безмятежности? Тойя ест вишню. Ничего такого, да? Вот только та с морозилки. И размораживать её он не стал. Лопает одну за другой с характерным хрустом льда на зубах. Кажется, Тойя уже позавтракал. Акачан тоже. Сидит, весь счастливый и сияющий радостью, кушает ягоды. Тойя, как ответственный отец, разморозил их своему детёнышу. Проблема не в том, что Кейго задал вишню. Проблема в… — Это был последний судочек, — вспоминает он, — Ладно, не смертельно, я схожу за новым. Что-то ещё из фруктов или ягод нуж- — Усади свою жопу на место. — перебивает его Тойя, — Половина восьмого утра, а ты уже мотаешься словно в жопу ужаленный, — Тойя отчитывает его как первоклассника, — У нас полный холодильник еды. И ни один человек на планете ещё не умирал от недостатка вишни. Поэтому перестань мотаться по мелочам и успокойся. — Ладно, — Кейго совсем каплю пристыженный не смеет спорить, — Для тебя что угодно, родной.

***

Тойя всегда знал, что в их паре сошли с ума они оба. Но иногда замком Кейго умудряются удивить даже его. Ну а какой вменяемый человек, будучи президентом Комиссии и имеющий буквально всю страну в своих руках, выберет его? Бесполезного, невыносимого, вдребезги разбитого Тодороки Тойю. Кейго хватило сумасшествия (а ещё совести, любви, и сердечности (а также прочих “мягкотелых” синонимов, в которые Тойя долгое время не верил)) забрать его к себе. Своим глупым действием он спас Тойю от ежедневного лицезрения морды Старателя с его запоздалым чувством вины и жаждой исправления. Чудесное воссоединение, с этого дня всё обязательно станет лучше! А вот и нет! Начало их совместного жительства было тем ещё испытанием. Президент Таками Кейго — самый страшный ночной кошмар Тойи. Уставший от собственного существования человек, который никогда этого не признает. Существо работающее двадцать четыре часа в сутки без выходных, с бесконечным желанием что-то делать и ощущением, что без него всё развалится. Создание с мешками под глазами таких размеров, что можно уместить мешок картошки. Обладатель забитого просрочкой холодильника и сна в течение трёх минут за компьютером. Бррр, ужас какой! Тойя злился меньше, даже когда Кейго был засланным шпионом. Пришлось проводить тактическую операцию по выведению этого человека из состояния корпоративного овоща “я не имею право существовать, если я бесполезен”. А вот после завершения спецоперации, дела реально пошли в гору. Кейго больше не хватался за работу из чувства долга и непринятия бескрылого себя. Но он так и не угомонился чё-то делать. Видимо, такие люди отдыхают только в гробу. Мысли Кейго — тысяча и одна идея. Одна мысль гениальнее другой. Во время переезда у него было столько шедевральных идей и чем дальше они заходили, тем больше походили на шизофрению. А давай поселимся в высоких горах, до куда добраться можно только на ослах, а в радиусе десяти километров есть только японские макаки. А может лучше купим целый рёкан и займёмся гостиничным бизнесом? Или можно просто выехать в чистое поле, выкопать там своё озеро, завести туда карпов кои. А потом вырыть ещё одно и завести туда уток мандаринок и лебедей в знак фееричной любви (или фееричного дебилизма). А также посадить целый сад мушмулой, грушей, айвой и пару сакур фигануть в придачу. Для красоты. Построить рядом курятник для куриц онагадори и вольер для павлинов в придачу. Перебрались они в небольшой островной город с выходом к морю и потрясающими закатами. Из всего зоопарка выбрали они солнечную аратингу. Кейго всегда был искусственно созданным солнцем, а Тойя, как звезда, перегорел и исчерпал свои запасы. Акачан, так они назвали своего солнечного попугайчика, стал реальным лучиком света в их доме. Неугомонная птица пела песни, танцевала на голове у Кейго, мечтала превратить волосы Тойи в гнездо и разговаривала так громко и чётко, что старушка, живущая по соседству, спросила, почему они не гуляют со своим ребёнком. С Акачаном им грозит смерть от всего. Кроме скуки. Со стороны может показаться, что Тойя придирается ко всему на свете, критикует каждую мелочь, недоволен абсолютно всегда и абсолютно всем. Но именно здесь, в этом месте, с этими двумя, он чувствует себя живым. В полном значении этого слова.