Копия для копии

      Какаши проснулся от того, что в ухе было щекотно. Ирука смешно дышал ему на ухо — издавая звуки, будто ёж. Потом, поняв, что Хатаке просыпается, просто начал целовать его — в уши, в шею, в щёки. Ирука пах кофе и стоял над кроватью уже полностью одетый.       Какаши с этим был не согласен и опрокинул его на себя, сжимая в объятиях.       — Какаши, мне в академию уже, — Ирука лежал на нём, слегка смущённый. — Завтрак, если что, на кухне. И ключи. — Он гладил его плечи.       — Прогуляй, — Какаши уже совсем проснулся, и всё, что он хотел, — побыть с Ирукой подольше.       — Скажешь тоже, — Ирука рассмеялся, чмокнул его в нос и выпутался из объятий.       Какаши слышал, как Ирука закрыл дверь. Так вот как это бывает. Совместное утро. Это было приятно. Он поплёлся в туалет и завтракать.

***

      В Академию Ирука шёл полностью окрылённый. Вчера они ещё долго целовались, просто не могли друг от друга оторваться. Ирука не верил, что это всё происходило с ним. Касаться Какаши и чувствовать его было восхитительно. Он вообще ни о чём другом думать больше не мог. В губах пульсировало, и в теле то там, то тут всплывали фантомные ощущения.       Ирука и не предполагал, что возможно так реагировать на другого человека. Нет, он не жил как монах, но физика до этого ощущалась спокойнее. А здесь, просто от поцелуев, казалось, что всё искрит изнутри и снаружи. Он был счастлив. Какаши, кажется, тоже.       Когда Ирука проснулся, они держались за руки. Ещё не всё было обозначено и оговорено, но было понятно, что они теперь вместе. И от этой мысли у него будто появилась вторая чакра — более мощная, более яркая, какая-то неземная.       Академия встретила Ируку привычным гомоном. Что он заметил ещё в коридоре — почти все дети были в футболках с ними, кто-то даже притащил плюшевых Какаши и Ируку. Про мерч с ними Какаши успел рассказать ему вчера перед сном, и он был плюс-минус готов. Плюши, кстати, показались ему очень милыми, и можно было бы и себе купить… Он сам себя наругал в голове за эту мысль.       Покачав головой, Ирука направился в класс. Дети расступались перед ним — все перешёптывались, хихикали. Кто-то подбегал радостный, что он вернулся, и вис у него на ногах.       Когда Ирука зашёл в свой класс, он замер.       В центре доски было нарисовано огромное цветное сердце, всё в языках пламени, а в центре выведено: «К + И».       К этому он был готов уже меньше. Ирука перевёл взгляд на учеников.       — Кто это сделал? — спокойно спросил он. Он не злился, это было… мило? Ему просто нужно было знать.       Дети переглянулись. Потом поднялся Конохамару — на удивление серьёзный, без обычного дурачества.       — Мы все, Ирука-сенсей. — Он говорил твёрдо, будто докладывал на совете. — Это наше поздравление.       — Поздравление с чем? — Ирука уже догадывался. И краснел. И не мог с этим ничего поделать.       — С тем, что вы теперь с Какаши-сенсеем! — выпалила Моэги, и класс взорвался восторженным гулом.       — Это так романтично!       — Два сильных ниндзя — и вместе!       — А вы теперь будете жить вместе?       — А на свадьбу вы нас позовёте?       Дети тараторили на разные голоса, все были в абсолютном восторге. Ирука поднял руку, призывая к тишине. С трудом. Потому что внутри боролись два желания: провалиться сквозь землю и рассмеяться.       — Так, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал строго. — Во-первых, мы с Хатаке-саном…       Он запнулся. Потому что врать детям было бы неправильно. И потому что не хотел.       — Во-первых, — повторил он, — мы вместе. Да. Это правда. — Класс ахнул. — А во-вторых… всё остальное личное и вас не касается.       — Как это не касается! — дети разволновались. — Вот недавно Какаши-сенсей вместе с Наруто и собаками нас всех…       Ирука закрыл лицо рукой и тихо засмеялся.       — Всё, — Ирука успокоился и говорил уже строго и твёрдо. — Закрыли эту тему.       Он стёр с доски сердце под разочарованные стоны.       — Сегодня будем разбирать установку ловушек и их типы…       — Ловушек таких, чтобы в тебя влюблялись, как Какаши-сенсей в вас? — Ирука вздохнул — определённо, женская часть класса была потеряна.       — Нет, — твёрдо сказал он. — Боевых ловушек. — Ирука развернулся к классу: — Кто какие виды знает?

***

      Урок, несмотря на неловкое начало, прошёл хорошо. Ирука был доволен — где-то в глубине души он скучал по работе. Только он подумал об этом, как к нему подошли дети из параллельного класса.       — Ирука-сенсей, — они все смотрели на него огромными глазами, полными восхищения, — вы не могли бы подписать? Это для наших мам.       Ирука посмотрел на обложки протягиваемых журналов — у кого-то в руках был первый выпуск, где были их фан-арты с Какаши, у кого-то — тот, где он под водопадом. По работе он сразу перестал скучать. Его приподняло — ну и родители, кто вообще доверяет детям такое. И операция по изъятию, видимо, прошла не так чисто.       Как бы там ни было, дети смотрели на него с невероятной надеждой, и у Ируки защемило сердце — пришлось подписать.       День тянулся долго. Ирука успел провести три урока, разнять две драки и выгнать со своих уроков учениц из старших классов, которые пришли на него просто посмотреть, а сами строили глазки, краснели и хихикали.       К обеду он уже окончательно выдохся — на него так или иначе пытались посмотреть все: кто-то задерживался у двери, когда дверь класса была открыта, кто-то заходил прямо во время урока. В учительской никто не сказал ни слова, когда он зашёл проверить текущие отчёты по успехам учеников.       Коллеги-женщины даже не скрывали разочарование от того, что он в жилете и одет, это было видно по их глазам. Неловко было, когда Ирука понял, что его разглядывают и коллеги-мужчины. Напрямую к нему никто не подходил — видимо, их поход с Какаши в Ичираку не остался незамеченным. Но так или иначе было понятно — все обсуждают его.       В какой-то момент он просто полусидел-полулежал за учительским столом, прячась в собственных локтях. Бесконечные шепотки, окружавшие его весь день, утомили.       — Ирука-сенсей! — в класс влетел запыхавшийся Конохамару. — Там это… к вам пришли!       Ирука открыл глаза. Сердце пропустило удар — неужели Какаши?       Но нет. В дверях показался Паккун с пакетом в зубах. Пакет был явно больше, чем сам Паккун. Ирука поскорее забрал его, чтобы освободить пса.       — Это тебе, — Паккун бегло обнюхал его, и Ирука уже хотел было что-то сказать и погладить его, как Паккун выпалил: — Но разговаривать нам запрещено.       Он несчастно посмотрел на Ируку и с хлопком растворился в воздухе.       Брови Ируки поползли наверх. Он заглянул внутрь. Бенто. Несколько штук. На крышке одного из них была приклеена записка: «Не голодай. К.»       Ирука жутко смутился и не смог сдержать улыбки. Пришлось сделать вид, что ему очень нужно что-то в ящике стола, потому что дети уже начали тянуть шеи, пытаясь рассмотреть, что там такое принесли.       Но запах еды разошёлся по классу моментально.       — Ирука-сенсей, это Какаши-сенсей вам приготовил? — шёпотом спросила Моэги.       — Без комментариев, — ответил Ирука, но уши уже краснели.       Он вытолкал детей из класса и открыл бенто. Внутри было всё: рыба, овощи, даже маленькие онигири в форме сердечек. Ирука засмеялся — Какаши даже умудрился из овощей вырезать им нелепые глаза. Готовил явно сам. Старался.       У Ируки сердце билось часто-часто. Бенто в последний раз ему готовила мама. Это было очень давно. Плакать прямо в академии в его планы не входило, но почему-то этот жест от Какаши попал ему в самое сердце.       Ирука ел — всё было очень вкусно. Про себя подумал, что Какаши просто ленивый, а потом понял: этот самый ленивый Какаши, который для себя не особо заморачивался с готовкой, вдруг так постарался для него. Ему казалось, что его сердце не может генерировать ещё больше тепла и любви после вчерашнего вечера, но оказалось, что могло.       День тянулся дальше, но настроение уже не могло испортить ничто. Ируку словно заключили в ментальное объятие. Он ощущал такую нежность, любовь и уверенность, что не осталось места для раздражителей.       Последний урок пролетел незаметно. Ирука собирал вещи, когда услышал, как дети у окна зашушукались громче обычного.       — Ирука-сенсей! — дети подбежали к нему и тыкали в окно, часть из них уже прилипла к стеклу, выглядывая на улицу. — Там ваш Какаши-сенсей! И он… он…       Они не договорили, только хихикали и тянули его посмотреть.       Ирука выглянул в недоумении.       У дерева около ворот академии стоял Хатаке Какаши. Ирука узнал его сразу — по фигуре, по седой макушке, по тому, как он держался. Но кое-что было не так.       Какаши был в футболке. Не в своей обычной водолазке и броне (что было жёстким нарушением правил), а в простой футболке розового цвета. И на ней, Ирука разглядел, был принт — они с Какаши в сердечке.       Ирука почувствовал, как кровь приливает к лицу.       — Вот же… — прошептал он, но договорить не успел.       Потому что в этот момент Какаши поднял голову и посмотрел прямо на него. И помахал рукой. Ирука знал, что под маской это чудовище улыбается.       Весь класс взорвался.       — Он в футболке с вами!       — Какаши-сенсей — красавчик!       — Ирука-сенсей, идите к нему быстрее!       Ирука хотел что-то сказать — одёрнуть, сделать строгое лицо, — но не смог. Потому что внутри всё тепло перевернулось от этой дурацкой, невозможной, совершенно нелепой выходки.       Ирука выдохнул. Взял себя в руки. И пошёл к выходу.       На выходе его уже ждала толпа — коллеги, ученики, даже кто-то из родителей. Все смотрели на него, потом на Какаши, потом снова на него. Шептались. Улыбались.       — Умино-сан, — тихо сказала Сузуме, которая работала в академии несколько лет, — а Хатаке-сан у вас… романтик, оказывается.       Ирука открыл рот, чтобы ответить, но ничего не придумал. Только кивнул и прошёл мимо.       Он вышел на улицу, и Какаши сделал шаг ему навстречу.       — Ты… — начал Ирука, глядя на его футболку и краснея шеей. — Зачем это?       — Чтобы все видели, — спокойно ответил Какаши. — Что ты теперь мой.       — Я и так твой, — тихо сказал Ирука, чувствуя, как горит вся кожа. — Не надо было…       — Надо, — перебил Какаши. — Хватит этих… — он кивнул в сторону школы, где в окнах и на крыльце всё ещё маячили любопытные лица, — этих взглядов. Теперь они точно знают.       Какаши взял его за руку, и Ирука уже совершенно точно ничего не мог произнести.       — Если не можешь победить безумие, возглавь его, — в глазах Какаши искрили бесенята смеха. На фоне слышались умилительные вздохи — никто не спешил отводить детей домой или завершать рабочий день.       Ирука посмотрел на него — на этого самоуверенного, совершенно сумасшедшего мужчину, который надел розовую футболку с их изображением, чтобы доказать всему миру, что они вместе, и сводил с ума самого Ируку тоже.       — Ты невыносим, — сказал Ирука.       — Слышал уже, — ответил Какаши, и в его голосе звучала улыбка.       Ирука не сдержался — рассмеялся. И, схватив Какаши покрепче за руку, потянул его прочь от академии.       — Пойдём домой.

***

      До квартиры Ируки добрались быстро, вызывая у прохожих крайне неоднозначные реакции. Когда добрались до дома и Какаши внутри снял маску, он улыбался как безумный.       — Доволен? — Ирука стягивал с себя форму и не мог не улыбаться в ответ.       — Я считаю, что это был фурор, — Какаши притянул его к себе и легко поцеловал в губы.       У Ируки внутри всё ёкнуло, и он приобнял Какаши в ответ. Потом отстранился и ещё раз внимательно оглядел футболку.       — Вообще, не такая уж она и плохая, — хохотнул Ирука.       — Я тебе тоже купил, — Какаши ухмыльнулся. — И даже постирал. — Он поиграл бровями. — Это достойно награды.       Ирука закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица.       — Я в душ, — сказал он. — Как будто весь прожёванный.       — Иди, — кивнул Какаши. — Я пока тут… похозяйничаю.       Ирука не придал этому значения. Ушёл в ванную, закрыл дверь и прислонился к ней лбом, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он всё ещё не верил, что это происходит с ним. Что Какаши — этот невозможный, нелепый, невыносимый Какаши — теперь его.       Он встал под душ, закрыл глаза и наслаждался тем, как горячая вода смывает усталость и напряжение прошедшего дня. В голове крутились обрывки мыслей: розовая футболка, бенто с рисовыми сердечками, рассказ Наруто об изъятии журналов. И всё это — для него.       Когда он вышел из душа, накинув полотенце на бёдра, квартира пахла едой. Свежей. Горячей. Это было неожиданно — завтрак он готовил буквально из того, что наскрёб по сусекам, по возвращении не было времени закупаться продуктами.       Ирука тихонько прошёл на кухню.       Какаши стоял у плиты, помешивая что-то в сотейнике. Он уже снял футболку, остался в одних домашних штанах. Спина у него была широкая и сильная, вся в разных шрамах, и мышцы перекатывались под кожей при каждом движении.       На столе уже стояли тарелки, приборы, даже салфетки. Всё аккуратно, по-какашиному — геометрически выверенно, с таким старанием, что у Ируки защемило в груди.       Он подошёл бесшумно и остановился прямо за спиной Какаши. Потянулся и поцеловал его в шею — под линией роста волос, прямо где выступали позвонки.       Какаши замер. Дыхание перехватило — ровно так же, как когда техника сжимала лёгкие от расстояния. Только сейчас не было боли. Был жар, разлившийся от места поцелуя по всему телу.       — Ирука… — выдохнул он.       — М-м? — Ирука не отстранился. Губами скользил по шее дальше, целовал, прикусывал кожу, втягивал её, оставляя следы.       Какаши почувствовал, как руки, сжимающие лопатку, начинают дрожать. Он выключил плиту. Развернулся.       Ирука стоял перед ним — с мокрыми, распущенными волосами, в одном полотенце на бёдрах. Кожа ещё влажная, пахнет гелем для душа — мятой и чем-то сладким. Глаза блестят.       — Ты… — начал Какаши, но не договорил.       Ирука смотрел на него в упор, растянув губы в улыбке. В его взгляде не было стеснения. Было что-то другое — твёрдое, горячее, почти демоническое.       — Я думал, мы поужинаем, — сказал Какаши, но голос сел.       — Успеем, — ответил Ирука.       И поцеловал его.       Поцелуй вышел требовательным, глубоким, с языком, с прикусами. Какаши вцепился ему в талию, притянул ближе, чувствуя горячую кожу под пальцами и как Ирука запускает руки ему в волосы.       — В спальню, — прошептал Ирука ему в губы.       Какаши послушно двинулся за ним, не переставая его целовать. Ирука стянул полотенце и бросил куда-то на пол. У Какаши от ощущения полностью голого Ируки в голове словно что-то взорвалось. Хотелось трогать и касаться — и он не выпускал его из рук.       Перед тем как повалить Какаши на кровать, Ирука слегка затормозил у шкафа и наощупь, не отрываясь от губ Какаши, достал смазку, кинул её на кровать, туда же толкнул Какаши.       Какаши смотрел на него — и не мог отвести взгляд. Ирука был прекрасен. С мокрыми волосами, с припухшими от поцелуев губами, с горящими глазами, в которых сейчас не было ни капли стеснения, только нескрываемое желание.       От того, насколько Ирука открытый и чувственный, у Какаши мутнело в голове, его вело. Внутри у него всё плавилось. Не просто в паху — глубже, где-то под рёбрами, там, где он раньше не чувствовал ничего, кроме пустоты. Сейчас эта пустота заполнялась Ирукой. Каждым его движением. Каждым вздохом.       — Ты даже не дал мне раздеться, — выдохнул Какаши, пытаясь улыбнуться, но голос сел.       — А я и не собирался, — Ирука скользнул губами по его груди, по животу, ниже. — Я с тебя и так всё сниму.       Какаши хотел ответить, но не смог — потому что губы Ируки коснулись его члена, и мысли кончились.       Ирука брал его в рот медленно, глубоко, с невероятной отдачей. Губы обхватывали, язык скользил по головке, по стволу. Пальцами Ирука гладил его мошонку. Какаши смотрел на него сверху вниз — на распущенные волосы, которые падали на лицо, на то, как Ирука довольно зажмуривался и нескрываемо наслаждался процессом.       Какаши сжимал простыни, пытаясь дышать ровно, но получалось плохо. У него внутри всё горело. Он читал книги Джирайи, у него были партнёры до Ируки, но ничего — вообще ничего — не было таким. Не ломало так. Не заставляло забывать, как дышать.       — Ирука… — простонал он. — Я сейчас…       — Не торопись, — ответил Ирука, отрываясь на секунду. Улыбнулся. Губы блестели. Он поднялся обратно к Какаши и шепнул: — Я хочу тебя внутри.       Какаши замер. В груди всё перевернулось, а по телу прошла новая электрическая волна возбуждения. Ирука был абсолютно ненормальным, горячим, идеальным.       — Ты… уверен? — спросил он, хотя сам уже знал ответ.       — Какаши, — Ирука навис над ним, глядя в глаза. Их лица разделяли сантиметры. — Я никогда не был так уверен.       Он поцеловал его — мягко, почти невесомо, и Какаши почувствовал на губах вкус себя. От этого закружилась голова.       Ирука отстранился, взял тюбик, выдавил смазку на пальцы. Какаши смотрел, как он готовит себя — как пальцы скользят внутрь, как он закусывает губу, как напрягаются мышцы живота. Это было самое эротичное, что он когда-либо видел. Ирука не отводил глаз — смотрел на него, и от этого взгляда у Какаши подкашивалось всё внутри.       — Помоги мне, — сказал Ирука хрипло.       Какаши сел, обнял его, прижался грудью к спине. Поцеловал в плечо, в лопатку, в позвонки, которые проступали под кожей. Одной рукой придержал Ируку за бедро, другой накрыл его ладонь, входящую в него. Своими пальцами добавил смазки, помог растянуть. Кожа Ируки была горячей, мягкой, под пальцами — как шёлк. Какаши чувствовал, как он дрожит, как мышцы напрягаются и расслабляются, как его дыхание сбивается.       — Так? — прошептал он в ухо.       — Да… — выдохнул Ирука. — Ещё.       Какаши ввёл третий палец, и Ирука выгнулся в его руках, застонав так, что у Какаши всё под рёбрами перевернулось. Он смотрел на его профиль, на прикушенную губу, на закрытые глаза — и понимал, что никого никогда не хотел так, как этого человека.       — Хватит, — сказал Ирука. — Я хочу тебя. Сейчас.       Какаши убрал пальцы. Ирука развернулся к нему, взял его лицо в ладони, поцеловал — глубоко, жадно. Потом отстранился и, глядя в глаза, медленно опустился на него.       Какаши чувствовал, как его принимают — туго, горячо, до спазма в животе. Ирука замер на секунду, привыкая, потом начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее.       Какаши смотрел на него снизу вверх — на распущенные волосы, которые качались в такт движениям, на мокрую от пота кожу, на то, как Ирука запрокидывает голову и открывает шею, как выделяются ключицы. Он не мог отвести взгляд. Не хотел.       Каждое движение Ируки отзывалось внутри него чем-то первобытным, чем-то таким, чего он никогда не чувствовал. Только оно теперь было здесь. Только сейчас. Только с ним.       Ирука задвигался быстрее. Какаши подстроился под него — чувствовал, как член Ируки пульсирует в его ладони, как тело напрягается, как сбивается ритм.       Ирука сжался вокруг него, и Какаши понял, что больше не может сдерживаться.       — Я сейчас… — прохрипел он.       — Я тоже, — ответил Ирука, и его голос сорвался на стон.       Оргазм накрыл их почти одновременно — тугой, долгой волной. Какаши вцепился в бёдра Ируки, чувствуя, как того выгибает, как он сжимается вокруг него, как по его животу растекается белое. Потом Ирука обмяк, упал на него сверху, и они лежали так — влажные, со сбившимся дыханием.       Какаши гладил его по спине, перебирал волосы, чувствуя, как бьётся его сердце.       — Ты даже не представляешь, — сказал Ирука тихо, — как долго я этого ждал.       — Представляю, — ответил Какаши. — Я тоже.       Они лежали молча. Потом Ирука тихо засмеялся.       — Что? — спросил Какаши.       — Какаши, я голодный.       Какаши поднял голову. Посмотрел на него — растрёпанного, с покрасневшими губами, с улыбкой. Вздохнул.       — Ладно. Пойдём.       Он поднялся, потянул Ируку за собой. Они пошли на кухню голые — и почему-то это было правильно. Какаши разогрел ужин, Ирука сел за стол, не в силах перестать улыбаться.       — Что? — спросил Какаши, ставя перед ним тарелку.       — Ничего, — ответил Ирука. — Я просто счастлив.       Какаши сел напротив. Посмотрел на него долгим взглядом.       — Я тоже, — сказал он.       Они доели ужин молча. Помыли посуду. По очереди сполоснулись в душе — молча, привычно, пахнущие теперь одинаковым гелем для душа.       — Пойдём спать? — спросил Какаши.       — Пойдём, — кивнул Ирука.       В спальне Какаши обнял его со спины, зарылся носом в волосы.       — У тебя ещё есть силы? — спросил он шёпотом.       — У меня на тебя всегда есть силы, — ответил Ирука.       Какаши ничего не сказал. Только прижал его крепче. И поцеловал в плечо.