Только ты

Нежные руки гладят лицо, шею, ключицы. Длинные, бледные как снег пальцы скользят по коже. Косания рассыпаются невесомыми снежинками – они ложатся на тело и тают мгновенно, так что даже не замечаешь их преданного внимания. В душе – тяжесть. Она не уходит. Она растекается по венам, приливает к голове, к рукам, спускается ниже пояса. Ощущение – тяжёлый камень, или морской гад, придавленный всей тяжестью поглощающего, равнодушно-холодного океана. Жестокого, бескомпромиссного. Там, в его глубине, так темно, что если всмотреться в эту тьму достаточно пристально – тьма посмотрит в ответ. И это не просто пустота. Это ты сам. Такой же мерзкий, холодный, жестокий, как океан, что потопил в себе души – и невинные, и не очень. Он держит в себя столько слёз, что вот-вот выйдет из берегов, затопив своими леденящими водами ещё больше. Возьмёт то, что ему не предназначено, лишь из собственного эгоизма. Вода накроет всё с головой, разрушит так трепетно выстроенное – от песочного замка до бетонного дома. В теле, кажется, рождается шум. Помехи, как при плохом сигнале, не дающие разобрать информацию. А вода над головой смыкается – нежно, ласково и... ‎...И становится так холодно, что глаза распахиваются. Он не в воде и не в снегу. Пусть глаза – эти зеркала души – напротив и похожи на поглощающие холодные воды, они светятся и окутывают всепоглощающим вниманием, но они не топят в своём льду. Ночь сытым котом проглотила весь свет, и луну тоже, но зрение привыкло, и уже можно разглядеть силуэты вещей в комнате. Это не морские гады. Лицо напротив – тем более. Оно нежное и любящее. И тело это прекрасно в своей утончённой худощавости, оно эстетично, словно создано, чтобы его любили. Но не холодные воды должны любить его, нет. А нежная трава, что щекочет лицо. Солнце, что целует тонкую кожу. Ветер, что гладит узкие плечи. А не страшная тьма, которая смотрит на тебя и жаждет поглотить, никому не отдав. ‎ ‎Но Олежа смотрит не в темноту. Он смотрит в его глаза. Карие или: «Они янтарные, Тоша». ‎Руки ложаться на лицо, возвращают в реальность, в мысли, в успевшую нагреться под телом постель. И нет никаких морских гадов, нет льда, нет тьмы. Есть спальня, кровать и они. И пусть будет так.