Горицветы

1914 год  «Выкарабкалась таки, живучая мерзавка, – с досадой подумал Иван Предлегов, когда ему сообщили о выздоровлении жены, – и чего ей не помирается? Всю беременность ходила, как покойница, и на тебе! Жива-здорова, а ведь пятые роды, можно было бы и ослабеть». За десять лет брака он не только не смирился с судьбой, но даже и не пытался проявить к жене хоть каплю уважения. Одной из главных тому причин была зависть. Иван терпеть не мог людей умнее себя, а как раз такой и являлась его жена.  «Слыш, Ванька, – говорил ему как-то раз отец, – как меня не станет, вы с братьями к Ольге-то прислушивайтесь. Она – баба умная и деловая хватка в ней нет-нет да и есть. Знаешь, я даже подумываю, а не позволить ли ей тоже делами заниматься».  Это были самые страшные слова, которые Иван слышал в жизни. Но худшее было в том, что перед смертью отец переписал завещание. Право на управление семейным делом было разделено между тремя сыновьями и старшей снохой. После такого ненависть Ивана к жене только возросла. Помимо гордыни он обладал непомерной жадностью. Ладно бы еще делить наследство с братьями. Но жена – это уже чересчур. Иван попытался заставить ее отказаться от своей доли.  – Ну какой тебе интерес лезть во все это? – говорил он. – Торговля – дело нудное и опасное. Чуть просчитаешься и баста! Все крахом пойдет.  – Я готова ко всему этому и не собираюсь отступать, – спокойно ответила Ольга. – Батюшка доверял мне, не могу же я его подвести.  – Подвести! Да это ты заставила его завещание изменить. Небось опоила его одним из своих отваров.  – Неправда! Я не знала, что он действительно его перепишет.  – Вот как, значит тебе неважно… – Свою долю не отдам! Такие ссоры случались каждую неделю. Несколько раз Иван крепко избивал жену, но все было тщетно. Ольга наотрез отказывалась перестать учавствовать в семейных делах. Будь молодой Предлегов чуть умнее, он бы понял, что жена – бесценный помощник для всей семьи. Иван видел, что Ольга отлично управляется с делами. Однако он был из тех людей, которые, даже понимая, что они не правы, продолжают упорствовать. Гордыня, зависть и жадность всецело завладели им, и с каждым днем Иван все сильнее и сильнее хотел избавиться от жены. Однако как это сделать? Травить ее или подстраивать несчастный случай Иван боялся: еще чего доброго раскроют. Поэтому он решил понадеяться на счастливый случай; мало ли женщин от простуды или при родах умирают. Но после последних и самых тяжелых родов Ольга все-таки выжила, а спустя пару недель вновь занялась делами. Злости Ивана не было придела, и только он начал подумывать все же устроить несчастный случай, как вдруг шанс избавится от жены представился ему сам собой. 

***

Еще до смерти старшего Предлегова Ольга была известна в городе своей прямотой. Любому человеку, будь то чиновник или мещанин, она не боялась указать на его пороки или прилюдно поставить его на место. Так Ольга нажила себе несколько врагов среди самых «уважаемых» жителей города, однако ее это совершенно не пугало. В конце концов семья Предлеговы была не из бедняков, и просто так их никто не тронет. Но тут в городе произошло три загадочных убийства. – Ой, Никифоровна, мне Игната Гохова кума такое рассказала! – говорила одна женщина своей подруге. – Оказывается Ольга Предлегова – последняя, кто городничиху (упокой Господь ее душу) живой видала.  – Ойе, а вдруг врет все кума твоя?  – Э нет, врать она никак не может, сама знаешь, у нее… этих, как их там… ахентов, не меньше чем у нашего императора.  – А следователи об этом знают? – А вот в этом-то вся и соль: Предлегова к городничихе приходила тайно, чуть ли не за полночь. Все в доме к тому часу уже спать легли. А утром – сама знаешь. А следствие-то уверено, что в тот день в их доме ни одного гостя не было.  – Ух ты ж Господи! Неужто Ольга Предлегова действительно убивица? – А ты вспомни, что она на городничиху, как волк на курей, накидывалась. Упрекала ее в ханжестве и жадности (хотя та каждое лето на приютских детей смотреть ездила). Нет, подруга, Ольга Предлегова – самая что ни на есть ведьма. Пускай городничиха и была скупой, но всякий человек все равно должен уважать выше него стоящего. Предлегова же никогда и не перед кем глаз не опустит и языка не заткнет (разве порядочный человек так поступает?). А коли ведьма взъестся на кого-то, то не успокоится, пока со свету этого человека не сживет.  Вскоре случились еще две смерти. Племянник золотопромышлика (бегавший за каждой юбкой) упал с лестницы и тут же умер, а богатейший в округе (и жестокий ко всем людям) купец свалился замертво прямо посреди церковной службы. И со все тремя покойниками Ольга неоднократно ссорилась. Этим-то она и навлекла на себя серьезные подозрения следователя, а в городе уже вовсю стали шептаться, что она – ведьма. Однако пока что никаких явных доказательств вины не было и Ольгу не арестовывали, что очень сильно злило ее мужа. Ивану Предлегову было все равно является ли его жена убийцей или нет. Он просто твердо решил воспользоваться шансом и сделать все, чтобы жену его упрятали хоть в желтый дом, хоть на каторгу. Чтобы ускорить дело, Предлегов поручил (разумеется за деньги) нескольким парням следить за Ольгой. Мол, куда она ходит, с кем видится и что делает. «Особенно следите, не ходит ли она куда по ночам, – наказал он, – а то вдруг она ведьма. А ведьмы всегда по ночам самое страшное колдовство творят».  Парни исправно следили за Ольгой (все-таки деньги лишними не бывают) в течении недели, но так и не смогли поймать ее «с поличным». Однако Предлегов не сдавался и велел парням последить за его домом ночью. И вот в десятом часу вечера наблюдатели собрались у дома Предлеговых. Почти два часа прошли безрезультатно, как вдруг они увидели, что из ворот вышла лошадь, а на ней – две фигуры, в темных одеждах. Парни торопливо последовали за загадочными всадниками. Те направились прочь из города в сторону леса.  Несколько раз едва не упустили своих жертв. Но все обошлось, и вот дорога привела всадников и их преследователей к небольшому, но крепкому дому. Всадники проехали за дом и больше не показывались. Вскоре в окнах дома загорелся свет.  – Да это же логово той самой колдуньи, которую мы еще позопрошлым летом прогоняли, – воскликнул один парень. – А нет, вернулась старая карга! Да еще и с помощником.  – Тихо ты, – одернул его старший в компании, – нужно к окнам подобраться, чтобы уж наверняка знать, чем они там занимаются.  Так они и поступили и вот тут-то и оправдались их подозрения. Ольга Предлегова и та самая считавшаяся изгнанной ведьма перебирали какие-то травы и что-то варили из них.  – Значит так, ты и ты бегите в город к Предлегову и остальной народ тоже поднимите, – велел старший двоим своим спутникам. – А мы за ведьмами следить останемся. 

                           

***

Хотя в городе царила глубокая ночь, слух о «ведьмах-убийцах» моментально поднял на уши всю округу. Помимо Предлегова и полиции в лес явилось множество других мужчин и женщин. Среди них были как родственники жертв преступлений, так и просто любопытные. Толпа выбила дверь и ворвалась в дом. Внутри никого не оказалось. «Смотрите, здесь есть еще одна дверь! – крикнул кто-то. – Они, видать, через нее ушли!». На всякий случай обыскав дом, толпа кинулась в погоню, и спустя некоторое время настигла своих жертв.  – Гляньте, старуха та самая! – И Предлегова тут же! – Значит они вдвоем всех и поубивали, чтобы в жертву принести.  – Господи, как только Предлеговна собственного мужа и детей не сгубила! – Так для отвода глаз пощадила Несмотря на унизительное положение, в котором она оказалась, старуха хранила гордое молчание и на людей смотрела так, будто это они тут все у нее в плену. Ольга же не скрывала своих чувств.  – Нам до всего вашего брата ни малейшего дела нет! – она вскочила с колен. – Да я хоть сейчас на библии готова поклясться, что я невиновна. Нет у вас против меня никаких доказательств, спросите следователя.  – Олюшка, тише, не дразни свиней лишний раз, – сказала ей старуха.  – Тихо! – рявкнул пристав. – Разбираться будем в участке.  – А что тут разбираться. Дураку ясно, что они колдуньи и убийцы.   Иван Предлегов со злорадной улыбкой наблюдал за бурлением толпы. «Еще чуть-чуть, и народ настолько обозлится, что голыми руками деревья вырывать сможет, – думал он. – Хм, а ведь толпа – это самый лучший и непогрешимый убийца».  – Бей их народ! – вдруг заорал он. – А то они туман на нас напустят и сбегут. Это была последняя капля масла в огонь. Людская ярость вырвалась наружу. Полицейские принялись усмирять толпу, некоторые люди стали им помогать, но большая часть присутствующих отчаянно желала свершить «правосудие». Предлегов же отбежал в сторону: чем бы не кончилось дело, он тут будет ни при чем. Старуха и Ольга попытались убежать, но плотное кольцо толпы все сжималось и сжималось.   – А ну стоять! Думаете, мерзавки, вам все с рук сойдет, ну уж нет! – Эй народ, гляньте-ка как Предлеговна на шабаш вырядилась. В церковь так никогда не ходила. И толпа набросилась на женщин. Треск, проклятия, удары, крики, грянули выстрелы в воздух из револьверов, засвистал хлыст. Один молодой мужчина, помогавший полицейским, разгонял им толпу.  – А ну прекратите! – рявкнул он. – Сказано же вам, в участке разберутся, нечего тут самосуд творить! А «суд» едва не окончился казнью. У Ольги вся одежда была изорвана, на теле тут и там зияли кровавые раны. Однако она хотя бы могла сидеть, в то время как старуха была совсем плоха. Положив голову на колени подруги, она мучительно стонала. Один из полицейских взял ее на руки, мужчина хотел понести Ольгу, но та отказалась.  – Спасибо, не нужно, – дрожащим голосом сказала она, – я сама пойду. К тому же мой муж здесь, – заметила она Предлегова.   – Может тогда он вас возьмет? Иван Львович! ваша жена… – Эта ведьма и убийца мне не жена, – отрезал Предлегов и прошел прочь. Мужчина как-то странно поглядел ему вслед.  – Хм, мне всегда казалось, что к членам семьи надо относиться если не с любовью, то хотя бы с уважением, – тихо произнес он. – Знаете что, сударыня, пожалуй, я все-таки вас понесу. И никаких возражений! Вас итак покалечили другие, так что не калечьте себя сами.   Мужчина закутал Ольгу в свой плащ и бережно понес ее на руках. – Все будет хорошо, – успокаивал он ее, – в самом деле, не бросят же вас на произвол судьбы… – Не бросят, как же, – горестно усмехнулась Ольга, – да мой муж только рад будет избавиться от меня.  – А как же семейная честь? – Вот избавятся от меня и восстановят ее. Без меня всяко лучше будет.  – Да бросьте. У вас, ведь, дети малые, кто ж их без матери оставит.  – Вот за них я больше всего переживаю, – Ольга не выдержала и зарыдала. – Господи, какая же я эгоистичная дура! У меня ведь их трое. Младшенькому всего месяц Как же они без меня?!  Когда они прощались, мужчина отказался взять обратно свой плащ.  – Оставьте себе, – сказал он, – у вас итак от одежды почти ничего не осталось, потом вернете.  – Когда же? – спросила Ольга.  – Тогда, когда вновь свидимся.  – Почему вы так уверены, что мы еще встретимся? – Ну а почему бы и нет, в жизни всякое бывает. – Как же вы свой плащ признаете? – А у меня вот здесь, – он указал на внутреннюю сторону рукава, – буквы «Е» и «Т» вышиты… – Как вас… – Евсей Тангенев, я управляющий на одном из местных приисков. До встречи, сударыня. И он пошел прочь. Ольге отчаянно захотелось бросится вслед за ним. Рядом с этим почти незнакомым ей человеком она отчего-то чувствовала себя спокойнее. Но вместо этого ее повели в холодную тюремную камеру.

***

На протяжении всего следствия Иван Предлегов даже не пытался заступиться за жену, а, напротив, был одними из самых яростных ее обвинителей. Следствие шло долго, но в конце-концов, по решению суда присяжных, Ольгу признали виновной во всех трех убийствах и приговорили к каторге. Старуха же умерла до вынесения приговора. Однако несколько присяжных все-же не считали Ольгу убийцей и решили провести собственное расследование. Спустя несколько лет они выяснили, что купца убил один из конкурентов, юношу – женщина, чью дочь он обесчестил, а городничиха умерла своей смертью. Вот и открылась правда, да только кому она была нужна? Война, революция, тут уж не до какой-то купчихи, тут выжить бы самим. Думали, правда, писать прошение за невинно осужденную. А кому писать? А когда еще дойдет? По всей стране черт знает, что происходит. Да и зачем просить, если бедная женщина наверняка померла на каторге. Что касается Предлеговых, то после революции семья их распалась: кто погиб, а кто уехал. На том и кончилась история о горькой судьбе купчихи Предлеговой.