Vampirherz

Том по-хозяйски закинул ноги на журнальный столик и оскалился. — Знаешь, Билл, я решил, что мне тоже нужно сменить обстановку. В моем особняке слишком скучно, а у вас тут... весело. Я остаюсь на недельку. Билл сжал челюсти так, что был слышен хруст, но промолчал. Выгнать брата означало признать, что ему есть что скрывать. Одна комната на двоих Когда они наконец поднялись в спальню и закрыли дверь, Мэллори едва не рухнула на ковер. Наркотический эффект от укуса еще не прошел, голова кружилась. — Тебе придется спать здесь, — Билл указал на огромную кровать под балдахином. Его голос снова стал холодным, но в нем слышалось едва уловимое смятение. — Том бродит по дому по ночам. Если он не услышит твоего дыхания рядом со мной, он поймет, что это спектакль. Мэллори, едва соображая, стянула ботинки. — И ты будешь... здесь? — она кивнула на пустую сторону кровати. — Я не сплю, Мэллори. Я буду сидеть в кресле. Но если я услышу его шаги за дверью... мне придется лечь рядом. Ночной визит Глубокой ночью Мэллори проснулась от резкого озноба. Лихорадка от сырости подвала всё еще мучила её. Она дрожала под тяжелым одеялом, когда услышала тихий шепот за дверью и приглушенный смех Тома. Он явно специально ошивался в коридоре, проверяя их. Билл среагировал мгновенно. Одним бесшумным движением он оказался на кровати. Мэллори почувствовала, как матрас прогнулся под его весом. Он притянул её к себе, накрывая своим телом, словно живым (хотя и ледяным) щитом. — Подыграй, — выдохнул он ей в шею. Дверь без стука приоткрылась. Том стоял в проеме, его глаза светились в темноте. — Просто проверял, не задушил ли ты её в порыве страсти, братец, — насмешливо произнес он. Билл, не оборачиваясь, прижал Мэллори еще крепче, зарываясь лицом в её волосы. Его руки, обычно такие жесткие, теперь обнимали её почти нежно. — Проваливай, Том, — прорычал он. Тишина после бури Когда шаги Тома наконец затихли в конце коридора, Билл не спешил отстраняться. Мэллори чувствовала, как его сердце (которое почти не билось) находится совсем рядом с её собственным, разогнанным до предела. — Билл... — прошептала она в темноту. — Ты ведь мог просто сказать ему правду. Почему ты так боишься, что он узнает? Он промолчал. Но Мэллори почувствовала, как его пальцы на её талии едва заметно дрогнули. Он ненавидел признавать, что его «опасная натура» дала трещину из-за какой-то русской девчонки с ножом в руках.