Под крыльцом

      Ей скучно.       Она широко зевнула, с наслаждением потянулась телом и прикрыла предплечьем глаза от тёплого осеннего солнца. Она как раз отдыхала на крыше школы, куда разрешали ходить, и никто из местных будущих «полицаев» сюда не заглядывал. И это ещё один плюс: сюда не совался Рёхей — слишком уж энергичный спортсмен-одноклассник — чтобы затащить её в свой боксёрский клуб. Ему даже плевать, что она девчонка.       И, видимо, он не знал слова «нет».       Цунаёши — он учился на год младше, в 1-А — суетился и извинялся перед ней, словно это его прямая обязанность — извиняться за всех японских энерджайзеров, приносящих ей хлопоты.       Глуподера рычал. Она ему просто чисто из принципа не нравилась. Свою роль сыграло и то, что она — женщина. И что Цунаёши приходилось с ней контактировать. В общем, пубертатный пацан, не понимающий, что своей гиперопекой и дрянным характером он друзей так не найдёт. Ламбо решила, что у того просто гениальные мозги набекрень, и не лезла. Просто обзывалась и устраивала с ним словесные перепалки.       Что поделать, если он слишком бурно реагировал на каждое её слово? Это же весело!       Но крыша ей нравилась ещё тем, что здесь тихо, и здесь почему-то мало было курящих старшеклассников. Или потому, что, по слухам, здесь часто ошивался какой-то будущий якудза, любящий эту школу, как мать родную. Но она успешно его не встречала — и это хорошо.       Однако это место — магнит: пришёл ещё один друг Цунаёши. Ямамото Такеши. Он в бейсбольной кепке и форме после тренировки и устало плюхнулся рядом, словно думал, что будет здорово составить ей компанию. К счастью, он лишь молчал и отдыхал. Это происходило так долго, что Ламбо позабыла, что она с кем-то была рядом, и достала из кармана виноградные леденцы, что поставляла её семья на другой конец света. Она без сладкого вообще жить не могла.       Но один виноградный шарик выпал из упаковки и покатился в сторону мальчика.       Он ловко словил его, как полагается бейсболисту, и протянул конфетку итальянке.       — Я поймал. Вкусно пахнет! Это итальянские?       Ламбо не знала, что ответить. На самом деле, он был единственным, помимо Рёхея, кто смотрел на неё не как на гайдзина, а как на подругу. В отличие от других сверстников, с ним не хотелось ругаться, а, скорее, вместе тусоваться и веселиться. Он располагал к себе этой невероятной спокойной энергетикой. Ламбо, слишком привыкшая к тому, что люди либо трусили перед ней, либо лебезили, либо пытались её убить, была попросту сбита с толку. Ямамото не демонстрировал ничего такого, он просто был… рад ей.       Как собака, увидевшая новую игрушку.       — Да, они с родины, и не бери в рот, она уже грязная.       Она кинула ему вторую конфету, надеясь, что это заткнёт его, и он словил её прямо в воздухе. Ламбо удивилась, но предпочла не показывать этого, а просто фыркнула и прикрыла глаза, на итальянском бурча «безмозглый».       Такеши подумал, что это был комплимент.

⛈⛈⛈

      Ламбо привыкла к новой японской школе. Теперь у всех её «друзей» прозвища. Так более привычно запомнить, чем все эти японские суффиксы и уровни уважения. В любом случае, это был для неё знакомый «Цирк на колёсиках».       На школьном фестивале их класс с Рёхеем ставит аттракцион «Сила удара» — потому что он единственный предложил что-то более-менее реализуемое для фестиваля. Условия просты. Кто победит цифровое значение Рёхея, тот получит пропуск на бесплатное катание на колесе обозрения в парке аттракционов в соседнем городе. Ажиотаж среди школьников был большим.       Ламбо гордилась. Рёхей — он же Гантелька, как она его называла, остальные сделали стенд и стойку, приз назначила она, потому что у неё были деньги.       Ажиотаж был невероятным: всё хотели заполучить халявный билет на аттракцион. Класс зарабатывал много денег. Делали ставки, кто победит.       Когда пришли Цуна со своими «приспешниками», Гантелька предложил им сыграть. Савада — он же Десятка — бил слабо, хотя Хаято восторгался его смелостью; удар Такеши оказался выше всяких похвал, но тоже просто выше среднего. Уродливый младенец-аркабалено наставлял всех, что важно знать, кто насколько силён, и повернулся к Бовино. Девушка сидела на подоконнике и грызла леденцы.       — Ну, что, Лам-тян, попробуешь? Или боишься, что будешь слабее остальных?       Ламбо взорвалась. Она никогда не любила быть слабой. Даже на словах. Она всегда остро реагировала на подобные сомнения. Даже если одна девушка — ну и что? Она может быть не слабее мужчин в мафиозном мире!       Поэтому, да, она показала свою силу. Её один удар, чуть покрытый пламенем грозы, сделал своё дело. Показал её силу. Она, пусть и не совсем честно, но побила рекорд Гантельки. Рёхей был в восторге и снова попросил вступить к нему в клуб. Глуподера пытался доказать, что она играла нечестно и этот удар не считался, Десятка поздравил её с победой и неловко пытался сгладить углы со взрывным хранителем. Ямамото — или просто Бака — стоял, улыбался и просто поаплодировал. Ламбо хотела больше оваций в её сторону.       Реборн, как всегда, исчез, что-то записав себе в блокнот. Бовино в раздражении повернулась к спокойному бейсболисту.              — Ты должен больше впечатлиться, — выкатила ему претензию Ламбо. — Ламбо-сан не каждый день махает кулаками.       — Ну, я впечатляюсь, — с улыбкой возразил Такеши и развёл руками, — но ты вроде и так знаешь, что сильная. Зачем лишний раз подтверждать? Уверен, Реборн-сан хотел лишь, чтобы ты просто не отсиживалась вдалеке и проводила время вместе с нами.       Ламбо отвернулась, фыркнула и сложила руки под грудью. Она не сказала ему, что ей приятно от его слов. И приз она забрала снова себе. Тоже хорошо.       То, что её поход в парк аттракционов превратился в цирк на выезде, — это уже другой вопрос.

⛈⛈⛈

      Реборн стал замечать, что Ямамото рядом с Ламбо не тупил в стрессовых и боевых ситуациях — наоборот, его нестандартное мышление в паре с её импровизацией давало им стопроцентную победу. И определённо они — топ один дуэт, который можно спокойно оставить, и быть уверенным, что они справятся. И это Реборн считал отличным прогрессом.       Хотя бы кто-то мог действовать в команде и прикрывать друг другу спину, даже если их стили боя были разными. А это был важный урок выживания в мире мафии.       Ламбо, обессиленная после применения своих электрических способностей, сидела на земле. Она ещё училась управлять молниями и энергией, у неё получалось, просто не всегда долго и удачно. Но Такеши ей вовремя помог, пока она создала электрическое водное поле, ударив водопроводную трубу до дыр и провела ток по воде, замедляя врагов, которые пришли по душу их юного босса. И, как только они были на время выведены из строя, Такеши быстро применил свой меч-биту. Враги просто лежали в беспамятстве где-то далеко.       Он подал ей руку. Молча, с милой улыбочкой и выражением лица, которое явно говорило: «Ты молодец».       И Ламбо решила, что слишком устала, чтобы огрызаться, и позволила ему помочь. По крайней мере, в бою она могла положиться на японца.

⛈⛈⛈

      Иногда по ночам она гуляла по улочкам Намимори. То ли от бессонницы, то ли от слишком многих мыслей в голове. Её ноги сами несли на тренировочную бейсбольную площадку, где тренировался Такеши при свете фонарей.       Она села на нижние трибуны. Он заметил её, но не задавал вопросов. Был рад её присутствию. Просто через пару минут своих тренировок принёс ей свой свитер. На дворе мягкий ноябрь, прохладно.       — Простынешь ведь.       Ламбо не жаловалась на холод. Благодаря своим особенностям тела она могла даже зимой ходить в осенних куртках и кроссовках. Но она взяла.       — Он потом воняет, — ворчала девушка.        Надела на себя. Закуталась, смотрела исподлобья и продолжила сидеть на трибунах.       А он со спокойствием в сердце продолжил тренироваться. Чувствовал её наэлектризованный взгляд. И улыбался шире, чем следовало бы.

⛈⛈⛈

      Когда она прекратила иногда звать его «Ямамото-Бака», а просто «Ямамото» без пренебрежения, его сердце, казалось, сделало сальто внутри. Это почему-то было даже лучше, чем если бы девушка обращалась по имени.       Он сам перестал говорить, как классно и метко она взрывала свои гранаты, которые доставала из бездонной волшебной сумочки на боку. Как иногда шутливо называл её «Мисс Кудряшка». Она обычно не воспринимала это как комплимент. Они просто теперь чуть более ближе общались, и Ямамото казалось, что они по-настоящему сближались. Иногда он для смеха ради решил позлить самопровозглашенного Советника Десятого босса Вонголы. А когда Савада успокаивал Гокудеру, Такеши повернулся к ней и, держа её за плечо, чтобы итальянка тут же не ушла, мягко просил:       — Ламбо, побереги руки. Пусть бомбы кидает Гокудера. Займись своей основной силой.       Она тогда кивнула.       Ламбо могла хотя бы себе признаться, что ей нравится забота мечника. А ещё он единственный думал о её безопасности во время сражений, а не полностью вычёркивал её из грядущих битв.

⛈⛈⛈

      Он увлекался физикой, чтобы больше понимать об электричестве. Да, это ради неё. И ради остальных тоже. Не одному же Гокудере блистать знаниями. Реборн-сан доволен. Савада удивлялся. Хаято ворчал. Рёхей смеялся. Ламбо довольно ухмылялась, играясь со своими тёмными кудрями.       Поэтому, когда он на четырнадцатое февраля в своём шкафчике в спортивной раздевалке нашёл небольшую коробку с пончиками с запиской «Лопай, пока они свежие», он сразу понял, что это от Ламбо. Только она и Рёхей знали пароль от его шкафчика тут. Сердце будто бы сделало внутри него кульбит.       Он съел всё.       А на следующее утро он принёс ей отдельный обед, сделанный своими руками — бэнто с суши в виде молний.       Ламбо удивлённо на него взглянула. Он неловко потирал шею и отводил взгляд от пристальных изумрудных глаз.       — Раз ты угостила, то мне тоже надо, — ответил он и протянул коробочку с бэнто. — Я готовлю хорошо, лучше, чем сестра Хаято! Не отравишься. Гарантирую.       Она взяла, ему показалось на секунду, что на её оливковой коже показался румянец, а после она взглянула на него, как обычно, с усмешкой и теплом.       — Ну раз ручаешься… Попробую. Посмотрим, как ты умеешь держать нож.              — Я вообще-то сын повара!       — Не аргумент.

⛈⛈⛈

      Иногда она снимала его на телефон, когда он отбивал тренировочные гранаты. Им обоим было смешно, пока Такеши не отбивал их обратно на Ламбо или пока Хаято не начинал ругаться на них. Рёхей тоже хотел попробовать отбить гранаты кулаками. Саваде это казалось плохой затеей. А Гокудера не унимался и вместе с Рёхеем пытались повторить получше, чем тупые бейсболист и корова (Гокудера однажды увидел её в пижаме в черно-белых пятнах и решил, что это кигуруми коровы).       Савада судил обе команды. Ему это не нравилось, но Реборн заставлял.       «Ведь это часть того, как быть Боссом!»       Ламбо успела только забрать свой телефон, как пошёл ливень в лесу, в котором они тренировались, и Ламбо завизжала и побежала первой в поисках укрытия. Убежала далеко, и успели промокнуть только её плечи и кеды. Она села у одинокого храма с крышей на ступеньках и осталась там, чтобы переждать эту стену ливня, смотря на лужи внизу.       Появился вдалеке промокший до нитки Ямамото. Стоило ему только заметить храм и сидящую поникшую Ламбо на крыльце под навесом, как парень быстро дошёл до неё, плюхнувшись рядом.       Ламбо вздрогнула, в шоке смотря на неожиданного мечника.       — Ты как меня тут нашёл?       Такеши вытер лицо рукавом рубашки, но это бесполезно, вода снова потекла, и с весёлой ухмылкой кивнул на её кольцо Хранителя Грозы на шее.       — Твоё кольцо светило. Я подумал, что ты в беде, и пошёл следом.       Она опустила взгляд вниз и убрала чуть мерцающее кольцо Вонголы за шиворот футболки. С юноши стекала вода с волос, с одежды, с мокрой бейсболки. Вода капала на каменные плиты между ними. Она невольно засмотрелась на мокрую футболку под рубашкой, которая прилипла к телу, и почувствовала, как быстро нагревалось кольцо.       Она отвела взгляд обратно на лужи перед крыльцом.       — Я не в беде, просто задумалась, куда бежать, — она старалась держать голос ровным, с лёгкой насмешкой над его положением, — чтобы окончательно не промокнуть, как ты.       Ямамото улыбнулся, отжимая воду с бейсболки.       — Поздно. Я уже промок за двоих. Можешь больше не стараться.       Возникла тишина. Ламбо не ответила. Дождь продолжал барабанить по крыше храма и по листьям клёна рядом. Пахло приятным дождём, озоном, шум ливня заглушал весь мир для них. Остальные, скорее всего, либо тоже нашли временное убежище, либо тоже промокли и просто шли обратно в сторону города.       Она опустила голову и уставилась на каменные ступеньки, тихо заговорила:       — Ты… совсем дурак, как Гокудера говорил? Ты шёл на свечение кольца в такой ливень? А если бы это был просто светлячок?       Парень пожал плечами.       — Тогда бы заблудился и заночевал в лесу. Но это был не светлячок. Я узнаю твоё кольцо по пульсации. Оно всегда горит чуть ярче, когда ты злишься или…       Он резко замолчал, и Ламбо нахмурилась. Он хорошо её знал и был наблюдательным малым. Девушка резко подняла голову и посмотрела на профиль юноши, что уставился на ливень впереди.       — Или что?       Он повернул голову к ней. Такеши смотрел на неё прямо, без улыбки, а после мягко продолжил:       — Или когда тебе одиноко. Но ты же никогда в этом не признаешься.       Бовино замерла, уставившись на напарника. Её пальцы сжимали край футболки.       — Ты… слишком уж много заметил, Такеши, — чуть хрипло от напряжения произнесла она впервые его имя и тяжело выдохнула. — Это опасно.       Такеши с улыбкой подтянул колени к себе и сложил руки на ноги, не отрывая взгляда от неё.       — Почему?       — Потому что я могу привыкнуть, — ответила она честно, не отводя взгляд. — А привыкать к людям в мафии — это риск.       — А я не уйду, — быстро ответил шепотом Такеши, не перекрикивая дождь, и приблизился к девушке. — Даже если попросишь. Даже если попробуют убить.       Ливень усиливался. Но под навесом было сухо. Ветер не дул к ним. Они сидели в маленьком пространстве в замершей тишине между ними и лужицей воды от его одежды. Её кольцо чуть грелось у неё на груди и слабо-слабо мигало изумрудным цветом. Это не гнев, не смущение, а явно от чего-то нового, чего она не хотела называть. Его же кольцо на левой руке словно отвечало ровно синей пульсацией.       Как в такт сердцу.       Ламбо повернулась к парню и вытянула руку. Сняла цепочку и положила кольцо на свою раскрытую ладонь.       — Дай мне руку.       — Зачем? — удивлённо спросил школьник, но руку с кольцом протянул.       — Хочу проверить, — раздражённо ответила она без реальной злости, хватая руку, — не врёшь ли ты про пульсацию.       Их руки сжались.       Его мокрая, чуть больше, холодная, с мозолями от бейсбольной биты и постоянных тренировок с мечом, и её сухая и горячая. Их кольца в сжатии соприкасались, и в моменте раздался между ними долгий низкий звук, как от колокола в тумане.       Но она не проверяла пульсацию. Просто держала его ладонь. Смотрела, как они держались за руки. Такеши не выдёргивал. Они сидели так, пока дождь не начал стихать.       Она незаметно подвинулась ближе, Такеши внутри только радовался и не отпускал её руку. Она вполголоса, почти в его плечо, пробормотала:       — Если ты сейчас чихнёшь и заразишь меня простудой, то я взорву леденцами твой бейсбольный инвентарь.       Такеши со смешком фыркнул ей в макушку, не двигаясь, чтобы не спугнуть.       — Не чихну. Я достаточно силён, чтобы не слечь после такого дождя с температурой.       Она опустила голову на плечо и тяжко вздохнула.       — Ты идиот, — невнятно сказала она в мокрый рукав, но он услышал. И она руку не убирала.

⛈⛈⛈

      Дождь прекратился. Сквозь тучи пробивалось солнце, и капли на листьях загорались сотнями маленьких искр. Капли с крыши падали вокруг усыпляюще. На крыльце храма сидели они. Ламбо прислонилась к его плечу, сжав его ладонь в своей, а Такеши смотрел на мокрый лес и улыбался так, будто выиграл только что чемпионат.