Техническая заминка

Вечернее солнце заливает дворцовый коридор оранжевым, косыми полосами ложится на каменный пол и застревает в резьбе деревянных колонн. Зуко сворачивает за угол, проводит ладонью по лицу и трёт глаза. Четыре часа переговоров с советниками по торговле оставили после себя глухую боль в висках и желание никого не видеть до ужина. Он проходит мимо гобелена с изображением первого Лорда Огня, огибает пустой постамент, где раньше стояла ваза династии Мин, и слышит шаги. Быстрые, уверенные, с характерным звуком каблуков по камню. Зуко даже не успевает обернуться, он узнаёт эту походку сразу же, но через секунду его уже прижимают к стене. Плиты холодят спину даже сквозь мантию. Сокка упирается ладонями по обе стороны от его плеч, зажимая в ловушку, и широко улыбается. От него пахнет ветром с улицы, металлом из мастерской и тем самым маслом для чертёжных инструментов, которое он вечно забывает оттереть с пальцев. — Попался, — выдыхает Сокка и наклоняется ближе. Зуко открывает рот, чтобы возразить, но его перебивают поцелуем. Губы у Сокки сухие и тёплые, он целует с напором, сразу проталкивая язык, и Зуко смеётся прямо в поцелуй. Звук выходит сдавленным, потому что Сокка прижимается всем телом, вжимая его в стену, и не оставляет ни сантиметра пространства. От его кожи идёт жар, он чувствуется даже сквозь одежду, и это ощущение расходится по груди Зуко, спускается ниже, скручивается где-то в животе тугим узлом. — Подожди… — Зуко уворачивается, поворачивает голову в сторону, но Сокка тут же находит его губы снова. На этот раз он целует глубже, и Зуко чувствует, как собственное дыхание сбивается. — Сокка, подожди… — Не хочу. Ладонь Сокки ложится на талию Зуко, скользит под мантию, пальцы сжимаются на бедре. Зуко вздрагивает и упирается руками ему в грудь. Можно ощутить частый стук сердца, совсем не такой спокойный, как голос, которым Сокка только что говорил. Зуко отворачивается к стене тяжело дыша, но губы всё равно растягиваются в улыбке. В груди становится тесно от смеха пополам с лёгкой волной возбуждения, и не понятно, что нужно подавить первым. Сокка пользуется моментом. Наклоняется к открытой шее и целует под ухом. Сначала просто прижимается губами, потом приоткрывает их, и кончик языка ведёт влажную дорожку вниз, к воротнику. Зуко дёргается, по коже бегут мурашки. Сокка знает это место. Он задерживается там специально, выдыхает горячий воздух на влажную от поцелуев кожу, и от этого контраста у Зуко подкашиваются колени. — Перестань, — он толкает Сокку слабо, без усилия. — Здесь могут пройти. — Пусть проходят. Сокка поднимает голову, лижет размашисто по щеке, оставляя влажную дорожку, и возвращается к губам. Теперь целует медленнее, глубже, язык скользит по нижней губе Зуко, который ощущает покалывающую волну по всему телу. Сопротивляться становится всё тяжелее. Пальцы из упирающихся становятся хватающимися: он сжимает тунику Сокки на груди, тянет на себя и отвечает на поцелуй с той же жадностью. Сокка издаёт низкий одобрительный стон. Воздуха становится слишком мало, они будто пытаются съесть друг друга. Лёгкие горят, перед глазами плывёт, но Сокка не отпускает. Зуко жмурится до белых пятен перед глазами, старается дышать через нос, но язык Сокки толкается глубже, слюна скатывается по подбородку, и становится уже не до шуток, потому что голова начинает кружиться. Зуко упирается затылком в стену и дышит часто, рвано. Сокка не отодвигается. Его лицо в нескольких сантиметрах, и в синих глазах пляшут искры заходящего солнца. На висках у него проступили капли пота, грудь вздымается так же тяжело, как у Зуко, но он всё ещё улыбается. — Ты закончил? — Зуко пытается вернуть своему голосу твердость, но получается плохо. — Нет. Сокка снова наклоняется, но Зуко выставляет ладонь и кладёт её на лицо, отчего тот замирает. — Я серьёзно, — выдыхает Зуко. — Ты ведёшь себя как варвар. — Я злой-злой варвар, каюсь. Зуко прыскает со смеху и тут же жалеет об этом, потому что Сокка резко дёргает головой, выплывая из-под ладони, и целует его снова. На этот раз мягче, почти нежно, но так долго, что у Зуко опять перехватывает дыхание. Они отрываются друг от друга, только когда оба задыхаются. Зуко сползает по стене на пару сантиметров, Сокка подхватывает его под локоть, удерживая в стабильном положении. В голове шумит, губы горят, на языке всё ещё вкус травяного чая. — Я серьёзно, — повторяет Зуко, но теперь в его голосе нет ни капли строгости. — Здесь ходят люди. — Здесь ходят советники, которые разошлись полчаса назад, — Сокка поправляет его мантию, одёргивает воротник. — И прислуга, которая закончит уборку через два часа. Зуко прищуривается. — Всё продумал, — Зуко устало и искренне смеётся, опускает лоб на плечо Сокки. Тот обнимает его, прижимает к себе, гладит ладонью по спине. В коридоре становится тихо. — У меня голова раскалывается после совета, — бормочет Зуко в ткань туники. — В твоей спальне уже всё готово к отдыху. — Прямо уж всё? — Чай от твоего дяди скоро остынет, — Сокка целует его в макушку. — Пойдём. Зуко отстраняется и смотрит на него. Волосы Сокки растрёпаны, губы припухшие, на щеке краснеет след от слабого укуса Зуко. Он выглядит довольным, как кот, который стащил рыбину с кухни. — Дай мне минуту, — Зуко проводит ладонью по своим волосам, заправляет выбившиеся пряди за уши. — Если я зайду в таком виде, стража решит, что на меня напали. — На тебя напали, — улыбка Сокки становится шире. Зуко закатывает глаза и поправляет складки на плече, пока за ним внимательно наблюдают, прислонившись к стене рядом. Сокка протягивает руку. — Идём. Я обещаю не нападать до двери. — До двери? — До двери комнаты, — уточняет Сокка с лёгким поклоном, который выглядит издевательски почтительно. Зуко качает головой и берёт его за руку. Ладонь у Сокки широкая, мозолистая и горячая. Они быстрым шагом идут по коридору, остаётся совсем немного до восточного крыла, где находится спальня, но у поворота Сокка резко замедляется и тянет Зуко в боковой проход за колонну, целуя ещё раз. Получается быстро, коротко, почти невесомо. — Ты обещал до двери, — шипит ему в губы Зуко, сжимая пальцы на загривке Сокки. — Это была техническая заминка. Они выскальзывают в восточный коридор. Здесь темнее, свечи ещё не зажжены, и Зуко выпускает маленький огонёк на ладонь, чтобы осветить путь. Сокка смотрит на пламя, на то, как оно пляшет над пальцами Зуко, и улыбается краешком губ. — Что? — спрашивает Зуко, замечая его взгляд. — Ничего. Просто красиво. Зуко тушит огонёк и ускоряет шаг. Сокка смеётся позади, догоняя его в два счёта.