Our shift//наша смена

Не задавай вопросов,

Не забивай голову проблемами.

Mommy, не переживай ни о чем, и просто

Оставь это мне.

Mommy, будь со мной нежной

Mommy, мы не держим,

Нет никаких секретов,

между нами, mommy.

Da Da Da — Tanir & Tyomcha

꧁꧂

Джереми выглядит сегодня до безумия радостным и счастливым. Обычно Нокс переполнен энтузиазмом, однако настолько счастливым Натаниэль не видел его никогда. Это же касается и Моро. Жан с самого утра пребывал в превосходном расположении духа, если не считать что все они встали на полтора часа раньше подъема, и день даже еще не начался. Натаниэль собирался спросить у кого нибудь из них по поводу такого веселья и его причине, однако когда он уже собирался подойти к буквально сгорающему от энергии Джереми, за спиной резко появился Эндрю остановив его, многозначительно похлопав по плечу, затем шепнул на ухо. — Оставь их в покое. Они вчера до двух часов ночи целовались в туалете. Слишком счастливые. От тембра и лёгкой хрипотцы в его голосе у Натаниэля прошли мурашки по коже. Веснински принял просьбу Миньярда оставить этих двоих в покое молчаливым кивком.

꧁꧂

Четвертый день смены, а значит время для отрядного мероприятия и выяснения отношений. Через три дня первый костер смены, символизирующий открытие летнего сезона лагеря "алый парус". Единственное что они выяснили, так это то, что на костре на гитаре будет играть Натаниэль, и их номер будет основан исключительно на отрядной песне. Джереми стоит в оглавлении отрядной беседки, торжественно перекрывая выход из этого помещения, пропахшего сыростью. Единственный выход закрыт вожатым, возле которого, словно жалкий ребёнок стоит Эндрю, да с такой кислой миной, что настроение в мгновение портиться. На Нокса это кажется никак не влияет, так как выглядит он бодро. В прочем, как и всегда. Зато весь отряд компенсирует его энергию тем, что все спят друг на друге. Сегодня всех подняли в половину седьмого, вместо обещанных часов сна до восьми для коллективного завещания. Натаниэль, кажется, вот вот уснет устроившись на плече Жана, который не отрывает взгляда от своего гей – любовника. Он удобно устроил правую щеку на предплечье Моро, то и дело прикрывая глаза на добрые десять секунд. Единственное, что ему мешает погрузиться в глубину сонного забвения, так это неудобная поза на деревянной скамейке с облупившейся краской. Пару девушек, приехавших сюда впервый раз, сейчас с интересом смотрят на Веснински перешептываясь время от времени. Если бы ему не было насрать, или если бы в данный момент он не был на грани сна, он бы побеспокоился, обсуждают девушки их "передружбу", или просто гитару Веснински. Ким и Дана, в свою очередь, по левое плечо Веснински уже в полную спят друг на друге. Натаниэль на минутку завидует тому, что в женской дружбе нормально спать друг на друге, и за такое действие их точно не обвинят в лесбиянстве. Порассуждав об этом не больше трёх секунд, Натаниэль забивает хер на сплетни, и полностью наваливается на Жана, наконец засыпая. — Ребят, ну что вы такие вялые. – говорит Джереми. Эндрю сбоку от него что то гневно бубнит, однако Нокс игнорирует его. – все просыпаемся. Нам с вами надо решить что будем петь на костре? Натаниэль. – зовет Нокс, замечая что Натаниэль сидит в неестественной позе, и кажется уже немного заплесневел. – Натаниэль, ты жив? Натаниэль не отвечает, погрузившись в такой сладкий сон на теплом Жане, что уже не остается сомнений что ему все это нахер не сдалось, и он просто хочет спать. Джереми тоскливо выдыхает, разочароваясь в силе воли Веснински, которого он попросил не спать, что бы Натаниэль мог одобрить выбор той или иной песни. Теперь, думает Нокс, если отряд выберет какую то дрянь, которую Веснински сыграть не сможет, это будет исключительно его проблема. Джереми предупреждал Натаниэля. В конце концов он же не сделает плохо? Ведь так? Джереми отвлекается от своих мыслей, когда Эндрю возле него глубоко зевает, издавая какой то звук, будто спал не больше получаса. Ну вот, он, Джереми, вообще не спал. После двухчасового сеанса поцелуев с Моро, на котором сейчас спит гребаный Натаниэль, он не мог заснуть всю ночь. И что? Он бодр и весел. Ровно так же, как Жан, который, кажется, вот вот прожжет в нем дыру взглядом. Джереми бы тоже полюбовался своим возлюбленным, однако нельзя. Вместо уединения с Жаном ему придётся проводить сертов отрядный час со своим отрядом, который вообще не как на него не реагирует. Возможно, он поторопился с тем, что бы будить всех на полтора часа раньше.. За то они успеют убраться и нормально собраться еще до завтрака, а на зарядку придут вовремя, не получив выговор от старшего вожатого. Джереми выдыхает, и перемещает взгляд к компании из пяти девочек, каким то чудом не спящих. Они щебечут о чем то, то и дело бросая взгляды то на Моро, то на Натаниэля. Среди возгласов обсуждающих, Джереми разбирает только пару фраз диалога двух девочек Дженни и Кейт. – девочки с красивыми темными волосами, сейчас заплетенными в незатейливую гульку, и с блондинкой, подстриженной под мальчика, прической чем то отдаленно напоминающую растрепанные волосы Эндрю. — Черт возьми, как Нату умудряется в шесть утра выглядеть как на подиум? – пищит Дженни, смотря сначала на подругу, затем на Веснински как на великую загадку вселенной. Кейт пожимает плечами. — Он всегда встает за два часа до всех. Ему простительно. — Хочешь сказать, что лишь для того, что бы выглядеть сексуально он встает ТАК рано? Серьезно? В половину пятого? – Чёрт его знает. – отнекивается Кейт, отворачиваясь от подруги. Какое то время Дженни сверлит глазами фигуру Веснински, затем поворачивается, внедряясь в беседу подруг. Теперь Джереми тоже задумывается. Серьезно? Быть не может. Джереми не слышал что бы кто то из детей ночью вставал, а зная буйную неуклюжесть Веснински, он бы точно услышал как то что то делает. В любом случае, надо спросить у девочек откуда у них информация про то, что Натаниэль выходит ночью из комнаты. И у самого Натаниэля, тоже. Джереми громко хлопает в ладоши, будя всех спящих. Кроме Натаниэля, до сех пор едва ли не пускавшего слюни. Эндрю, видимо задремавший возле Джереми вздрагивает. Несколько десятков пар глаз устремляются на него, от чего Ноксу становится не комфортно. Рассматривая заспанное лицо (почти) каждого, он старается не засмеяться от того, насколько мило могу выглядеть семнадцатилетние подростки. — Так, ребятушки – начинает он. – думаю все знают, что через три дня у нас будет костёр. Каждый отряд будет обязан что то подготовить, и участвовать должен каждый ребёнок. Надеюсь все знают, что наш отряд будет исполнять песню, играть будет Натаниэль. Но мы все еще не решили что будем играть. Ваши идеи? Только пожалуйста, не реп и рокн ролл. И что нибудь атмосферное, легкое для гитары. Сомневаюсь что Натаниэль согласиться играть джаз. Девочки, до этого сплетничавшие о сейчас соотрядниках и обсуждая марку косметики, принимаются совещаться о том, что можно спеть. Через некоторое время, посовещавшись, Кейт шепчет что то на ухо Дженни, и Доу поднимает руку со свежим маникюром. Джереми, замечая хоть какую то отдачу натягивает на губы ленивую улыбку. — Да, ааэм.. Джейн? — Дженни. Мое имя. — Да, Дженни. – кивает Нокс. – у тебя есть предложение? — Да. Я учусь в музыкальной школе, и помню что мы с классом хором исполняли Юнону и Авось. Это легко сыграть на гитаре и текст не сложный. Мы с девочками посовещались, и решили что это хорошая идея для того, что можно сыграть на костре. Как ты и сказал, Джереми. Атмосферно, подходит для гитары. — Юнона и Авось, говоришь..– хмыкает Джереми – думаю, это не плохая идея. А ты, что думаешь, Эндрю? Эндрю не отзывается. Джереми замечает, что Миньярд стоит с прикрытыми глазами, кажется ловя дзен. Когда Нокс повторяет его имя, Миньярд вздрагивает, и смотря на него озадаченно своими карими глазами, наконец, соображает что от него требуется, и неохотно кивает головой. — Да. Неплохо – хрипит он, потирая глаза кулаками. По прошествию минуты, в которую не произошло ровно ничего, он что то бурчит про то, что ему надо проверить комнаты детей на порядок и уходит в здание, предположительно досыпать своё. Джереми охает. — Вы все серьезно не выспались за семь с половиной часов?

꧁꧂

По прошествию двух часов за которые все успели навести порядок в комнатах и на кроватях, сходить в столовую на завтрак (где давали отвратительную кашу), в конец собраться и сходить на зарядку, наступает долгожданная репетиция. Весь отряд снова сидит в беседке, а Натаниэль, по обычию выделевшийся садится на перила, объяснившись тем, что для гитары нужно место. Перед началом репетиции и полным сбором отряда Джереми выдает Натаниэлю аккорды, и тот перед тем как принять их, недовольно рассматривает лицо вожатого, а затем тыкает средним пальцем. Джереми закатывает глаза. Наконец, когда весь отряд собирается и получает распечатанные листки с текстом, насчет три Натаниэль бьет по струнам, и начинает играть. По дережерству Нокса все начинают петь. Играя на инструменте его юности, Натаниэль погружается в мир музыки. Он чувствует как все вокруг растворяется, как все пропадают, и остается один лишь Эндрю. Миньярд все время смотрит на него. Рассматривает фигуру, играющую я гитаре. Эндрю вишио насколько Натаниэль наслаждается процессом игры. Эндрю замечает как слегка подрагивают его ресницы. Мелодия, создаваемая пальцами и талантом Веснински не остаются незамеченными и со стороны девочек отряда, которые с интересом поглядывают на парня. А Натаниэля волнует один только Эндрю. Натаниэль читает в его глазах восхищение, и Натаниэлю это нравится.

꧁꧂

Слова на испанском чисто принципиально Джереми отдает только Натаниэлю, потому что по его словам "Натаниэль единственный знает испанский, и балякает на нем как хочет, пусть и эксплуатирует свои навыки в пользу отряда. Веснински сопротивляется, оправдываясь тем, что он и так играет на гитаре, делая слишком многое. Когда Джереми наконец сдается и принимает отказ Веснински, Нокс старается обучить отряд произношению испанского. В итоге, слыша это издевательство над прекрасным испанским языком, Натаниэль все таки сдается, и соглашается на свою вставку в песне. Джереми не нравится как поют ребята, но гитарой он доволен. Следующий час Натаниэль вынужден раздирать пальцы в кровь жёсткими струнами, однако игра и внимание компенсируют неудобства. Каждый раз Джереми тормозит его на середине либо в конце, когда отряд начинает фальшивить, выбиваясь из общего хора песен. Тогда Натаниэль внимательно запоминает аккорды, что бы после того, как Нокс даст добро на продолжение не запутаться и начать с того места, на котором остановился. Они много раз прорабатывают песню до того момента, пока хор звучит едва ли не профессионально. Несколько человек фальшивит, выбиваясь с ритма игры, по этому в конце концов им придётся сотню раз прорабатывать это после.

И качнуться бессмысленной высью, пара фраз залетевших отсюда.

Я тебя никогда не увижу,

я тебя никогда не забуду...—

— Стройным хором поет отряд. Дети уже вымотаны, и Натаниэль это замечает. Он натер пальцы, и ноющая боль в подушечках его раздражает. В конце концов, после десятого повторения песни, спустя час, Джереми согласовывается с Эндрю, и вожатые принимают коллективное решение отпустить намучившихся детей. Нокс хвалит каждого по отдельности, обычно ограничиваясь обычным "молодец, спасибо за старания", однако в особенности хвалит Дженни – бесячую выскочку, которая слишком сильно выпендривается своим вокалом, и Натаниэля, который явно заебался. После репетиции Натаниэль и Жан уходят глубже в лагерь, в сторону заброшенных корпусов, в которых уже лет десять никто не был. В глубине лагеря, как раз возле этих самых домиков, есть заброшенная беседка, где предпочитают уеденятся парочки либо ребята решившие покурить.

꧁꧂

Они доходят до беседки не скоро. Это самая отдаленная часть лагеря, где все уже давно пусто и заброшено. Еще десять лет назад здесь было весело. Натаниэль помнил, какого это приехать сюда, и жить в этом корпусе в последний раз, когда он работал и выглядел нормально. Сразу как управление с бывшего директора лагеря на Стюарта, эти корпуса, эти беседки и все это было решено отредактировать под бесполезные кружки. "Детям нечего делать. Мы не в состоянии развлекать триста пятьдесят человек одновременно, устраивая такие глобальные мероприятия" – отзывался Стюарт, когда у него спрашивали почему он решил перестроить все это на самые обычные, никому не нужные секции на подобии рисования, музыки, кинотеатра и прочего. Натаниэль и Жан садятся как можно дальше друг от друга. Сейчас им не нужно быть рядом. Они и не хотят делать то, на что не лежит душа. Вместо этого, Натаниэль вытаскивает пачку сигарет где осталось всего две штуки. Без колебаний достает одну из них, подцепив кончиками пальцев с накрашенными ногтями, и вместе с зажигалкой кладёт между ними с Жаном. Моро благодарно кивает головой, принимая гостинец. Зажигает сигарету, глубоко вдыхая едкий дым. Вернув обратно зажигалку, Веснински прикуривает и свое средство едкого успокоительного дыма. Он затягивается настолько глубоко, что в горле начинает першить, заставляя прокашляться. Натаниэль игнорирует покалывание, вместо этого задерживая едкий дым в легких на подольше. Наконец выдыхает, глаза слезятся, и он смахивает маленькие капли как нечто не важное. Сейчас, он сидит на полусгнившей доске, что раньше называлась скамейкой. В метре от него сидит самый лучший человек, кого он встречал. Они молчат, а перед глазами воспоминания о детстве. Когда то в этих корпусах кипела жизнь. Сейчас же крыша сгнила, проломившись внутрь. Злая ель, растущая над домиком, ранее десятого отряда, осыпала внутрь свои иголки и куски старой древесины словно плоти. Стюарт так и не сделал с этими домиками нечего. Однако сюда больше не селили отряды, а новые корпуса построили еще давно. По факту они просто стоят и гниют. Ничего больше. Когда то на них возложили большие надежды, а затем забыли. С каждым годом они все менее нужны. Слишком старые, а ремонт слишком дорогой и уже бесполезный. Они просто медленно исчезают с лица земли. И с каждым годом Натаниэль узнает в них себя. Он умеет все. Он спортсмен в школьной команде по лакроссу, играет на гитаре и чешет на шести языках. Зачем? Когда то это было важно, как и эти домики. Когда то, он возложил на себя надежды как на талантливого ребёнка научившись тому, что никто его возраста не умеет, а затем ему просто не захотелось делать ничего более. Смысл? Все равно его затмит кто то более красивый, кто то более умный и добрый, кто то более талантливый и умеющий. Тот, кто слушает взрослых, а не плюет на них. Он всегда оставлял свое самовоспитание на потом. Им не занимался никто и никогда после восьми лет. После того, как отец ушел. После того, как папа не захотел быть его отцом. Он не может винить маму в том, что стало с ним. Кем он стал, кем он вырос. Мэри впала в депрессию после ухода мужа, отдавая предпочтение больше бутылкие, чем родному сыну. Она никогда не замечала Натаниэля не смотря на все его таланты и умения. Всего его навыки и желание показаться нормальным. Она игнорировала его годами, не давая развиться и быть любимым. В этом нельзя винить его. В этом можно винить Мэри и Натана. На Натаниэль не виноват. Он сделал все, и получил ничего.

꧁꧂

— Натаниэль, Натаниэль! – кричит Дэвид Ваймак, когда видит мимо идущего Натаниэля. — Здравствуйте – Он останавливается, смотря на высокого Ваймака снизу вверх, шепелявит Веснински от того, что пару дней назад у него выпал молочный зуб, и уже даже успел похвастаться этой стадией взросления перед Рико. Дэвид садится на корточки, что бы быть с ребенком на одном уровне роста. Натаниэль уже собирался зайти в свой корпус, что бы наконец пойти и предложить Рико поиграть в футбол на спортивной площадке, когда тренер, проводящий у него зарядку каждый день его остановил. Натаниэль определенно уважал Ваймака. Этот мужчина был добрым и веселым. Натаниэлю нравилось как тот учил играть его в лакросс, а затем объяснял правила футбола что бы они, с его другом Рико Мориямой могли играть вместе в свободное время. Дэвид казался Натаниэлю вторым отцом. Да, папа у него был, но в последний год он стал задерживаться на работе, и холоднее относится к сыну. Мама всегда говорила что папа просто устает, и скоро все наладится. Слыша приветствие подопечного, Ваймак кивает ему. — Натаниэль, ты очень хороший и талантливый мальчик, ты знаешь об этом? Натаниэль изумляется, приоткрывая рот. Затем в его глаза появляются искорки счастья. — Правда – правда? — Конечно, Нат. – кивает Дэвид. – я хотел тебе предложить. В третьем отряде есть парень, его зовут Мэтт Бойд, собирает ребят младших отрядов, что бы научить играть на гитаре. Ему не хватает человека с нашего отряда, потому что вы, малыши, не очень хотите этим заниматься, ты случаем не желаешь? Натаниэль задумывается. Он не умеет играть на гитаре, но очень хочет. Создавать музыку, окутывая ею всех вокруг.. Скорее всего, ему понравится. К тому же, тот крутой мальчик из девятого отряда тоже играет на гитаре. Натаниэль хочет быть похожим на него. Недолго думая, он кивает. Дэвид встает с корточек, и хлопает Натаниэля по рыжей макушке. — Молодец, Нат. Так и знал, что ты настоящий умелец. И в лакросс, и в футбол, и на гитару! Так держать. Завтра после обеда вместо тихого часа за тобой зайдет девушка со старшего отряда. Её зовут Элисон. Три раза в неделю у вас будут занятия по два часа. Ты ведь не против? — Конечно нет! – улыбается Натаниэль, тряся головой в отрицательном жесте от чего его рыжие кудряшки треплются. Дэвид улыбается, и кивнув на прощание уходит. А Натаниэль идет в корпус, что бы рассказать Рико о этой радостной новости.

꧁꧂

Жан щелкает пальцами перед лицом Натаниэля. — Хей, Нат? Ты в порядке? Натаниэль моргает, отходя от пелины ярких воспоминаний. В голову лезет воспоминание из далёкого прошлого. Натаниэль, совсем еще ребёнок, всего семь лет, да и только, соглашается играть на гитаре ради какого то там мальчика с девятого отряда. Этот день, когда он решает научиться играть на гитаре становится одновременно и самым лучшим, и самым худшим в его жизни. — Да, я в порядке. — Ты залип. – констатирует Жан, выглядя до жути обеспокоенным. – до такой степени, что пока ты сидел и пялился на тот корпус у тебя даже сигарета потухла. Натаниэль опускает взгляд. И правда. Сигарета пускает тоненькую струйку дыма. Повторно использовать это прогоревшее несчастье не получится. Да и плевать. У него еще пачка есть. — Извини, я залип в воспоминаниях. Просто вспомнил как в в шестнадцатом.. Или семнадцатом году меня Бойд учил на гитаре играть. — М. Бывает. – кивает Жан. Он садится обратно на лавочку, но уже гораздо ближе к Натаниэлю. Они почти соприкасаются плечами. Они снова молчат. Снова молчат и снова молчат. Не желая погружаться в темноту заблудшей в поисках желаемого прошлого, Натаниэль спрашивает. — Что насчет твоей вчерашней ночи с Джереми? Ты научил его целоваться по французски? — Ах, да. – хихикает Жан, отводя взгляд – я почти не спал той ночью. Просто не мог. Ты кстати храпел сегодня ночью. — У меня насморк был. Я перед сном рыдал потому что скучал по твоей маме. – хихикает Натаниэль. — Вообще то я пошутил насчет храпа. — А я насчет твоей мамы не шутил. — Спасибо, хорошо. – Улыбается Жан, снова задумываясь о чем-то. Натаниэль снова уставляется на тот корпус.

꧁꧂

— Рико! Рико!! – вбегая в большую, просторную комнату рассчитанную на пять человек кричит Натаниэль. Сейчас здесь только Рико. Сидит и собирает кубик Рубика. — Да? – поднимает он голову. Его черные глаза завораживают Натаниэля, от чего он едва ли не удержается от блаженного "о, ты красивый". — Ко мне сейчас подошел Ваймак, и предложил записаться к Мэтту из третьего отряда что бы он научил меня играть на гитаре! Представляешь, как круто! — Ништяяяк – тянет Рико. — Ага. Сегодня первое занятие. — Уже? – приподнимает бровь Морияма, затем задумчиво смотрит на Веснински, когда тот кивает. – во сколько-то? — После обеда, вместо тихого часа. — Оу. Я получается буду один? — Прости – тянет Натаниэль, улыбаясь. – я не каждый день буду уходить. — Хорошо. А то я не хочу сидеть здесь без тебя. – он кидает расстроенный взгляд на три кровати их соседей по комнате. – они мне не нравятся. — Ага. Мне тоже. – соглашается Натаниэль, прежде чем сесть на кровать к Рико, и положив голову тому на макушку смотреть, как Морияма собирает кубик Рубика наслаждаясь компанией друга.

꧁꧂

Огромный костёр, высотой около двух метров разгорается ввысь, пуская оранжевые светящиеся искры вверх, лететь по небу. Дети сидят на лавочках, расставленных по кругу от костра. Кто то сидит на пледах. Ким и Дана принесли огромное покрывало. Неизвестно чье именно оно, потому что эти двое постоянно вместе, и кажется их вещи постепенно становятся общими. Натаниэль бы с радостью сел на большой плед, где уже удобно расселись девушки, Жан и какого черта на этот плед, занимая места уложили свои вещи Джереми и Эндрю. Когда выступление наконец закончится, когда Натаниэль доиграет, а отряд допоет, вожатые и сам Веснински перекочуют на мягкую, теплую и пушистую поверхность. Сейчас же, все втроем вынуждены делить пространство холодного лакированного дерева вместе с "легендарной" солисткой, и супер раздражающей девочкой с отряда — Дженни Доу, на скамейке, да еще в первом ряду. Дженни с супер важным видом тараторит какой то бред, с каждым движением все ближе и ближе придвигаясь к Натаниэлю. Она задает слишком странные и не как не относящиеся к делу вопросы. Она пару раз просит потрогать гитару, но получая отказ даже не расстраивается, зная, что через пару минут спросит снова. Чертой становится то, что она двигается так близко, что их бёдра уже начинают соприкасаться. Он, психуя, отодвигает ее от себя резким толчком в плечо, и оскорбившись Доу наконец унимается, начиная приставать уже к Миньярду. В этой обстановке Натанижля раздражает все. Хорошо, почти все. Слишком довольный ебальник Джереми? – бесит. Слишком громкий смех Дженни? – пиздецки бесит. Стюарт, встаы так близко к костру, что кажется вот вот загорится , тараторит какой то несусветный и никому не интересный бред о "торжественности" и "важности" первого из трех костров. Он аргументирует свою точку зрения тем, что коллективное выступление в такой непринужденной и расслабляющей атмосфере поможет отрядам сплотиться. Надоедливые комары лезут под футболку, и уже покусали его ноги сквозь плотную ткань джинс. Эти надоедливые насекомые лезут уже даже в нос, от чего он чихает стабильно каждые две минуты. Отряды расселись по местам, готовые к выступлениям. На удивление всему первому отряду, а в особенности Натаниэлю, до этого уверенному в том, что кто то еще догадается притащить гитару на костер, никто из девяти остальных "сплоченных коллективов" не догадался принести хотя бы какой то музыкальный инструмент. Джереми данный факт очень как удивил и вдохновил одновременно. Когда Стюарт плавно перешел к представлению отряду и их номеров, это стало настолько долгожданным событием, что Джереми выдохнул и издал звук великого торжества. Открыватьмероприятие, и сразу задирать планку примеров выступлений честь предоставили первому отряду. Первый отряд расселся так, как подобало. Пледы остались пустовать. Натаниэля и Дженни посадили бок о бок по середине. Со стороны Натаниэля сел Эндрю, на сторону Дженни сел Джереми, которому девушка, вероятно своей болтливостью и желанием участвовать понравилась. Наконец, когда Натаниэль начал играть первые аккорды она принялась подпевать МЕЛОДИЮ, что больше подходило на собачий вой, даже с учетом того что она музыкантка. На восьмой секунде ровно отряд запел. Я тебя никогда не забуду — Николай Караченцов, Елена Шанина. ↻ ◁ II ▷ ↺

Ты меня на рассвете разбудишь, проводить, необутая выйдешь.

Ты меня никогда не забудешь.

Ты меня никогда не увидишь.

Я знаю, чем скорей уедешь ты, тем мы скорей вечно будем вместе. Как не хочу, что бы уезжал, как хочу, что бы ты скорей уехал. Возьми меня, возлюбленный с собой, я буду тебе парусом в дороге, я буду сердцем бурю предвещать. Мне кажется, что я тебя теряю...

Не мигают, слезятся от ветра

Безнадёжные карие вишни.

А у Эндрю глазки то карие.. – подумалось Натаниэлю. Он взглянул на вожатого, сидящего рядом с ним, и не смог отвести взгляд. Идеальный профиль, не слишком детский, но и не слишком взрослый. Красивое лицо, с легкими юношескими чертами лица. По коже Натаниэля прошлись мурашки. То ли от вечерней прохлады, то ли от красоты лица человека, сидящего рядом с ним? Натаниэль отвернулся, когда почувствовал что пялится.

Возвращаться плохая примета.

Я тебя никогда не увижу....

Заслонивши. Тебя от простуды, я подумаю "боже, Всевышний", я тебя никогда не забуду. Я тебя никогда не увижу.

И качнуться бессмысленно бессмысленной высью, пару фраз, залетевших отсюда.

Я тебя никогда не увижу,

я тебя никогда не забуду.

Первый отряд пел стройно и хором. И каждый, Натаниэль это видел, смотрел на кого то своего. Дана на Ким, Джереми на Жана. А он.. А Натаниэль смотрел на Эндрю. Опять. Снова. А на строчке "я тебя никогда не забуду" Миньярд повернулся. Натаниэль смотрел на Эндрю, а Эндрю смотрел на него. Нежно так. Долго этот зрительный контакт, конечно, продлиться не мог. Натаниэль играл на гитаре, и ему нужно было смотреть на струны, что бы не путать аккорды. А на деле.. На деле он играл по памяти. Он просто так засмущался бледного лица Эндрю, его светлых волос, кажущихся золотыми в отблесках пламени, его глубоких, карих глаз. Натаниэль никогда не краснел от стеснения. Вот только после того, как отряд закончил свое выступление и расселся так, как удобно каждому, Натаниэль и вожатые сели на плед к друзьям. И вот тогда, после всего этого Жан тихо, по французски прошептал ему на ухо. — Ты покраснел, когда Эндрю на тебя смотрел. Натаниэль вздрогнул, стараясь не показать смущение. Он чуть опустил взгляд, и Жан тихо усмехнулся. Услышав нечто похожее на свое имя, Миньярд, до этого незаинтересованно болтающий с Джереми обернулся. Натаниэль увидел его лицо. И снова словил оей панику. Уже еле еле сдерживая смех, Жан кивнул Эндрю в жесте "не ты". Миньярд посмотрел на них, на Натаниэля не дольше десяти секунд, и отвернулся. А Натаниэль снова покраснел, словно ребенок, пойманный на чем то. Жан снова усмехнулся. В тот вечер произошло слишком многое.