Просто

Лучезарным взглядом Леонард смотрел на распростертого под ним любовника. Джастин нежно и заинтересованно разглядывал его лицо, будто стремился проникнуть в мысли. Манрик провел кончиками пальцев по его скуле, и Тино в ответ пылко притянул его ближе к себе, наслаждаясь жаром чужой кожи, близостью и негой, которую она приносила. Лео отвел взгляд и уставился на плечи Придда, такие же светлые, не тронутые загаром, как и его собственные. Они были одновременно во многом похожи и при этом почти во всем различались. – С тобой хорошо, – легко произнес Джастин, погладив ягодицу Лео. Манрик закрыл глаза, ловя ласку до последней капли. Только единицы знали, что Джастин – звезда, мечта и секс-символ – добрый и ранимый, способный дарить и неподдельную улыбку, и подлинное тепло. Ни репутация его фамилии, ни медийный образ не сочетались с ним настоящим. А в то, что ему позволено узнать настоящего Придда, тщательно скрывавшегося за скандалами и эпатажными выходками, Леонард отчего-то безоговорочно верил. – Я в тебя очень-очень влюблен, – прошептал он. Придд загадочно промолчал. Манрик заглянул в смеющиеся глаза. – Хочу быть с тобой. Вот так. Всегда, – ответил Джастин. Лео коснулся губами уголка его губ и неосознанно, поддавшись душевному порыву, озвучил простейшее решение: – Так давай будем вместе. – Просто? – мягко улыбнулся Джастин. – Просто... – повторил Манрик, постигая сказанное им же, – да, просто. Нам вместе хорошо, это очевидно. Хорошо и правда было. И просто было. Как ни странно, вот именно им быть вместе оказалось хорошо и просто. И если принять во внимание, что лучшее – враг хорошего, то на этом и следует остановиться. А Манрик был даже не против. – Только вот господин тессорий рано или поздно узнает, – начал Джастин и тревоге в его голосе нельзя было не верить. – Может быть, – не стал спорить Леонард и подался навстречу ловким рукам, обхватившим его спину. – О, он узнает, сомнения исключены. И узнает, пожалуй, быстрее журналистов, – Придд умел быть очень похожим на Придда. Но даже это заставляло Леонарда любоваться им. «Быстрее и отреагирует куда более бурно», – хотел сказать он, но вслух произнес: – Пусть. Произнес, но не мог не задуматься, насколько честен его ответ. Легкости Джастина он завидовал. Он не понимал, да и не старался понять, какие у того отношения с отцом, это его не касалось, но было предельно ясно, что жизнь сына господин Придд не осуждает, по крайней мере, не препятствует ничему из того, что творит молодой наследник. Цельность натуры Джастина состояла в разнообразии и разносторонности, в сочетании несочетаемых, противоречащих друг другу элементов. В себе самом Леонард безо всякой лести определял целостность самую традиционную, но теперь она все сильнее разбивалась и ранила осколками тем больнее, чем дольше он находился рядом с Джастином. Но Джастин же и залечивал его раны трепетно, бережно, словно утешая ребенка. Да, отец не хотел соглашаться с тем, что Придд – это все-таки Придд, и на самом деле все далеко не так, как выглядит. И вообще не одобрял увлечение сына мужчинами. И пока дело не коснулось красавчика (а для самых близких еще и умницы) Джастина, Манрик вмешательство отца в свою жизнь воспринимал терпеливо и безропотно. Теперь же отец хотя порой и сомневался и задумывался, стремясь ни в коем случае не упустить выгоду, демонстрировал категорическое неодобрение. Правда Лео все больше склонялся к тому, что оно вызвано не тем, что дети, прости их Создатель, развлекаются друг с другом, а тем, что тессорию никак не удавалось разгадать правила игры, которую мастерски вел Вальтер. Но, как бы там ни было, в этот раз Леонард не мог подчиниться отцу, право быть с Джастином хотелось отстаивать с удивительным даже для самого себя рвением. Леонард качнул головой, прогоняя неуместные мысли. Подумать он всегда успеет, а с Тино они оказывались вместе не так часто как хотелось бы. Джастин легкомысленно поглаживал его плечи, но смотрел цепко и пытливо. Вихрь восторга закружился в душе Леонарда от такого взгляда, и он не смог сдержать улыбку. Джастин делает его счастливым, а не это ли самое главное? И не важно, сколько продлится счастье и насколько прочным оно будет. Манрик поерзал на бедрах любовника, чем вызвал тихий стон. – Не думай, мой герой, ни о чем не думай, – несмотря на совершенно искренний, почти просящий тон, Придд преувеличенно театрально взмахнул руками, напоминая, что дива тут он, и только ему решать, что и когда делать Манрику, эффектно прищурился и притянул голову Лео к своему лицу. – Просто целуй меня.