Шероховатость по имени Макс Ферстаппен

В интернете всегда говорили, что моделям повезло, когда Джордж Расселл выбрал Формулу-1. Однако британцу даже это не мешало устраивать из паддока показ мод. Вне зависимости от погоды и ситуации образ всегда продуман, чистый, как с иголочки. Джордж даже не нуждался в стилистах. Действительно, зачем, если никто тебя лучше не оденет, чем ты сам. Все пилоты тоже придерживались определённых стилей, будто High Fashion или элегантный Casual. Каждый пытался как-то самовыразиться таким образом. Джордж часто в разговорах с коллегами отмечал хороший выбор брендов или сочетание часов и обувью. Откровенно говоря, если Расселла было вовремя не заткнуть, можно невольно стать слушателем многочасового повествования о мире моды, узнать о "Возвращении Коко" или дебюте Алессандро Микеле. Однако большинство устраивали рассказы британца, а его советы реально ценились. Но среди всего этого "подиума" была одна шероховатость, о которую взгляд Джорджа спотыкался абсолютно каждый раз. Эта обтягивающая футболка с несуразными логотипами партнёров, странная кепка с крупной цифрой 3 и неизменные скинни джинсы. Имя этой шероховатости Макс Ферстаппен. На фоне всей этой модной тусовки он вышагивал гордой белой вороной и почему-то, видя недовольно смотрящего на него Джорджа, мужчина только довольно улыбался. Как будто это было главной целью его "немодности". И вскоре этот протест Макса стал любимым сюжетом всех в паддоке, когда Ферстаппен пересекался с Расселлом. После взгляда сверху вниз на ред булловца, британец каждый раз не мог не выкинуть что-то колкое: — Макс, я боюсь, как бы из-за твоих ужасно узких джинс у тебя кровь к мозгу поступать не перестала. Ни то забудешь как входить в апекс. — Единственное, что меня беспокоит, Джордж, это чтобы следующее интервью снова не задержали из-за того, что какой-то мистер Павлин слишком долго пудрил носик. Честное слово, потом по всему залу перья валялись. Алекс с Ландо даже начали вести счёт, кто из них сколько раз выйграл в этих перепалках. По правде, Макс лидировал. — Расселл, ты реально так вырядился ради простого ужина? — однажды спросил Ферстаппен, смотря на подходящего к столику британца. — Это "тихая роскошь", Макс, тебе не понять. Образ говорит сам за себя об успешности хозяина. Не кричит, как некоторые. — Твой пиджак кричит об этом громче, чем двигатель Honda на прямых, — констатировал мужчина, закрываясь меню. Макс держится своих принципов даже на каких-то важных мероприятиях. Джордж выглядел измученным на том общем ужине команд, потому что никто в этом зале даже не представлял, сколько времени и усилий потребовалось ему, чтобы стоящий рядом с ним Ферстаппен был одет в идеально выгляженный костюм (засранец, уже помять успел!), с затянутым галстуком и чёткими стрелками на штанинах. Чего стоила их словестная перепалка перед выходом, когда вместе со всем этим строгим костюмом Макс надел свою привычную кепку. Джорджа чуть инфаркт не хватил: — Макс, я тебя умоляю, хотя бы сейчас сними её. Дай своим волосам шанс на существование. — Нет. Кепка — это часть аэродинамики. Без неё у меня мысли разлетаются. Расселл чуть не взвыл. — Ты безнадежен. Ты как механическая деталь, которую пытаются вставить в ювелирное украшение. — Зато эта деталь работает. А ты просто блестишь. Пошли уже, павлин, мы опаздываем. Какого же было облегчение британца, когда Ферстаппен всё-таки снял свой ненаглядный головной убор в машине и оставил его там до конца вечера.