Gym-bro

Осознание фатальности ситуации накрыло уже на подходе к дому. С тем, что он нехило так проебался, Миша уже разобрался — и коту понятно. Но вот то, что это видели люди, а ему еще с ними потом встречаться взглядом! Вот эта мысль была новой. И ведь зная себя, Миша был не просто уверен, он был убежден: эти размышления засядут в нем глубоко и надолго, будут прорастать из маленького семечка большими и статными борщевиками, которые будет не только тяжело, но еще и очень больно выкорчевывать. Он уже чувствовал, как будет обжигаться о ядовитый сок собственных мыслей всякий раз, когда попытается себе внушить: «Ничего страшного не произошло, с кем не бывает». Произошло, Мишенька, произошло. И впоследствии есть лишь два выхода. Первый: каждый раз выворачивать ситуацию в анекдот, выкручивать самые абсурдные детали на максимум и стараться смеяться. Второй: забыть. Никогда в жизни ни одной живой душе (помимо Кирилла) не говорить о случившемся, а разбитое колено — это неудачное падение с лестницы. И вуаля. Почти идеальное преступление и один свидетель. Миша пока еще не решил, какой стратегии будет придерживаться. Сейчас самое главное — не загнать самого себя еще сильнее. Поэтому, зайдя в квартиру, он первым же делом отправился в душ: смыл с себя тяготы последних двух часов жизни и обработал саднящую рану. Дальше план был еще более четким и привычным: собраться в универ, доехать до него, сосредоточиться на учебе и своих трех парах. Это должно было помочь просто выдохнуть и постараться принять неизбежность бытия. Более того, сегодня была его любимая и самая «сладкая» биохимия. Сиди себе, уравнивай коэффициенты в реакциях, подставляй числа в уже имеющиеся формулы. Процесс аж до боли медитативный, расслабляющий. В общем, спустя час самокопаний и дебатов с самим собой о тяготах жизни Мишу отпустило. Вот он сел в автобус, по дороге повторял какой-то материал с мыслью «а вдруг спросят». (И нет, его никогда не спросят, потому что каждая дворовая собака знает, что у Мишеньки Преображенского все схвачено на пару лекций вперед). Подъехал к нужной остановке и увидел из окна уже родной корпус биофака, который в народе мило прозвали «кресты» за схожую форму. Одногруппники толпились около кабинета, преподаватели разбегались по аудиториям, позвякивая ключами в руках, а Миша всё так же усердно втыкал в конспекты. Через пару минут подошел их учитель, и работа начала кипеть. На свои законные четыре часа парень забыл о существовании мира и мультивселенной — вокруг были только реактивы и вещества, энзимы, катализаторы и их функции. Невероятно, просто прелестно. Но время утекало быстро и незаметно, и вот он уже повторяет привычный маршрут, но в обратную сторону. А это означало, что вечер наступил и, наверное, нужно написать Киру. Или нет? Миша вообще уже не понимал, было ли это всё всерьез или это всего лишь минутная слабость незнакомца, колющая жалость, которая не позволила просто его оставить. Он быстренько нашел аккаунт Кира в ТГ, полистал аватарки, проверил личный канал, закрепленный в профиле. Короче говоря, занялся легким сталкингом, чтобы «лучше познакомимся с человеком». И никак не мог понять: нужно ли написать, что всё ок? Что он жив и цел, что рана его в порядке, бытие протекает как должно, а жизнь спокойна и размерена. Миша был убежден, что нет. Вот ему бы было почти похуй на пацана, который как идиот навернулся с беговой дорожки. Но вот Киру… Черт знает. Его посты светились жизнерадостностью и добротой. Тут тебе и фото с дня рождения младшей сестры, совместные фотки с командой по футболу, с пикников, тексты про тренировки и волонтерство. Нет, может, он реально состоит в каких-то рядах пионеров двадцать первого века? Это просто неадекватно — быть таким идеальным. Не человек, а просто «всё, везде и сразу». Пока Миша размышлял, он успел дойти до дома, приготовить себе ужин, даже послушать какой-то подкаст на фоне. Киру не написал — не решился. Но вселенная была против него, и телефон вспыхнул экраном от пришедшего уведомления: «Привет. Ты как?» — от очевидного отправителя. Ну ладно, видимо, всё же не похуй. Сердце Миши забилось чаще от какого-то нахлынувшего адреналина. Блядь, адреналин от сообщения — дожил. Он, естественно, не был затворником, социопатом или, может, хикикомори, но чрезмерного общения всё же старался избегать. А новые люди вообще вызывали в нем только страх или раздражение — тут как пойдет. Вот сейчас был страх и таинственный трепет. Кирилл казался каким-то до боли простым и оттого таким сложным. Должен быть подвох, он обязан быть, мы же не живем во вселенной Май Литтл Пони, где только мир, дружба и жвачка. Нет! Реальность — она сурова, и Миша был к ней готов на все сто тысяч. Но сейчас стушевался… Уселся за рабочий стол и стал втыкать в экран в попытках написать сообщение. «Привет. У меня все в порядке, нога не болит. Как у тебя дел…» — стер, слишком по-девчачьи. «Вечерочка, у меня все норм…» — слишком тупо. Потом настрочил еще с десяток разных вариантов в разных стилях и с разными эмоциональными оттенками. Остановился на: «Привет. Все нормально, чувствую себя хорошо. А ты как?». В меру отстраненно, при этом подстроился под стиль собеседника — идеально. Правда, это заняло минут десять, но ничего. А вот ответ пришел незамедлительно: «Да у меня тоже все ок. Если все в силе, хочешь в субботу устроить день рук?» Чего? В субботу… Подождите, в эту субботу?! Миша аж опешил. Варианты ответов он не продумал и не был к ним готов. А он точно хочет? Может, послать всё это, отменить абонемент и запереться дома? Ну нет, вот это будет совсем бред, да и Кир казался очень милым… Надо было срочно что-то решать, пока какое-нибудь пятое альтер-эго не взяло верх. «Да, давай», — быстро настрочил он. И снова моментальный ответ: «Ок, тогда в 9:30». Просто пиздец. Вставать в девять утра в выходной, чтобы потом ебашить в спортзале. Ну, он всю жизнь об этом мечтал — прямо с той самой секунды, как вылез из утробы матери. Но отказаться было бы совсем неприлично, а это значит, ему оставалось ровно два дня, чтобы принять тяжкую реальность. И он жил: послушно ходил на пары, вечером подрабатывал в кофейне около корпуса, читал книги, слушал музыку и каждый раз с каким-то фоновым шумом в голове. Миша его просто ненавидел, но сделать ничего не мог. Это противное шуршание собственных мыслей появлялось каждый раз, когда человек становился чуть значимее, чем никто. Где-то на подсознательном уровне Миша начинал выстраивать сюжеты и их развилки, разнообразные «если» в зависимости от ситуации. Представлял будущее во всех его красках: ярких и тусклых, грязных и до боли идеальных. Всё это было привычной подготовкой. Маленькой тренировкой перед реальной встречей, которая наверняка не будет иметь ничего общего с воображением. За эти пару дней Кир успел скинуть ему несколько мемов, пожаловаться на погоду и пыльцу — в общем, пытался вести общение в отличие от Миши. Тот, конечно, не молчал: старался поддерживать беседу, присылал смешные стикеры в ответ (слава богу, их у него было навалом). Накануне вечером Кирилл спросил, всё ли в силе, и Миша, собрав всю свою немногочисленную силу в кулак, ответил, что да. Правда, в субботу проснулся с трудом: пятничную смену он закрывал аж в десять вечера, а потом еще до часу ночи листал тик-ток, пытаясь растворить в куче смешных видео противный комок в центре солнечного сплетения. Заснул в состоянии полубреда, будучи уверенным в том, что завтра ему оторвет руку гантелей, у него порвется плечелучевая мышца и, на десерт, он сломает тренажер, который стоит под лям рублей. От коматозного сна отходил с трудом, в прямом смысле слова разлепляя глаза. Нацепил первую попавшуюся одежду: свободные джинсы и серую зипку. Обмотал разбитое колено стерильным бинтом, чтобы только поджившая кожа не терлась об одежду. Вышел в весеннюю «наружу» и с наслаждением вдохнул. От свежего воздуха с терпкими нотками сырой земли и сладким ароматом всего цветущего жить стало приятнее и светлее. Тело пробрала дрожь от утренней прохлады, и он пошагал до соседней ТЦ-шки, где и располагался спортзал. Кирилл, как в общем-то и ожидал Миша, пришел заранее и уже ждал его на скамеечке — прямо как перед физрой в школе. — Привет! — улыбнулся Кир. — Я уж думал, не придешь. — Это еще почему? — даже не поздоровавшись, возмутился Миша. — Ну-у-у, как-то ты без энтузиазма мне писал, я был уверен, что сольешься. — Как видишь, на месте. — Ахаха, это да, — посмеялся он в ответ и похлопал Мишу по плечу. — Давай, настраивайся, сегодня будет интенсивная тренировка. От этих слов у Миши скрутило и без того пустой кишечник. Нет, правда, на что он подписался? — Тренировку начали с разминки. Кирилл показывал разные упражнения: покрутить головой, плечом, жопой, там потянуть, здесь растянуть. Весь из себя «дубовый», Миша с трудом доставал кончиками пальцев до пола, кряхтел при каждом подъеме и с трудом дышал уже на самой легкой части. А Киру на это было вообще фиолетово, ей-богу. Даже видя боль и помутнение в глазах тренируемого, он не сбавлял темпа и вел счет под каждое упражнение. Еще он часто подходил к Мише и касался его то тут, то там, чтобы подправить технику. Ему от этих прикосновений становилось как-то не по себе. И не в том смысле, что мерзко, вовсе нет. У него просто бежали крошечные мурашки всякий раз, когда кириллина рука ложилась на ту или иную часть тела. От прикосновения, словно рябь от брошенного в воду камешка, шли приятные волны, разбегающиеся по всему телу. Разминку он кое-как пережил, осталось отмучиться на как минимум часовой тренировке. Кир бодро шел по залу, определяя последовательность тренажеров, попутно объясняя, какой на какую группу мышц, что они будут прорабатывать и какая чакра откроется после каждого. Когда мини-экскурсия была окончена, они приступили к делу, и тут-то Миша и посыпался. Пока Кирилл брал веса в минимум две трети от своего собственного, Мишенька с трудом «тягал» двадцать или тридцать килограмм. При каждом новом сгибании руки подрагивали, будто у него была последняя стадия болезни Паркинсона. Но самым удивительным было то, что Кир совершенно не смеялся и не подшучивал, как это было принято в «мужицком» коллективе. В далекие годы, когда Миша был еще совсем юн и мал, он с завидной регулярностью выходил на площадку под домом, чтобы погулять с местной компанией ребят. Стандартные детские игры по типу салок, пряток или «стоп-земли» всегда заканчивались потехой над проигравшим или подшучиваниями над теми, кто имел неосторожность при беге зацепиться за палку, упасть или что-нибудь порвать. Тогда в ход шли обзывательства в рифму, которые привязывались на долгие недели, и несмешные (по меркам взрослого Миши) прозвища. Видимо, во взрослом возрасте правила поменялись, и вместо осуждения Миша получал поддержку и дельные советы. Кирилл корректировал положение его рук, чтобы напрягалось то, что должно, правильно ставил ноги и таз, чтобы новый подопечный, не дай бог, не потянул поясницу. В ответ задыхающийся от нагрузки «спортсмен» бубнил: «Ага, угу, спасибо, сейчас еще раз попробую». И с каждым разом получалось всё лучше. Физическая нагрузка выбивала всю дурь из головы и освобождала мысли. Но не полностью. Когда приходило время Кириллу делать подход, Миша просто залипал. Смотрел, как красиво напрягаются мышцы под мокрой от пота футболкой, как четко и ритмично он делает каждое упражнение, выдыхая шумное «уф» на каждом подходе. В общем, он просто ахуевал от красоты и крутости Кира и ничего не мог с собой поделать. Вот только где-то под коркой мучил вопрос: «Это я так думаю потому, что хочу быть им, или я хочу быть с…» Нене-не, нет, нет и нет! Мда. Конечно, Миша ничего против «гейства» не имел. Познавая себя и мир лет в тринадцать, он облазил черно-оранжевый сайт вдоль и поперек, тыкая на совершенно разные категории и смотря диаметрально разные видео. До гомосексуальных отношений он тоже долистался, но не сказать, чтобы они возбудили его больше или меньше остальных. Уж простите за подробности, в тринадцать лет хуй стоял на всё. Потом у него было пару девушек, с которыми он спал, но не более, а последние пару лет кроме рабочего слота и учебников он вообще ничего не видел. В сухом остатке ему было не до отношений. Но в этот момент Кир что-то в нем пробуждал… — Так, со всем закончили, напоследок три минуты стоим в планке и делаем растяжку, — констатировал он. Вот в данный момент точно пробуждал желание умереть. С горем пополам тренировку они закончили, когда Миша валялся в позе морской звезды на коврике для йоги и тяжело дышал. — Ну что, боец, повторим в следующую среду? — усмехнулся Кир. Миша бросил на того злобно-уставший взгляд. — Конечно, я же сегодня чуть не помер. — И всё же в итоге «не». Так что жду тебя. — Спасибо, — уже искренне поблагодарил тот. — И за то, что взял меня под свое крыло. — Да мне в радость, я ведь на учителя физкультуры учусь. Вот, пожалуйста — моя практика, — и он обвел Мишу рукой, отчего тот весь покраснел. — Ага, видел у тебя в канале. Ты молодец. — О. Так ты листал? — Конечно, как только заметил. И подписался. Нужно помогать начинающим блогерам. Кирилл рассмеялся. — На самом деле канал только для своих, посторонним, думаю, будет неинтересно. — Ну почему? Ты и про спорт рассказываешь, и про жизнь. По-моему, контент для всех. — Может быть… — задумчиво протянул тот. Миша же повернул голову и посмотрел на время. Минутная стрелка стремилась к одиннадцати тридцати, а это значит, что в спортзале они проторчали два часа. Пора было собираться домой. — Слушай, мне завтра еще на работу утром, а дома ворох дел. Я, наверное, пойду. — Ой, да? А я думал, еще зайдем куда-нибудь кофе попить, а то ведь вне стен качалки толком-то и не общались. Ага, вот значит как. Что-то явно назревало, и Киру явно что-то было нужно от Миши. — Ну пойдем, раз приглашаешь, — сказал он в ответ, и они начали собираться.