Свет неоновой ленты

Теплые нежно-голубые оттенки неоновой ленты освещали небольшую комнату. Рудо держал в руках лист с решенными задачами по химии, на который падала темная тень от его головы. Он сгорбил плечи, нервно поджав губу. Ответы в одном задании не сходились с решебником. Суребрек нервно сжимал лист, слегка помяв тот. Серая футболка смялась в плечах, ведь парень сильно сгорбился, словно пытаясь спрятать голову в плечи. Дверь тихо открылась, и зашла хозяйка этой комнаты. Амо держала в руках два стаканчика с банановым молоком. Жидкость приятного нежно-желтого цвета билась о стенки в такт ее неторопливым шагам. Девушка поставила напитки на прикроватную тумбу и присела к Рудо на край кровати, смяв кремовое постельное белье с цветами под собой. Она предварительно поправила лямку своего топа под мешковатой оранжевой футболкой с черной кошачьей лапкой на левой стороне. Амо опустила голову ему на плечо, глядя на задание. Пробежавшись глазами по тексту, она тихо замычала в раздумьях. Затем глянула на расписанное решение. Эмпул узко прищурилась, словно что-то выискивая в тексте.  — Ага, — неожиданно выронила она привычным тихим и приятным голоском. Девушка протянула руку к части с решением. Она слегка задела запястье Рудо, от чего тот вздрогнул. Ее мягкая и гладкая кожа, за которой велся строгий уход, дотронулась до огрубевшей руки Суребрека. Парень никогда не пользовался какими-либо уходовыми средствами для кожи: никаких скрабов, кремов и т. д. Разница чувствовалась колоссально. Он и так был напряжен из-за давления на мозги таким потоком информации под вечер, так еще Амо так близко… Такое ее поведение было абсолютной редкостью. Но Рудо ни в коем случае не собирался оттолкнуть ее или невзначай дернуть плечом. Он не станет ее прогонять ни при каком условии. Спустя мгновение парень услышал тихий и нежный шепоток у него под ухом. — Смотри, тебе просто нужно… Эмпул медленно водила тонким указательным пальцем по смятой бумаге. Суребрек успел рассмотреть ее приятный глазу маникюр с осторожными лепестками сакуры — он выглядел намного милее разных кислот и солей. Один из лепестков застыл на середине ногтя, имея округлую и воздушную форму. Другой лежал на остром конце, уже мягко приземлившись. Под светом неоновой ленты они приобретали немного иной оттенок, но Рудо еще до этого любовался ее маникюром, а сейчас выдалась возможность разглядеть все детали: от осторожных кутикул до слегка затупленного конца. Внимая каждому слову, он медленно писал, окунаясь в материал. Это было словно не объяснение, а приятный мозгу и ушам гипноз. Голос Амо не был монотонным, грубым или резким — о нет, точно ничего из этого, ведь он само олицетворение чего-то неземного и нежного. Ласкал барабанные перепонки, щекотал мочку уха, приглаживал ушную раковину… — Молодец, — тихо шепнула Амо, отсаживаясь и готовясь идти в сторону душевой. — Реши пока что вот это задание. — Она прошлась ногтем по шуршащей бумаге. — Я быстро пойду, витамины выпью. Кто же знал, что без нее эта задача, которая была аналогична прошлой, окажется настолько сложной. Нет, он понимал суть действий и принцип, но без ласковой нотки возле уха все мысли переплетались и скатывались в тугую спираль. Из коридора из ванной, которая находилась напротив, доносился приглушенный гул из различных звуков. Тихо открылся и закрылся ящик, затем послышался стук стеклянной кружки. За всем этим последовало тихое журчание струйки воды. Из открытого окна повеяло холодным ветерком, который быстро пробежался по комнате, задев уши Рудо. Появилось ощущение, что ему словно этой же водой обдали уши, отчего те слегка онемели. Он потянулся к ним и прижал, слегка натирая, чтобы разогнать горячую кровь. Сквозь шуршание волос Суребрек расслышал голосок Амо, которая что-то быстро говорила с явным недовольством, судя по всему, говорила по телефону. — Всё со мной будет нормально, Тамзи. Рию сегодня внепланово уехал к бабушке и… — послышалась небольшая пауза. — Нет, не одна, со мной еще мой друг, Рудо, ты же знаешь его. Я обещала ему химию объяснить… — Она недовольно замычала, слушая старшего брата. — Мне повториться? Рудо. Не Джаббер или кто похуже. Всё будет хорошо, успокойся… — Молчание. — …Так я и не одна буду: на улице гроза и ливень, он переночует, а утром мы распрощаемся. — Гул воды приутих. — …Нет, я могу отправить домой парня, который профессионально занимается тхэквондо, и остаться одной на ночь, раз ты так этого хочешь… — парень услышал, как Амо прислонилась к двери. — …В гостиной, на диване, доволен? Всё, хорошо, давай, завтра вечером буду ждать тебя. Может, карри сделать? Тогда договорились, до завтра. Дверь душевой щелкнула и с тихим редким скрипом медленно открылась. Послышались негромкие и мягкие шаги девушки — она была словно пушинка. В дверном проеме уже показались темные волосы с окрашенными в оранжевый кончиками. Ее лицо выглядело более уставшим и вялым. Рудо глянул на часы: 22:37. Для него это было еще самое бодрствование, как и вся оставшаяся ночь. Он в принципе очень плохо спал, мог пролежать в постели, ни разу не сомкнув глаз. А после невольно подслушанного разговора даже думать о сне не сможет. Желанный ли он гость? Может, ему стоит вернуться домой, чтобы не беспокоить Амо и ее брата, который уехал недавно в командировку по работе. Но Регто сейчас тоже будет долгое время отсутствовать дома из-за работы. Можно соврать, точно. Отец внепланово вернулся пораньше еще днем. Выйти из чужого дома и сказать, что его сейчас заберут, но на самом деле пешком без зонта топать где-то двадцать с лишним минут до метро. Но это лучше, чем быть обузой и мозолить глаза. Только оставлять девушку совсем одну ночью не хочется. Он же ее друг, верно? Должен ей помогать и защищать. Их сегодня должно было быть трое, и сидеть они также должны были дома у Рию, но ее бабушке срочно понадобилась помощь, и красноволосая не будет до утра. Рудо уже хотел предложить перенести их встречу, но Амо буквально тут же спросила об идее встретиться у нее дома. А Суребрек и так человек молчаливый, который не любит отказывать людям, а завидев ее сияющие глаза, полные желания помочь в теме, которую она обожает, он просто был даже не в состоянии думать об отказе. — Ну как, получилось? — спросила Эмпул, стоя напротив него. Парень глянул на лист с коряво расписанным решением: всё по идее было верно, но не хватало последнего действия до полного завершения. — М-мм… — задумчиво протянул он. — В последнем не сходятся числа… — Делил или умножал? — Умножал. — Хорошо, теперь попробуй поделить. Он сжал ручку и зачеркнул вариант с умножением, начав расписывать деление. Но на полпути Рудо понял, что еще накосячил в прошлом. Цыкнув, парень полез туда. Быстро работая ручкой, он замечал лишь ее силуэт, который не спеша передвигался по комнате. Амо подошла к письменному столу и мягким нажатием пальца дотронулась до гладкой поверхности мини-колонки. Световая панель начала играть приятным нежно-розовым светом. Вслед этому последовала музыка. Тихий и умиротворяющий инструментал без слов с редкими звуками природы: чириканье птиц, дуновение ветра, шелест листьев и журчание ручейка. Это помогало сосредоточиться на мыслях. Суребрек, полностью зацикленный на своих мыслях, вышел из транса только когда почувствовал, как матрас за ним резко прогнулся, отпружинив. Затем послышалось шуршание хлопковой постели, а после чье-то тихое дыхание у уха. — Получается? — поинтересовалась девушка. — Д-да, — кивнул Рудо, смущенный ее близостью. К счастью или сожалению, она отстранилась и уселась позади, что-то бормоча под нос. Парень подумал, что она листает ленту в «Пинтересте», но резко почувствовал, как чей-то палец начал медленно водить по спине. Теплые и незамысловатые движения без глубокого смысла — они просто были. Заставили резко выпрямиться, пуская по телу мурашки и легкое покалывание. Пальцы непроизвольно сжали фиолетовую ручку в ладони. Лицо исказилось от неожиданности. Но Амо не прекращала. Она продолжила рисовать на его спине, что-то тихо бормоча. Со временем эти пугающие и непрошеные движения превратились во нечто ласкающее и успокаивающее. Словно лучи солнца падали ему на спину, расплываясь в рисунке. Это вместе с музыкой на фоне помогало как никогда сосредоточиться, как бы то ни было странно. Задача шла своим ходом, всё ближе к завершению, а чужие ладони продолжали излучать теплоту и нежность каждой проведенной линией. Палец провел волнистую линию, затем сделал завитушку множеством одинаковых движений, далее пошел по правому крылу, щекоча и приятно прижигая кожу сквозь плотную футболку. Рудо уже закончил, но как же не хотелось прерывать эти мимолетные минуты спокойствия и расслабленности. А Суребрек хотел уйти, оставив свою подругу совсем одну. Всё-таки он неблагодарный. Стало даже стыдно от этой мысли. В один момент всё это прекратилось, а парень, слишком вошедший во вкус, не заметил этого. Стало ясно, что рисование подошло к концу, когда его спину обдал холодный ветер. Дождь снова разбушевался за окном. Амо глянула через плечо, бегая по цифрам и буквам, всё вдумчиво проверяя. — Ага, хорошо. Это была последняя? — Рудо коротко и неуверенно кивнул. — Ты понял? — Скорее да, просто иногда всё губит моя невнимательность, — пробормотал он. Эмпул отстранилась, глубоко зевнув. Она прикрыла рот рукой, пальцы выпрямились и слегка продрогли. Глаза сильно зажмурены. — Тогда, — вставила девушка, шурша одеялом, — ты давай в душ, а я пока тебе в гостиной постелю. Суребрек неразборчиво замычал, а затем сказал, заикаясь: — Я-я сам, ты мне только дай постельное… — Не спорь, ты мой друг… мне несложно. Она на секунду замялась, вздохнув, словно что-то обдумывая и осознавая собственное бремя. Рудо глядел на нее с легким чувством непонимания в душе, но тут же прервался и, что-то неразборчиво пробормотав, направился в душ. --- Суребрек выходил из ванной, медленно натирая свои промокшие волосы пушистым белым полотенцем. Его прическа больше не выглядела привычно. Выступающие темные локоны опустились и послушно обвисли под тяжестью влаги. Парень положил мокрое полотенце на раскрытую сушилку, что стояла в коридоре. Он параллельно крутил мысли у себя в голове, полные неловкости и странных непонятных ему ощущений. Как будто бы что-то изнутри пробивало его, но при этом не стремилось наружу. Рудо лишь постарался отмахнуться от этого всего, размышляя о предстоящем сне. Он наконец-то сможет закрыть тяжелые веки и опуститься в мягкую постель. Один, никому не мешая. Нужно только подождать, самую малость, и всё закончится уже завтра утром. Но хочет ли он этого? Мысли настолько нагнетали, что хотелось повырывать себе волосы на голове. Они были столь навязчивыми, что казались уже каким-то отдельным существом, что без разрешения поселилось у него в голове с целью досаждать. А может, он их просто неправильно понимает? Есть ли специальный дихлофос для такой дряни, как у него в голове? Очень хотелось бы приобрести, за любую цену. Парень осторожно заглянул в комнату Амо, услышав странное шуршание. Девушка стояла на своем мягком стуле возле шкафа с открытыми дверцами. Она что-то пыталась запихнуть на верхнюю полку. Из колонки играла умиротворяющая мелодия, которая не соответствовала нервному выражению лица Эмпул. — Ну давай же… — прошептала она, протягивая руку в глубь полки, что-то проталкивая туда. Не прошло и минуты, как Амо победно отшатнулась на стуле, поправляя растрепанные волосы. — Ну вот, — довольно ухмыльнулась она. Девушка, не глядя, подняла одну из своих ног, чтобы отступить чуть дальше. Но тут же полетела вниз, переборщив в диапазоне. Ее лицо моментально побледнело от неожиданности и тихого страха. Рудо тут же, не думая, рванул в ее сторону, протянув руки. Они с грохотом рухнули на пол. Спину пронзила острая и пульсирующая боль. Локти со скоростью врезались в пол. Когда парень открыл инстинктивно зажмуренные глаза, он увидел и почувствовал, как Амо нервно прижалась к нему, сжав чужую футболку. Положение было крайне неудобным и неловким: Суребрек, как и планировал, оказался внизу, приняв всю боль от падения на себя, пока Эмпул была сверху. Рудо смущенно смотрел на ее каштановую макушку, отпустив спину дрожащими руками. Он, казалось, был готов дрожать всем телом из-за своего положения. Но стоило ему открыть рот, чтобы узнать, как она, и попросить встать, как Амо тут же подняла голову и нервно подскочила, пятясь назад. Они оба что-то мямлили под нос, придумывая странные отговорки самим себе. Амо беспокойно сжимала край своей футболки, смотря в пол, пролепетав мимолетное «спасибо». Парень медленно направился к выходу, не смотря назад. — Я-я, наверное… уже пойду, — буркнул Рудо. — Мне же вниз идти, да? — тихо спросил он, обернувшись. Эмпул не торопясь кивнула, неуверенная в своих действиях. Она не сдвигалась с места, словно кто-то вцепился ей в плечи и не отпускал, но в один момент воспрянула и поспешила к другу. — Давай я покажу, куда идти… — почти шепотом сказала Амо. Суребрек вцепился пальцами в косяк двери, когда девушка начала подходить. На фоне играл неизвестный парню инструментал с пением птиц. Ему сейчас хотелось рвануть отсюда, убежать и спрятаться. Но от чего? От чувств? Но они его схватили где-то в грудной клетке и не отпускали. А может, он сам не хотел их отталкивать? Рудо почувствовал собственную безысходность и страх, чего крайне испугался. Такое ощущение, что он сейчас заплачет, словно маленький ребенок. Почему Амо вызывает в нем такую бурю эмоций и чувств, с которыми он не способен совладать? Эмпул подошла к нему на расстояние вытянутой руки и остановилась, посмотрев в алые глаза, полные моря страха. Она на секунду оторопела: случилось что-то страшное? Пальцы начали странно покалывать, виски неприятно били. Амо сама не знала, что с ними случилось. Это был простой жест небезразличия и внимательности к ней. Так почему же у них такая реакция? Словно они заболели и симптомы проявились одновременно, в один миг. Они оба понимали, что кому-то из них нужно решиться на рисковый шаг и сказать первое слово. Но никто не был готов: собственные мысли были их врагами. Настольная колонка засияла приглушенными тонами и остановилась на привычном розовом. Послышалась тихая свистящая мелодия. Нечто струнное, скрипка, что-то в этом роде. Рука Рудо произвольно дрогнула, парень собрался с мыслями и вытянулся к ней, отпустив косяк. Но Амо оказалась быстрее. Она уже подошла почти вплотную и тихо, едва дыша, спросила: — Ты умеешь танцевать… вальс? — Последнее слово прозвучало с неким трепетом и выразительностью. Суребрек встал в ступор. Вальс? От неожиданности все имевшиеся знания вымылись, словно грязь из ручейка. Он ослабил хватку и призадумался на долю секунды. Да, он знает вальс, приходилось его однажды выучить. Знает, но в исполнении Рудо… Парень быстрее подавит партнеру ноги раз двадцать. Он поджал нижнюю губу. Но к чему это Амо заговорила о вальсе? Точно, по его ушам текла мелодия, подходящая под него. Она мягкая, но одновременно резкая, однако не досаждающая голове. Казалось, что сглаживала бунтующие мысли, но она не под силу чувствам, что щекотали грудную клетку и играли на нервах, подобно струнам скрипки. — Н-наверное… — выдавил он, чуть приподняв подбородок. Эмпул взяла его за грубую ладонь и резко потянула на себя, поведя в центр комнаты. Суребрек качнулся вперед и сдержал растерянное «ой». Его ноги заскользили по пушистому паласу, растирая стопы. Девушка остановилась так же резко. В моменте она положила свою левую руку ему на плечо и протянула правую в ожидании реакции Рудо. Парень сначала растерянно глянул дрожащими глазами на чужую ладонь, а его кадык нервно дернулся. Но Суребрек тут же подхватил ее ручку, которая по сравнению с его была просто крохотной. Амо казалась ему драгоценной фарфоровой куклой в одном экземпляре, которую нельзя было измерить ни в какой сумме. Будь то сотни, тысячи, миллионы или миллиарды, она была бесценна и сногсшибательна. Поэтому он слегка приостановился, когда нужно было обхватить талию Эмпул. Его рука застыла в оцепенении с легким подрагиванием пальцев и дико колотящимся мизинцем. Амо на данную реакцию лишь мило улыбнулась, тихо фыркнув без доли насмешки. Она мягко взяла его руку и положила себе на талию, проведя указательным пальцем по тыльной стороне ладони. У Рудо по коже пошли мурашки от такого жеста. Его заставил продрогнуть маленький недлинный ноготок со свежим еле блестящим покрытием. Он словно содержал в себе все те чувства, что накопились за это время. Амо повернула голову в его сторону и ехидно улыбнулась: — Веди. Парня словно вывели из долгого и глубокого транса, вызванного прикосновением ее ногтей. Он встал на цыпочки, глубоко вдохнул и сделал шаг назад. Эмпул двинулась следом за ним. Секунду потоптавшись на месте, Рудо повел вперед, повторяя прошлое действие. Затем влево, а потом вправо. Его шаги были крайне неуверенными и неуклюжими. Даже в такие моменты его не покидали тревожные и навязчивые мысли. Суребрек делал это всё, думая, что вот именно сейчас он наступит ей на ногу и испортит всё. Спина разгорячилась, а ладошки похолодели. Но он продолжал вести, отталкивая свою думу в виде назойливой тучи мух и мошкары. В моменты он спотыкался, выбрасывая короткое и виноватое: «Извини». Однако Амо не сердилась и не была чем-то расстроена. Она лишь скользила по паласу, подобно облаку на небе или порхающей бабочке в воздухе. Эмпул неожиданно встала вплотную, сплетя их руки, и глянула в алые глаза друга: — Рудо, — тихим шепотом произнесла она у самого уха. Его мочку обдало горячее дыхание, вызывающее слушать, но вслед за этим ничего не последовало. Амо только раскрутилась и вытянулась, расцепив замок. Она крепко держала его за руку, придавая уверенности. Затем вернулась на стандартное расстояние. Парень понял. Эмпул намекнула расслабиться и насладиться моментом. Рудо крепче подхватил ее ладонь, уже взяв ту полностью, а не только кончики пальцев. Подошел ближе и увереннее обхватил талию. Если Амо была намеренна в своих действиях, то он ей не собирается уступать и показывать слабину со страхом. Теперь его шаги тоже казались невесомыми, как и мысли. Они полностью отчистились от былой грязи и смуты, что заставляла его мучиться. Рудо и Амо напоминали пару ширококрылых бабочек над пышным тюльпаном с розовыми лепестками. Суребрек ведет ее, маня крылом, а девушка мягко порхает, поддаваясь теплому весеннему ветру. Прокружив последний круг, парень подхватил ее и приподнял над землей, а Эмпул легко порхнула вверх с поджатыми ногами, положив обе ладони ему на плечи. Музыка закончилась. Они оба рухнули на мягкую постель, выдохнув полной грудью. Рудо чувствовал, как начали гореть от боли его стопы, а руки затекли, проходя неприятной невидимой крапинкой. Амо тяжело дышала, прокручивая кисти рук, что не меняли свое положение около трех или более минут. Эмпул решила перевернуться набок. Но когда она открыла свои зажмуренные глаза, то встретилась с знакомыми для нее бордовыми зрачками. Они больше не были наполнены переизбытком страха перед неизвестным. В море, где недавно бушевал неистовый шторм, воцарил явный и умиротворяющий штиль. Волны больше не били о зазубренные временем скалы, морская пена не бурлила, заставляя тухнуть еле видный блик в глазах. Амо тихо посмеялась, опустив веки, а затем подняла на Рудо взгляд. На ее лице читалась бесконечная нежность и тихая радость. В ответ Суребрек покрылся легким румянцем и поджал нижнюю губу, но сразу же расслабился, согревая ее теплом своего взгляда. Пока они глупо смотрели друг на друга, Эмпул почувствовала, как парень зацепил ее ладонь, нежно обхватывая своей. Грудь начали щекотать мягкие и бархатные крылья бабочек. Девушка затаила дыхание, заглядывая в его глаза в поисках ответа на свои чувства. Его зрачки слегка подрагивали от осознания происходящего. Но Рудо не торопился отступать или бежать, как и было в его мыслях до этого. Парень был намерен оставаться в таком положении сколько понадобится, делясь с ней своим искренним теплом. Суребрек почувствовал, как Амо положила свою вторую ладонь поверх его, подтянула их крепкий замок к груди и придвинулась чуть ближе так, что их лбы упирались друг в друга. Теперь он ощущал тепло ее дыхания и блеск оранжевых овечьих глазок, которые, казалось, читали его словно открытую книгу, подцепляя тонким пальцем страницы и с шелестом переворачивая. Строка за строкой. Лоб горел от такой близости и нежности, однако это не было чем-то, что пугало его или обжигало. Нет, наоборот, хотелось вопреки всему придвинуться ближе и уткнуться носом в шею, обняв тонкие плечи. Согреться и наконец-то по-настоящему успокоиться впервые за всю жизнь. Амо неожиданно отстранилась, высвободив одну из рук. Пока Рудо приходил в себя от резкой смены обстановки и непонимания, что пошло не так, она потянулась к краю хлопкового одеяла и накинула его поверх них. Оно обдало неприятным и колючим холодом, от которого по коже пошли мурашки, а позвоночник весь продрог. Суребрек зажмурился от нелюбви к резкой смене обстановки и морозу. Но стоило ему открыть глаза, как нежно-голубой свет от неоновой ленты за секунду потух, а со стороны Амо донесся звук пластикового пульта, который она положила на прикроватную тумбу. Эмпул со вздохом плюхнулась на подушку и уткнулась в изгиб его шеи. У Рудо перехватило дыхание. — А-Амо, я же должен в зале… — тихо прошептал он, неловко бегая глазами по темной каштановой макушке. Девушка заерзала на месте, шурша покрывалом, и подняла на него ехидные глаза: — А ты против? — добро усмехнулась она. — Нет, ни капли, — уже уверенно глянул на нее Рудо. Суребрек положил руку на ее спину и уткнулся лицом в шелковистые волосы. У него всегда были проблемы со сном, и уснуть удавалось редко. Парень испугался, что в этот раз не повезет и он может случайно разбудить Амо посреди ночи. Но заслышав тихое сопение рядом, Рудо и сам не понял, как его веки отяжелели, и он благополучно закрыл их, предаваясь Морфею.