О Генах и прорабах

Действующие лица Геннадий Петрович Азаров (Азирафель) – ангел и по совместительству сотрудник музыкального музея-заповедника П.И. Чайковского в г. Клин Антон Леонидович Воронов (Кроули) – падший ангел, в настоящем времени ради интереса ставший прорабом на стройке каркасных домов Мадам Трифонова (Мадам Трейси) – соседка Геннадия Азарова и таролог в социальных сетях Был чудесный день. Один из первых поистине теплых весенних дней после продолжительной серой подмосковной зимы. Антон не имел никакого отношения к столь мрачным русским зимам. Он мало к чему имел истинное отношение. Своим лучшим демоническим творением Воронов считал МКАД, где люди тратили часы своей жизни на извилистых развязках и впадали в гнев, который выплёскивали друг на друга прямо в пробках; в комментариях на картах и социальных сетях, тем самым разнося ненависть среди других пользователей сети. До создания интернета и социальных сетей люди додумались сами – падший лишь устраивал небольшие «поджоги» в комментариях. Сущая мелочь по сравнению с деяниями человечества. «Волга» Антона плавно объезжала все выбоины на шоссе, появившиеся после продолжительной снежной зимы. К плохому асфальту Воронов все же тоже приложил свои ручонки: асфальт плохо приживался на русской земле. – А люди любят – они стоят с букетами в метро, как будто ждали свидания целый год… – напевал себе под нос Антон, отбивая пальцами ритм по рулю. Он мчался со скоростью 150 километров в час по Ленинградскому шоссе, чудесным образом превышая конструктивные ограничения своей ласточки, на свидание со своим любимым ангелом. Точнее, он мчался выполнить просьбу любимого ангела. Он пока не стал «его», но Антон намеревался изменить этот статус в ближайшее время: небольшими шажками достичь своей цели, тем самым не быть слишком быстрым для него. Просьба Геннадия Азарова заключалась в малом – довезти до Клинской городской библиотеки, в которой должна состояться встреча местного читательского клуба. Геннадий пытался уговорить Антона сходить с ним, но последний от этого всячески отнекивался. Хоть он и любил ангела, но читать он так же не любил, как и общаться с незнакомцами. Ангел в этих вопросах был полной противоположностью: книги заполняли всю его квартиру и любую плоскую поверхность в ней, а общение с людьми было его работой как музейного сотрудника. Ведь именно так он мог сеять разумное, доброе, вечное в головы людей. Воронов любил проводить время с Азаровым. Делал порой невозможные вещи, лишь бы улыбка ангела сияла как никогда. Например, ему удалось достать билеты на балет «Щелкунчик» в Большой театр на вечер 31 декабря. Сходил в один кабинет, поговорил с кем необходимо, пару дьявольских вмешательств и вот заветные билеты были у него на руках. То счастье, которое излучал Геннадий, ощущали все присутствовавшие в театре. Антон бережно хранил воспоминание об этом вечере в своей памяти. «Волга» неторопливо подъехала к подъезду трёхэтажного многоквартирного дома в центре города, где жил ангел. Взглянув в зеркало заднего вида, Антон осознал, что совершенно забыл, как следует подготовиться ко встрече с Геннадием. Насколько он жалко выглядел после работы прорабом на стройке. Там он занимался мелкими пакостями, например, случайным образом на стройке пропадали все разводные ключи при монтаже сантехники или резьба на всех крепежах неожиданно имела иное направление, отличное от привычного. Да и ходить по стройке в красной каске приносило своего рода удовольствие. Конечно, эта работа эта была не подстать демону, но и Антон не был обычным демоном. Какой демон был влюблен в ангела? Он нервно провел рукой по ярко-рыжим волосам, пытаясь им придать привычный лоск, но они совершенно не поддавались укрощению. Ему не хотелось пускать чудеса на такую ерунду. Антон глянул на замысловатые наручные часы. Время уже поджимало, Геннадий, возможно, ждет его приезда. «Лоск, лоск, лоск… ничто не придает ей лоска, как наш воск» – Антону вспомнились строки из провинциальной рекламы автомобильного средства прошлых лет. – Воск! – воскликнул он и выскочил из машины. Где-то в багажнике должна была заваляться баночка, с помощью которой он придавал лоск своей «Волге». Антон хорошо заботился о своей машине. И, действительно, среди инструментов, которые могут пригодиться для ремонтных работ всех видов, оказалась прозрачная баночка с красной наклейкой. Вся заляпанная, но это мало волновало демона сейчас, как и бардак в багажнике. Именно это средство могло укротить непослушные пряди волос. Он повернулся к стеклу пассажирского сиденья и, используя его как зеркало, начал судорожно наносить воск на волосы и укладывать их. Тем временем за его попытками прихорошиться наблюдала соседка Геннадия – Мадам Трифонова. Так её все и называли и никак иначе. И никто и не вспомнит откуда пошло употребление «мадам» – то ли от того, что она происходила из дворян, то ли от сомнительной репутации. О муже мадам Трифоновой никто никогда не слышал. Мадам Трифонова часто видела Антона и его машину под своими окнами, ведь над её квартирой жил скромный музейный работник Геннадий Петрович. Ей не составило труда понять, какой интерес у Антона к Геннадию Петровичу. Она даже сделала расклад таро для этих двоих и была крайне довольна результатом. Мадам Трифонова была широких взглядов и жила без каких-либо предубеждений. Антон производил приятное впечатление рукастого парня, ведь она не редко видела, как он, в ожидании Геннадия, что-то проверял под капотом своей машины, тщательно вытирал кузов, от чего «Волга» блестела, словно вчера сошла с конвейера. Именно такой парень, по мнению Мадам Трифоновой, и был необходим немного неловкому и неуклюжему Геннадию Петровичу. А еще Антон был дьявольски красив, опять же, по её мнению. Тем временем Воронов закончил укладывать волосы, приобретя свой более привычный вид сердцееда и обольстителя. Природа у него такая – искушать. Он опять нервно провел рукой по волосам и, не задумываясь, вытер остатки воска с рук о штаны. А баночку кинул в бардачок машины. Антон посмотрел на руки и понял, что чего-то не хватает, а именно цветов – обязательного атрибута любого приличного свидания. Как назло, вокруг не было ни одного цветочного магазина. Он огляделся по сторонам и обратил внимание на клумбу у дома. Настоящим чудом было то, что уже распустились первые тюльпаны и именно любимого желтого цвета Геннадия. Присутствие ангела в этом доме оказывало исключительно положительный эффект на окружающую обстановку. Не задумываясь, Воронов сорвал тюльпаны с клумбы. – А вы, оставшиеся, растите лучше! – прошипел он на клумбу с ещё не до конца распустившимися цветами. Те покорно задрожали. С ним лучше не спорить. Падший еще раз глянул на себя в отражении автомобильного стекла. И ещё раз провел рукой по волосам. – Теперь ты выглядишь как черт, – подбадривал он себя таким образом. В боевом настрое он решительно зашел в подъезд. Любой, кто встретил бы его сейчас по пути, постарался пройти максимально незамеченным. Но только не мадам Трифонова. – Здравствуйте, Антон Леонидович! – мило поприветствовала его женщина, стоя в дверном проеме своей квартиры, – а вы к Геннадию Петровичу? – она позволила оценивающе посмотреть на мужчину и его цветы, один из тюльпанов безвольно повис, – Это хорошо. Он мне давеча жаловался, что в ванной проблемы с краном. Не посмотрите? Он сам-то не починит, да и вам не признается в проблеме. Мадам Трифонова отлично знала свое дело. Она считала, что если Антон Леонидович покажет, что умеет не только красиво ухаживать, но и решать бытовые вопросы, то Геннадий Петрович должен упасть в объятия дьявольски красивого мужчины с признаниями в вечной любви. – Нгк, – хмыкнул мужчина и продолжил путь мимо женщины. В каждом подъезде было по такой соседке, да и не по одной. Сейчас его мысли были заняты тем, как объяснить появление цветов, что значит этот жест. Ангел же не глупый, поймет с какой целью дарят цветы и что хотят этим сказать. С краном он потом разберется. «Влюблённый волк уже не хищник…» – подумалось мадам Трифоновой, когда Антон Леонидович скрылся на 3 этаже. Оказавшись перед дверью, Антон готов был постучать, но Геннадий Петрович крикнул через дверь: – Проходи! Не заперто! Я сейчас подойду! Антон прошел в квартиру и огляделся. Конечно, он знал всё в этой квартире, но каждый раз подмечал изменения. Вот новая книга на полке, счета за коммуналку, а вот очередная безделушка с совместной прогулки или театральная программка. Такие мелочи вселяли в падшего надежду, что его чувства могут быть взаимны, поэтому ангел и дорожит всеми вещицами, которые могут быть связаны с ним. А где же его дорогой Геннадий? В гостинной его нет, на кухне тоже. В спальню он не заглядывал. Ведь он приличный демон. Антон снова начал нервничать и ходить по коридору небольшой квартиры и репетировать как вручить цветы. Как это делают люди? Что они говорят в таких случаях? – Так. Нужно вручить цветы, – бормотал он под нос, – нужно что-то сказать обязательно. Надо сказать… Геннадий… Почему Геннадий? Нет, Генарек… Генасик? Гена! Гена, помнишь ты говорил, что тебе нравятся цветы… Блять! Нет, длинно! Гена, вот те самые цветы любимого цвета! – он протянул руку, словно вручал букет, – Нет, надо сказать: «Гена, возьми!», нет. Гена, на! Гена, на! – он снова вытянул руку в жесте дарения. В этот момент Антон оказался напротив двери ванной комнаты, которая резко распахнулась и перед ним предстал Геннадий во всей красе. Точнее, все же часть красы была прикрыта полотенцем. Ангел был шокирован от столь интимной встречи и внешним вида Антона. Цветы, прическа – все говорило о некоторой (поспешной) подготовке. Он надеялся, что те странные следы на брюках были… грязью. Но в этот момент, неожиданно и для себя, Геннадий принял истинный ангельский облик в виде сияющего многокрылого и всевидящего существа. – Бля! Ангел в ванной! – воскликнул падший. У демона от истинного вида ангела что-то закоротило в черепной коробке. Искры полетели, как от перегруза на трансформаторной подстанции в пиковые часы, свидетелем чему он был не так давно. Антон был сражен окончательно. – Как тебя ебать? – единственное, что могла выдать последняя клетка мозга. – Не надо меня ебать! – пискнул ангел. Хотя в истинном облике голос его должен быть звучнее, вселять страх божий. Такие выражения да из уст ангела… кстати, об устах. – Откуда ты это сказал? – клетка мозга пала смертью храбрых. – Антон! – возмутился Геннадий Петрович и принял свой привычный вид порядочного музейного сотрудника, – и как это все понимать? Потрудись объяснить! Антон виновато посмотрел на Геннадия. Тот выглядел крайне недовольным таким поведением. Такой тон ангела сразу отрезвлял и ставил на место. Почувствовал себя на месте провинившегося муженька, которому любимая жёнушка готова отвесить затрещину за позднее возвращение домой с перегаром. – Это тебе, – он снова протянул цветы, в надежде, что ангелу они понравятся, и он сменит гнев на милость. На мгновение на лице ангела появилась блаженная улыбка. Но он сразу сменил её на беспристрастное выражение. – Это не объясняет твое последующее поведение, – уже мягче сказал Геннадий Петрович, – что ты делал под дверью ванной комнаты? Антон чувствовал, как его загоняют в угол. Он становится все ближе к признанию, после которого их отношения кардинально изменятся. Вот только в какую сторону? Решение будет за ангелом. Что, если тот не захочет иметь ничего большего? Или не поверит, что падшие могут испытывать любовь, тем более к эфирному существу. Один конкретный демон к одному конкретному ангелу. Воронов замялся. Еще одна проблема заключалась в том, что он просто-напросто не мог произнести слово «любовь». Он не мог долго сопротивляться внимательному ангельскому взору и решил действовать. Иначе пройдет не одна тысяча лет. – Я репетировал. И, предугадывая вопрос, репетировал признание. Признание в… – он попытался произнести, но вместо заветного слова было лишь змеиное шипение, – да блять! – выругался он от негодования. Как сказать? Намекнуть? – Ты мне очень-очень нравишься, – сказал Антон на выдохе и не смотрел на ангела. Он боялся реакции на признание. Если скажет ему уйти и не появляться – он выполнит эту просьбу. – Антон, посмотри на меня и еще раз повтори, я не расслышал твоих слов, – Геннадий звучал совсем мягко, утешающе. Как и подобает ангелу. Или Воронову это послышалось? Демон повернул к нему голову и, сняв очки и смотря в глаза, уверенно сказал: – Ты мне очень-очень нравишься. Даже больше, но я не могу произнести это слово… – он изучал реакцию ангела. Тот… тот светился. Во всех смыслах. – Ох, Антон, – Геннадий протянул руку и принял цветы, а другой рукой нежно прикоснулся к его щеке и погладил большим пальцем очень осторожно, как самое ценное и хрупкое, – я всегда это чувствовал. И… это всегда было взаимным. Мне стоило признаться тебе ещё очень давно. Я совсем забыл, что ты не чувствуешь любви вокруг себя. Простишь меня за это? – на глазах ангела были слезы. Какие они глупцы. – Конечно, прощу, Гена, ангел мой, – он протянул руку к любимому и тоже коснулся его щеки, вытирая слезы, которые не удержал. – Могу я поцеловать тебя? – хрипло спросил Азаров. Ответом на это стало мягкое прикосновение губ демона к губам ангела. Во второй раз за день Воронов испытал короткое замыкание. Он никогда не думал, что целоваться с ангелом будет так приятно. «Сердце греет» – именно так однажды ангел объяснил чувство любви. Сейчас Антон мог почувствовать это тепло. *** – Никогда не думал, что просьба подвезти тебя в литературный клуб так изменит наши отношения. А про проблемы с душем мог бы сказать. Я бы починил.