Последняя запись в блокноте.

Тусклый свет фонарей расплывался по мокрому от дождя асфальту. Машины шипели шинами по лужам, редкие прохожие прятали лица под зонтами, а где то далеко выла сирена скорой помощи. Хёнджин стоял у окна отдела и смотрел вниз, на перекрёсток, где мигал красный свет светофора. Стрелка на настенных часах достигла отметки в три часа ночи. Хван не спал почти сутки. Большую часть времени уходило на расследование преступления и опрос свидетелей. — Ты снова не ел,- голос прозвучал спокойно, почти безэмоционально. Хёнджин даже не обернулся сразу, он и так знал, кто вошёл. Йеджи поставила бумажный стакан с кофе рядом с его рукой. Американо, без сахара. Она сняла мокрое пальто и прошла к доске расследования. Всё как всегда: ровная осанка, холодный взгляд, в котором почти невозможно было что то прочитать. Йеджи не суетилась. Даже когда находили тела, когда свидетели срывались в истерике, даже тогда, когда подозреваемые начинали кричать ей в лицо. Она просто спокойно смотрела, оставаясь неподвижно, будто уже знала, чем всё закончится. Хёнджин иногда думал, что именно это его и пугало, и одновременно тянуло. Он открыл блокнот, сам не замечая, провёл пальцем по исписанным страницам: «Йеджи пьёт только горячий кофе, даже летом.» «Во время допроса всегда касается пальцами кольца на правой руке, если нервничает.» «Не любит громкие места.» «Когда злится, то говорит тише.» «У неё бессонница.» Все эти заметки были сделаны не так давно. Всё что Хван замечал о напарнице - сразу записывалось. Он резко захлопнул блокнот. Йеджи обернулась. — Что? — Ничего. Она смотрела несколько секунд слишком внимательно и долго, а потом отвернулась. — Наш подозреваемый снова солгал о времени смерти,- начала она.— И я думаю, он знает жертву гораздо лучше, чем говорит. Хёнджин кивнул, стараясь сосредоточиться на деле. На фотографиях жертв лица были прикрыты белыми тканями. Серийный убийца оставлял возле тел кассетные плееры с одной и той же записью: обрывками старых песен. «Завтра исчезнут сны..» И плёнка каждый раз заедала на этой строчке. И от этого по коже пробегал холодок. — Думаешь, это связано с потерей памяти у первой выжившей?- спросил Хёнджин. Йеджи медленно кивнула. — Она говорила, что не помнит лицо человека, только голос. Тишина повисла между ними. За окном снова сверкнули фары. Хёнджин поймал себя на том, что смотрит не на доску, а на отражение Йеджи в стекле. Он слишком часто начал это делать. Слишком часто замечал, как она хмурится, когда читает отчёты, как едва заметно морщит нос от слишком крепкого кофе, как иногда устаёт и на секунду прикрывает глаза, думая, что никто не видит. Это было неправильно, работа всегда стояла у него на первом месте. Он не позволял себе привязываться - люди уходят слишком быстро. Умирают, предают, исчезают. Но Йеджи почему то всё равно оставалась в его голове. *** Они сидели в машине около дома одного из свидетелей уже около часа. Дождь барабанил по крыше. Хван отвел взгляд к окну. — Ты странный сегодня,- сказала Хван. — С чего ты взяла? — Иногда смотришь на меня так, будто пытаешься что то запомнить,- девушка посмотрела на Хёнджина, держа руки на руле. Её взгляд почти не читался. Он замер на секунду, сердце сильно ударилось в груди. — Что ты записываешь в блокнот?- кивнула она на блокнот Хвана, лежащего у него на коленях. Её голос стал чуть тише. Пальцы Хёнджина чуть напряглись. — Заметки по делу,- придумал парень на ходу. — Врёшь,- сказала она без обвинения, скорее как факт. Он чуть нервно усмехнулся. — А ты всегда такая наблюдательная?- она хмыкнула, слегка пожав плечами. *** Они ехали обратно в участок. Свидетель не смог рассказать больше деталей о преступлении, пришлось задержаться ещё на час. Ливень был таким сильным, что дворники почти не справлялись. Они двигались по стеклу судорожно, с неприятным скрипом, размазывая воду и свет ночного города в одно мутное пятно. Фары встречных машин вспыхивали ослепляющими белыми полосами, отражаясь в мокром асфальте. Йеджи крепче сжала руль. — Мы должны были уехать час назад,- тихо сказала она, не отрывая взгляда от дороги. Хёнджин сидел рядом, устало откинув голову на подголовник. В салоне пахло кофе и мокрой тканью. — Ты сама пыталась узнать больше деталей от свидетеля. — Так в этом и заключается моя работа. Он усмехнулся уголком губ. В машине стало тихо, только дождь бил по крыше с такой силой, будто хотел проломить металл. Красный свет светофора отражался на лице Йеджи короткими вспышками. Хёнджин смотрел на неё искоса: на напряжённую линию её челюсти, на пальцы, крепко держащие руль, на усталость под глазами, которую она всегда скрывала. — Ты устала,- сказал вдруг парень. — Мы оба устали. — Нет. Ты - сильнее обычного. Она ничего не ответила, только переключила поворотник. Машина плавно свернула на пустую дорогу возле реки. Ночь здесь казалась особенно чёрной - фонари мигали через один, а дождь превращал всё вокруг в размытые тени. Хёнджин уже хотел что то сказать, когда заметил, как Йеджи резко нахмурилась. Свет ударил в лобовое стекло внезапно. Из за дождя встречная машина буквально вылетела из темноты на огромной скорости, потеряв управление на мокрой дороге. Время будто замедлилось. Йеджи резко вывернула руль, шины истошно заскрипели по асфальту, машину повело в сторону. — Йеджи! Удар. Грохот металла разорвал ночь. Что то тяжёлое впечаталось в бок машины, стекло взорвалось тысячами осколков, и мир перевернулся в хаосе света, дождя и боли. Хёнджина швырнуло вперёд, ремень безопасности впился в грудь так сильно, что стало невозможно вдохнуть, в ушах стоял оглушающий звон. Машину закрутило. Снаружи всё смешалось: чёрная вода, вспышки фар, бетонное ограждение, потом - резкий удар. И наконец тишина, прерываемая только каплями дождя. Хёнджин тяжело вдохнул, чувствуя вкус крови во рту, перед глазами всё плыло. Он повернул голову. Йеджи. Она сидела неподвижно, уткнувшись лбом в уже сдувшуюся подушку безопасности. По её виску медленно стекала кровь, смешиваясь с дождевой водой, капавшей через разбитое окно. — Йеджи..- голос сорвался. Он попытался дотянуться до неё, но руку пронзила боль.— Йеджи, эй.. посмотри на меня... Она слабо пошевелилась, судорожный вдох. Йеджи медленно повернула голову. Даже сейчас - бледная, раненая, она смотрела на него с этим своим спокойствием. — Живой?..- едва слышно спросила она. Хёнджин хотел ответить, но мир перед глазами уже начинал тонуть в темноте. Последнее, что он почувствовал - холодные пальцы Йеджи, сжавшие его руку среди шума дождя и битого стекла. *** Запах больницы, монотонный писк аппаратуры. Хёнджин медленно открыл глаза. Голова раскалывалась так, будто внутри черепа били стекло. — Он очнулся,- прозвучал чей то голос. Врач. Чужие лица. Хёнджин нахмурился. — Где я?.. — Вы попали в аварию. У вас сотрясение и частичная амнезия. Он попытался подняться, но тело прошило болью, и тогда дверь палаты открылась. Девушка вошла тихо. Она была в больничной одежде, с капельницей и пластырем у виска. Она остановилась возле кровати и замерла. Хёнджин смотрел на неё несколько секунд. Красивое лицо, даже немного знакомое, но внутри пустота. Он не помнил, кто она. — Вы.. Девушка едва заметно дрогнула. — Хван Йеджи,- спокойно сказала она.— Твой напарник. Что то странно кольнуло в груди, будто организм помнил раньше, чем разум. Йеджи села рядом и положила на тумбочку его потрёпанный блокнот. — Ты постоянно его носил. Хёнджин медленно взял его в руки, открыл и начал читать, страница за страницей. Её имя, её привычки, её улыбка, её голос. Пальцы дрогнули. Он листал быстрее, слова расплывались. Будто это были записи чужого человека. Но почему тогда сердце сжималось так сильно? — Я.. писал это? Йеджи молча кивнула, в её глазах впервые было что то живое, даже, разбитое. — Ты ничего не помнишь? Он смотрел на неё долго, пытался ухватиться хоть за что то. За голос, за взгляд, за чувство. Но память была пустой комнатой, и от этого становилось страшно. — Прости.. Йеджи улыбнулась очень слабо и устало. — Всё нормально,- ответила девушка, но глаза выдавали печаль. Это было не нормально и оба это знали. Он не помнил её лица в воспоминаниях, не помнил их разговоров, не помнил, когда он начал смотреть на неё иначе. И от этого стало больно.