На грани точки невозврата

🐉🐇 

——————————————————

Дверь в маленькую комнату открылась. По первому впечатлению, мужчине действительно казалось, что ничего в этом доме не изменилось с последнего его визита к своему бывшему «наставнику». К спальне, куда он намеревался пройти, это мнение тоже относилось: тускловатые зеленые обои с изображением цветов, старая простенькая деревянная мебель, ажурный белый платок возле окна, на котором стоял пустой горшок, и, конечно же, неизменный советским традициям пестрый ковер над кроватью. Проведя взглядом по всему помещению, на последнем элементе интерьера мужчина заметил лежащую фигуру. Человек или…то, что имело вид живого существа лежал почти у стены, укрытый тонким одеялом. Китай устало вздохнул, сжав двумя пальцами переносицу, уже зная, кто жался в углу комнаты. — Это он? — больше с утверждением сказал Китай, чуть обернувшись назад на свою спутницу. — Да, товарищ Хуан Ди, — ответила высокая рыжеволосая женщина, на вид средних лет. Она хоть и пыталась держать голос строже и осанку тверже, но этот образ никак не сходился с ее настолько затравленным и изможденным взглядом. — Уже почти неделю пытаемся его хоть как-то на ноги поставить, но все безуспешно. Слушать никого из наших не хочет. — Мария, «из…ваших»? — переспросил Хуан. — Из наших, — прошла в комнату столица и остановилась возле занятой кровати. Чуть пошарив лакированной красной туфлей под ней, она пнула что-то прямо к ногам брюнета. Взгляд Марии стал еще строже. — Это мы думаем, что он, наш бедненький-несчастненький, тут трупом скоро сляжет от гиподинамии. Хуан опустился на одно колено, стараясь ближе рассмотреть небольшой предмет на полу. Если бы он знал, что он возьмет в руку, то лучше бы надел перчатку — небольшой пластмассовый цилиндр, на котором были заметны небольшие ничем не подтертые линии деления. Даже при небольшом освещении, если внимательно всматриваться, можно было заметить небольшие буквы на латинице «BD». Китай сжал использованный шприц ладонью, в моменте забыв о своей чрезмерной брезгливости. Его длинный хвост, который успел появится, как только он заметил горе-наследника русского народа на постели, стал раздраженно бить пушистым концом по полу. — А он решил мне тут от передоза коньки откинуть! — уже на высоких тонах продолжала Москва. — Это он при мне концерты такие устраивает, а как только мне нужно отлучиться, то сюда вечно кто-то приезжает! И самое страшное — этот юный несостоявшийся партизан напрочь отказывается просветить меня, кто к нему приезжает и кто пускает этих людей к нему!!  — Мария! — встал на ноги темноглазый дракон, подняв ладонь в знак молчания. — Оставь нас с Русланом Варламовичем наедине. Девушка перестала сверлить взглядом ком в углу комнаты и резко подняла раскрытые глаза на иностранца. Немного оцепенев от резкой перемены атмосферы и сил в комнате, она простучала каблуками по скрипучему полу и напоследок, перед тем, как хлопнуть дверью, с ноткой материнского волнения, предупредила. — Я…Мы даем вам шанс, что нам поможете. Еще раз мальчика кто-то тронет, уверяю, последствия будут плачевными для всех. Хуан кратко кивнул, как бы показывая свое понимание ситуации и выражая лишь благие намерения. Как только дверь в небольшое помещение закрылась, азиат вновь прошелся вдоль комнаты в целях найти еще какие-нибудь улики обедневшей жизни в этой стране… «Или того, что от нее осталось после развала Советского Союза…»  Приметив обычный деревянный стул у рабочего стола, гость взял его и за спинку с неприятно скрипящим по старой половице звуком протащил к кровати, где все еще под тряпкой, выполняющей роль одеяла, лежал светловолосый парень. Казалось, что все это время, пока Хуан и Мария находились в комнате, перед ними лежал труп. Безмолвный, грязный труп. От отвращения к данному сравнению, Ди нахмурил черные брови. Он не знал, что больше вызывало у него такую звериную ненависть : слабость мальчишки, наглость и бесчеловечность его новых «друзей»… …или же собственное предательство, когда посчитал, что вести дела с американцем будет лучше, чем попробовать помириться со своим дорогим наставником и товарищем?  — Ну, Россия, — не знал даже, с чего ему начать диалог. — Может расскажешь мне, почему заставляешь своих людей волноваться? Марии Ивановне пришлось приложить очень много усилий, чтобы вырвать меня от дел в своей стране и привезти сюда.  Он хотел бы продолжить, как услышал краем уха небольшой смешок в зеленую стену. Объект переживаний стал подавать признаки жизни. Уже неплохо. Однако словесного ответа спустя несколько секунд так и не последовало, поэтому гостю пришлось вновь начать говорить. — Я понимаю, что твой…— Хуан Ди запнулся, осмысливая актуальность своих слов. — Варлам Михайлович был чересчур строг к тебе и позже ты попал под дурное влияние. Но принимать такие опасные «подарки» от американцев не выход! Китаец пытался держать голос строже с целью донести до мальчика опасность наркотических веществ, особенно, когда никто иной кроме него самого имеет цель сейчас отгородить младшего от их принятия. Однако в глазах Китая отражалась глубокая печаль и волнения за этого мальчишку, которого когда-то еще младенцем принёс из глубины таежных лесов прекрасной, но строгой к чужакам Сибири в этот дом. Он протянул руку с желанием прикоснуться к сгорбившейся спине на матрасе, однако… — Прекратите изображать эту дурацкую заботу, — послышался из-под одеяла тихий осиплый голос. — От этого еще противнее. Просто забирайте, что вам тут нужно и проваливайте. Рука старшего отдернулась, так и не прикоснувшись к исхудавшему телу. Ему хотелось как-то оправдаться, уверить Руслана, что он пришел лишь из хороших побуждений и, что там говорить, желанием спасти от разрухи и того, что сделало со страной ее новое руководство. На самом деле, насчет своей занятости, он немного преувеличил, чтобы вызвать некий стыд у младшего за доведенное до наркотической ломки состояние — ведь как только зазвонил телефон с координатами такой знакомой переговорной линии, он, не раздумывая, запросил первый самолет из Пекина в Москву, чтобы как можно скорее увидеть Россию. — Если вдруг чего-то боитесь, — неожиданно продолжил Руслан, — то я не болею…вроде. Зараженные иголки не действуют на Эонов-полукровок так же, как и они не подверженны подхватить какое-либо венерическое заболевание, господин Хуан Ди. В тесной темной комнатушке повисла тишина. Она тянулась настолько долго, что младшему подумалось, что его наконец-то покинули и оставили в покое. Но тяжесть на спине не переставала уходить, а словно еще сильнее стала давить прямо сквозь ослабшее тело. Веки приоткрылись и взор слегка напуганных голубых глаз медленно показался из-за плеча. — Х…Хуан? — жалобно вопросил юноша. С ужасом глаза раскрылись, встречаясь со змеиным янтарным прищуренным взглядом. Глаза напротив излучали желтое свечение, сквозь которое можно было узреть два по-кошачьему суженых зрачка. Перед парнем словно сидел дракон из средневековых европейских сказок или китайских мифов. Однако взор этот не сулил ничего положительного по отношению к виновнику спектакля. Резко, в одну секунду, Руслан почувствовал крепкую хватку и боль в предплечье, а затем и по всему телу, не заметив, как оказался на полу комнаты. Ударившись головой о старые доски, он по привычке прижался к ножке стола, стоявшего напротив кровати, и попытался закрыться руками. Однако старшему это не понравилось, и его довольно грубо схватили за тонкие запястья, разведя чуть в стороны, тем самым открывая лицо. — Да как тебе пришло в голову даже думать обо мне в таком отвратительном ключе?!! — послышался мужской резкий крик прямо в лицо светловолосого парня. — Не смей и сравнивать меня с твоими гнусными новыми товарищами, готовыми в любой момент разодрать ослабшего по частям и при этом даже не чувствовать ком в горле от своих грязных поступков!  Расстроенный из-за слов Руслана мужчина даже не заметил, как стал больше, выставляя на показ свои витиеватые рога, и как огромный хвост бил из стороны в сторону, который уже норовил в настигнутой ярости хозяина снести пару тройку вещей, стоящих поодаль на прикроватной тумбе или подоконнике. — Я спас тебя! Я принёс тебя в этот дом! — Неустанно продолжал выносить всю накопленную злость и тревогу Китай. — Она требовала отдать тебя Варламу, хотя я бы лучше тебя воспитал! Был толк хотя бы после его смерти! Но я ЕЁ послушал! Теперь уж нет! Иди, пляши под дудку этих двух англо-саксов! Иди и продай благополучие своих людей за очередную дозу и американский бургер! Такой мордашке ведь теперь никто не откажет!.. На последнем слове голос Хуана сорвался, проглотив последний слог, как только услышал испуганный вздох напротив. Немного успокоившись, он наконец-то смог посмотреть на лицо напротив. Потемневшие синие, замыленные от пролитых слез, глаза были раскрыты в ужасе, а из них с еще большим рвением стекала влага. Рот был приоткрыт в отдышке, где на выдохе от непроизнесенных в бессилии слов вылетали лишь редкие звуки и свист воздуха. Сквозь кожу запястья смуглыми пальцами чувствовалась учащающаяся пульсация сосудов. Блондинистый парень словно был на грани панической атаки. Однако, несмотря на давление со стороны, брови были нахмурены в некой обиде на оскорбление и непринятие. — Руслан! Большие ладони на спине, излучавшие тепло и заботу, помогли слегка расслабиться. — Моя Полярная Звезда, — печально заскулил Хуан Ди, крепко держа в объятиях русского и чувствуя его голову на плече. — Прости, прости меня! Я не хотел так грубо выражаться! Я ведь так боюсь потерять тебя навсегда! Ты для меня очень важен и… Морозов не мог обнять мужчину в ответ. Он слышал его слова как будто сквозь глубину холодного океана, пытаясь избавиться от слышимых все громче и громче поверх воды слов. «Ты все делаешь правильно.» «Ты важен для меня.» «Мы твои друзья.» «Мы примем всех в нашу дружную европейскую семью.» «Ты такой же как и мы.» и… — …Я люблю тебя, Руслан. НЕТ! Хуан почувствовал резкий удар в грудь. Сильной боли не последовало, однако ощущалось, словно молниеносный холодок пробрал легкие, заполнившись морозным январским воздухом. Он слегка отпрянул от Руслана, неожиданно встретив сопротивление. — Замолчи! — голос Руслана стремительно становился тверже и громче, а все уважительные обращения в это время мигом испарились. — Не говори этого мне! Эоны не могут любить! Они не чувствуют, а лишь подчиняются людям! Ты сам мне это говорил когда-то! — …когда-то! — выпалил в подтверждение азиат. — Но сейчас все иначе! Руслан… Он взял ледяные руки младшего в свои ладони и прижал к своему сердцу. — …Эоны способны испытывать человеческие чувства. Взор лазурных глаз наконец поднялся с пола, заглянув в два янтаря. Руслану хотелось бы в это верить. Очень хотелось! Однако на самом деле, он совсем не знает, кто он такой. После всего, что перед убийством ему наговорил его опекун, СССР, парень совсем запутался, не зная, на какие чувства он способен и имеет ли какие-то права вообще, и это стало очередным толчком в бездну, в которой он беспробудно бродит уже почти десятилетие. Ни человек, ни Бог. Он просто ошибка… «бракованный материал». — Нет, — вырвался из хватки Россия. — Прости. Мне солгали раз и солгут еще. Я больше не могу этого выносить. Я стараюсь справиться, но не могу. — И справиться ты пытаешься с помощью этого? — лицо Хуан Ди вновь помрачнело, как только он выставил использованный шприц перед глазами блондина. — Может прекратишь потакать Штатам? — Ты знаешь, что я не по своему желанию теперь с ним… — Руслан вновь почувствовал, как накатывает паника. — …контактирую. Все из-за этого пьяного старикана-полудурка! Это по его приказу Майкла без допросов пускают в дом, а потом ведет здесь себя словно хозяин всей возникшей ситуации! Еще и Кинг этот… На упоминании Великобритании Хуан Ди отвел взгляд : кому, если не ему знать о черной прогнившей душе британца, способного подсадить правительство и народ чужой культуры и веры на опиум, чтобы потом обокрасть и безжалостно унизить перед своими союзниками. Мимолетно он вспомнил и о Российской Империи… — Руслан, — вздохнул Китай, вновь подтянув к себе дрожащего в приступе истерики мальчишку. — Я знаю, что сегодня мои слова могут ничего для тебя не значить. Он положил ладонь на затылок России, крепче прижав к своему плечу, давая разрешение его эмоциям вырваться наружу. — Но я понимаю твои чувства. И если однажды ты доверишься мне и встанешь на мою сторону, то вместе мы обязательно справимся. «И я никогда тебя им больше не отдам.» — раздалось что-то более темное и собственническое в голове китайца, но он смог сдержаться сказать этого вслух. Спустя пару минут Хуан Ди стал замечать, как тело рядом вновь расслабляется, а всхлипы стали все реже и тише. Но несмотря ни на что, он продолжал держать Руслана, краем заостренного уха услышав тихое — … — Спасибо.