Сбежать от прошлого себя — невозможно.

Ночная прохлада наконец-то опустилась на Токио, принося долгожданное облегчение после безумного дня. В резиденции Шуэй-гуми наступила тишина. Разломанную Чизбургером дверь временно прикрыли тяжелой ширмой, а саму “виновницу” торжества вместе с её вспыльчивым телохранителем давно проводили. Раку стоял на краю деревянной террасы, выходящей в традиционный японский сад. В одной руке он держал тлеющую сигарету, а другой бездумно опирался на деревянный столб. Взгляд его был устремлен в темноту двора, где мерно вздымался огромный пушистый бок спящего Чизбургера. Медведь тихо посапывал во сне, изредка подергивая лапой, словно отгоняя назойливых мух. Итидзё был глубоко погружен в свои мысли. События дня казались дурной комедией. Фиктивные отношения с девчонкой-цундере, которую он помнил еще с пеленок? Стычка с очкариком-маньяком, размахивающим магнумом в доме якудза? Раку сделал глубокую затяжку, чувствуя, как едкий дым заполняет легкие, успокаивая расшатанные нервы. Он так устал притворяться обычным человеком. Порой ему казалось, что монстр, выкованный Иаковом Сидом, только и ждет момента, чтобы вырваться из-под контроля. Он был настолько поглощен призраками прошлого, что совершил непростительную для себя ошибку — потерял бдительность. Годы в Монтане приучили его спать вполглаза и слышать хруст ветки за сотню метров, но уютный токийский вечер и усталость притупили инстинкты. Поэтому голос, раздавшийся совсем рядом, заставил каждую мышцу в его теле сжаться в пружину, готовую к смертоносному броску. — Удивительное животное. Не часто встретишь гризли в сердце Японии, — произнес глубокий, спокойный голос. Раку не вздрогнул внешне, но его глаза мгновенно потемнели, а рука инстинктивно скользнула к поясу, где когда-то висел армейский нож. Он медленно повернул голову. Всего в паре шагов от него стоял Адель Вогнер Кирисаки, глава американской мафии “Улей” и отец Читоге. Свет от бумажных фонарей падал на его лицо, подчеркивая острые, аристократичные черты. Его холодные голубые глаза — те самые глаза, которые Читоге унаследовала, но без её юношеской теплоты — с аналитическим интересом изучали спящего зверя. Мужчина двигался настолько бесшумно, что казался призраком. Раку молча выдохнул струйку дыма, ожидая продолжения. Внутренний радар бил тревогу: этот человек был куда опаснее своего цепного пса Клода. Адель не спеша достал из внутреннего кармана пиджака серебряный портсигар, извлек тонкую сигару и прикурил её от золотой зажигалки. Щелчок механизма показался неестественно громким в ночной тишине. — Знаешь, юный Итидзё, — неторопливо начал Адель, глядя на тлеющий кончик своей сигары. Его голос звучал ровно, как у дельца, обсуждающего котировки акций. — Мой бизнес охватывает множество сфер и континентов. Мы занимаемся логистикой, недвижимостью… и, разумеется, специфическим импортом-экспортом. Раку прищурился. К чему он клонит? — Пару лет назад у нас возникла необходимость списать крупную партию устаревшего, но вполне рабочего армейского вооружения, — продолжил глава “Улья”, переведя свой проницательный взгляд на профиль Раку. — Автоматические винтовки, взрывчатка, пара пулеметов. Обычная рутина. И надо же было такому случиться, что как раз в то время подвернулись очень щедрые и, главное, не задающие лишних вопросов покупатели… Адель сделал паузу, словно давая словам повиснуть в воздухе, а затем произнес: — В округе Хоуп. Штат Монтана. США. Время для Раку остановилось. Сигарета в его руке замерла, пепел сорвался вниз. В ушах внезапно зашумело, а перед глазами вспыхнули картины кроваво-красного тумана Блажи и изувеченных тел бойцов сопротивления. Пули, которые свистели над его головой. Снаряды, отрывавшие руки и ноги его друзьям. Оружие в руках одурманенных фанатиков, кричащих о судном дне и очищении. Медленно, очень медленно Раку повернулся к Аделю Вогнеру. Лицо молодого учителя истории исчезло. На главу американской мафии сейчас смотрел хищник. Взгляд Итидзё стал невероятно тяжелым, холодным и безжизненным — это был взгляд человека, который отнял слишком много жизней и не чувствовал по этому поводу никаких угрызений совести. Шрам в виде слова “Гнев” под рубашкой, казалось, обжег кожу. — Так это… — голос Раку прозвучал неестественно тихо, с легкой хрипотцой, от которой у любого обычного человека по спине пробежал бы мороз. — Так это “Улей” снабдил сектантов “Врат Эдема” оружием? Это не был вопрос. Это было обвинение. Раку сжал челюсти так сильно, что на скулах заиграли желваки. Человек, стоящий перед ним, человек, с чьей дочерью он должен был разыгрывать любовный спектакль, продал пули, которыми убивали его друзей. Которыми почти убили его самого. Адель Вогнер ничуть не испугался перемен в поведении парня. Напротив, в его голубых глазах вспыхнул неподдельный интерес. Он долго, оценивающе смотрел на Раку, замечая всё: и идеальную стойку для атаки, и полное отсутствие страха, и ту темную, леденящую ауру, которая теперь исходила от “обычного” наследника Якудзы. Уголок губ Аделя дрогнул в легкой, почти понимающей усмешке. — Значит, доклады моих людей не врали, — удовлетворенно констатировал босс мафии, выпуская облако густого ароматного дыма. Он наклонился чуть ближе, и его голос обрел новые, уважительные нотки. — Так значит… это ты и есть тот самый “Антихрист”? Раку не шелохнулся, но внутри всё оборвалось. Антихрист. Так называл его Иосиф Сид. Так его называли культисты перед тем, как он перерезал им глотки. Откуда этот человек знает?! Адель тихо усмехнулся, увидев реакцию парня. — Навел же ты там суеты, сынок, — с ноткой восхищения произнес Адель, обводя рукой сад, словно рисуя масштабы разрушений. — В одиночку уничтожить целую армию вооруженных до зубов фанатиков, обрушить империю Сидов и пустить по ветру многомиллионный бизнес… Мои люди в Америке до сих пор находят гильзы и выжженную землю там, где ты прошел. Глава “Улья” сделал шаг назад, заложив одну руку за спину, но не сводя глаз с Раку. — Когда я узнал, что наследник Шуэй-гуми пропадал в Америке в то же время, когда “Отец” встретил свою смерть от рук неизвестного карателя… у меня закрались подозрения. А увидев твою реакцию на выходку Клода — я понял, что передо мной не просто мальчишка. Передо мной профессиональная машина для убийства. Раку выбросил недокуренную сигарету на гравий и медленно раздавил её носком ботинка. Его глаза не выражали ничего, кроме ледяной угрозы. — Если ты знаешь, кто я и что я сделал с теми, кто стоял на моем пути, — процедил Раку, переходя на безупречный, жесткий американский английский, — то какого хрена ты сватаешь мне свою дочь? Адель Вогнер спокойно выдержал этот смертоносный взгляд. — Потому что, — ответил он так же по-английски, мягко, но веско, — в нашем бизнесе нет места эмоциям, Итидзё. Только расчету. И я предпочитаю, чтобы такой монстр, как ты, был на стороне моей семьи, а не против неё. Мужчины замерли, глядя друг на друга сквозь ночной полумрак: элегантный криминальный гений и молодой ветеран кровавой бойни, чьё прошлое только что беззацеремонно вытащили на свет. И только Чизбургер, почувствовав напряжение хозяина, вдруг перестал храпеть, открыл один глаз и издал низкий, предупреждающий рокот, готовый в любой момент разорвать гостя на куски по одному лишь слову Раку. Раннее субботнее утро встретило Токио легкой дымкой и свежестью. Солнце только-только начало золотить крыши высоток, когда Итидзё Раку уже стоял во внутреннем дворе, застегивая легкую повседневную куртку поверх футболки, скрывающей его шрамы. В одной руке он держал папку с медицинскими документами, а в другой — массивный кожаный поводок, который скорее подошел бы для швартовки небольшой яхты. Рядом, переминаясь с лапы на лапу и недовольно фыркая, стоял Чизбургер. Гризли явно не был в восторге от раннего подъема, но плановый визит к ветеринару для проверки уровня сахара нельзя было откладывать. Раку ласково почесал огромного зверя за ухом, и только собрался переступить порог тяжелых ворот клана Шуэй-гуми, как створки раздвинулись сами. Прямо перед ним стояла Читоге Кирисаки. Даже несмотря на ранний час, выглядела она безупречно: светлые волосы с розовыми кончиками идеально расчесаны, фирменный красный бантик на месте, стильная юбка и легкая блузка подчеркивали её спортивную фигуру. В её голубых глазах читалась смесь нетерпения и раздражения. А в нескольких шагах позади неё, сливаясь с утренними тенями, стоял Клод. Телохранитель сохранял отстраненное, ледяное выражение лица. По тому, как скрещены его руки, и по холодному, оценивающему взгляду из-под очков было ясно: он ни на секунду не верит, что его драгоценная госпожа добровольно решила провести выходной с этим “отродьем якудза”. «Умный ублюдок», — мелькнуло в голове Раку. Клод мог быть раздражающим и заносчивым, но инстинкты у него работали как надо. Провести этого цепного пса будет чертовски сложно. Заметив появление Раку, Читоге мгновенно преобразилась. Она натянула на лицо неестественно широкую, лучезарную улыбку и сложила руки в умоляющем жесте. — Доброе утро, милый! — пропела она удивительно звонким голосом, в котором, однако, Раку уловил звенящие нотки фальши. — Сегодня такие прекрасные выходные! Я так хотела поскорее увидеть тебя и сходить на наше первое свидание! Раку мысленно застонал. Свидание. Слово-то какое. Если они не убедят Клода (а через него и отца Читоге, который, как выяснилось вчера ночью, слишком много знает), то перемирие рухнет. “Улей” и Шуэй-гуми устроят на улицах Токио такую кровавую баню, что от города камня на камне не останется. Раку видел последствия войн группировок. Он прошел через одну из них. Повторения этого в своем родном городе он не потерпит. Пока Раку оценивал масштабы потенциальной катастрофы, из-за его спины тяжело выступил Чизбургер. Огромный гризли возвышался над ними, как гора шерсти и мышц. Медведь мгновенно уловил витающее в воздухе напряжение. Его маленькие глазки сфокусировались на Клоде. Зверь опустил голову, обнажил клыки размером с пальцы взрослого мужчины и издал низкий, утробный рык, от которого, казалось, завибрировала брусчатка. Чизбургеру этот человек в очках категорически не нравился. Животные чуют убийц. Рука Клода машинально скользнула под пиджак, к кобуре с магнумом. Раку действовал мгновенно. Он спокойно, без лишней суеты положил ладонь прямо на массивную морду гризли и мягко погладил её. — Спокойно, Чизбургер, — голос Раку звучал ровно, с той самой интонацией, которой он усмирял дикое зверье в лесах Монтаны. — Не надо тут устраивать карательную операцию. Свои. Медведь недовольно фыркнул, обдав Читоге запахом прелой листвы и рыбы, но послушно закрыл пасть, хотя тяжелый взгляд от телохранителя не отвел. Принцесса “Улья” слегка побледнела от близости чудовища, но сдержала порыв отступить. Раку перевел взгляд на девушку. — Извини, Читоге. Свидание — это отлично, но у меня с утра дела. Мне нужно отвести Бум-Бума к ветеринару на осмотр, — он слегка приподнял поводок. — У него диабет, надо проверить уровень сахара, да и просто убедиться, что всё в норме. Давай, пошли со мной. За мной будет должок. Читоге надула щеки, её характер цундере рвался наружу, желая возмутиться, что её первое свидание пройдет в компании вонючего медведя и ветеринарных врачей. Но, помня о задаче, она фыркнула и театрально закатила глаза. — Хмпф. Ну ладно! Ради тебя я готова потерпеть даже этого… гиганта. Клод, сжав челюсти так, что скрипнули зубы, коротко поклонился. — Желаю вам хорошего дня, госпожа, — сухо произнес он. Развернулся на каблуках и твердым шагом пошел прочь по улице, быстро скрывшись за поворотом. Раку облегченно выдохнул, собираясь отпустить поводок длиннее, но Читоге внезапно метнулась к нему. Оглядываясь по сторонам, она схватила его за воротник куртки и резко притянула к себе. — Эй, ты что творишь упрямый фасолевый стручок?! — угрожающе, сквозь стиснутые зубы прошептала она. Её голубые глаза метали молнии. — Клод ушел, но он никуда не ушел! Я его знаю! Он спрятался и будет следить за нами всю дорогу в прицел! Веди себя как мой парень, живо! Её близость обдала Раку тонким ароматом дорогого шампуня и сладковатых духов, что резко контрастировало с запахом медведя. Итидзё закатил глаза. Инстинкты подсказывали ему то же самое: он буквально затылком чувствовал на себе тяжелый, изучающий взгляд из какой-то подворотни или окна. Тяжело вздохнув, Раку поднял свободную от поводка руку. Он шагнул еще ближе к Читоге, нарушая её личное пространство, и уверенно, но без грубости обнял её за плечи, плотно прижав к своему боку. Девушка от неожиданности вздрогнула и вся напряглась, как натянутая струна. Её щеки мгновенно залил густой румянец. Одно дело кричать, чтобы он вел себя как её парень, и совсем другое — ощутить жар его тела и крепкую хватку руки, привыкшей держать оружие. Чизбургер, словно одобряя это, радостно хрюкнул и ткнулся носом в бедро Читоге, от чего та чуть не подпрыгнула. Раку посмотрел сверху вниз на раскрасневшееся лицо “дочери мафии”, чуть наклонился к её уху и, выдавив лучшую фальшивую улыбку для Клода, который точно наблюдал за ними, прошептал: — Вот же вляпались мы с тобой, дорогуша. — З-заткнись и просто иди! — пискнула Читоге, изо всех сил стараясь выглядеть счастливой влюбленной, пока гигантский гризли потащил их обоих в сторону ветеринарной клиники. Ветеринарная клиника доктора Сато находилась на окраине района, и это было единственное место в округе, где не падали в обморок при виде полутонного гризли. Доктор Сато, пожилой мужчина с непроницаемым лицом, уже привык к необычным питомцам якудза, хотя Чизбургер всё ещё оставался его самым экзотическим пациентом. Осмотр прошел на удивление спокойно. Медведь, подкупленный солидным куском свежей рыбы, позволил взять кровь на анализ и послушно терпел, пока доктор светил ему в глаза фонариком. Читоге всё это время стояла в углу кабинета, скрестив руки на груди, и с явным удивлением наблюдала, как Раку — с виду обычный молодой учитель — с невероятной нежностью и уверенностью успокаивал гигантского хищника поглаживаниями по массивной холке. — Что ж, Итидзё-сан, есть хорошие новости, — наконец произнес ветеринар, изучая результаты на мониторе. — Уровень сахара немного упал, показатели стабилизируются. Ваш уход дает свои плоды. Раку облегченно выдохнул, потрепав Чизбургера по уху. — Значит, инъекции можно прекратить? — Я бы не советовал, — покачал головой доктор Сато, поправляя очки. — Лучше продолжать вкалывать инсулин для профилактики. Организм крупного хищника может выдать непредсказуемую реакцию. И, ради всего святого, Итидзё-сан, следите за его рационом. Никаких сладких продуктов, булочек или бургеров, даже если он очень просит. Только свежий лосось, овощи и ягоды. Строгая диета. — Понял. Спасибо, доктор, — Раку вежливо поклонился, расплатился и, взяв массивный поводок, кивнул Читоге. — Идем. Когда они вышли из прохладного здания клиники на залитую солнцем улицу, настроение у Раку заметно улучшилось. С Бум-Бумом всё было в порядке, а значит, одной проблемой стало меньше. Он посмотрел на Читоге, которая явно чувствовала себя неловко в компании медведя, и в его голове созрела озорная идея. К тому же, если Клод сейчас наблюдает за ними в оптический прицел с какой-нибудь крыши, нужно было добавить немного “взаимодействия”. — Эй, Читоге, — позвал он с легкой усмешкой. — Хочешь прокатиться на Бум-Буме верхом? Он добрый, выдержит. В Монтане на нем иногда… Девушка резко остановилась, её голубые глаза округлились до предела, а лицо вспыхнуло от возмущения. — Ты совсем сдурел, стручок?! — её голос сорвался на возмущенный писк, так что прохожие на другой стороне улицы удивленно обернулись. — Кататься на медведе?! Прямо по Токио?! Да чтобы от меня потом за километр несло диким зверем и рыбой перед тем, как мы пойдем в ресторан?! Ни за что! Раку с трудом подавил смешок. Глядя на то, как она размахивает руками, он едва удержался, чтобы не сказать, что с её-то нечеловеческой силищей — прыжками через трехметровые заборы и ударами коленями в лицо, подобными встрече со скоростным экспрессом — она сама напоминает гориллу, и медведь ей не навредит. “Горилла” — так и вертелось на языке. Но инстинкт самосохранения, отточенный в боях с сектантами, подсказал ему промолчать. К тому же, за углом мог скрываться её цепной пес Клод, и шутка про приматов точно не поспособствовала бы выживанию. Двигаясь обратно к поместью Шуэй-гуми, чтобы оставить животное перед настоящим свиданием, Раку решил перевести разговор в более мирное русло. Если им предстоит изображать пару, нужно хотя бы знать, чем живет эта девчонка. — Ладно, ладно, успокойся. Я просто предложил, — примирительно поднял он свободную руку. — Слушай, пока мы идем… Чем ты вообще увлекаешься? Ну, кроме того, чтобы бить людей коленями по лицу и орать? Читоге недовольно фыркнула, поправляя свой красный бантик, но всё же сбавила шаг, идя вровень с ним. — Ничего особенного, — буркнула она, отворачиваясь, но по её тону было ясно, что вопрос ей приятен. — Я люблю читать модные журналы, слежу за трендами. Ещё спорт. Плавать обожаю. Ну и… принимать горячие ванны, искать разные вкусные ароматы для ванн и духи. Люблю, когда всё вкусно пахнет. Раку мысленно кивнул. Вполне стандартный набор для девочки из богатой семьи. Хотя плавание объясняло её атлетичность. — Понятно. Значит, рестораны с сильными запахами специй лучше сегодня избегать, — пробормотал он себе под нос, делая мысленную пометку. Читоге покосилась на него. Отразившийся в её глазах интерес был совершенно искренним. — А ты? — внезапно спросила она, ткнув его пальцем в плечо. Её палец наткнулся на твердые, как камень, мышцы под тканью куртки, от чего она смущенно отдернула руку. — Что насчет твоих увлечений? И только попробуй повторить мне ту скучную чушь про пробежки, плавание и “фотографирование”, которую ты вешал на уши классу! Я-то знаю, что ты якзуза, а не ботаник. Раку задумчиво посмотрел на небо. Врать не хотелось, но и вываливать правду о том, что его главное хобби до недавнего времени заключалось в партизанской войне и массовом устранении религиозных фанатиков, было бы чревато. — Ну… — протянул он, подбирая нейтральные слова. — Иногда я охочусь в лесу. По-настоящему, с выслеживанием дичи. Ещё… я разбираюсь в травах. Изготавливаю специальные снадобья, стимуляторы, ну и… инъекторы. — Инъекторы? Тренируешься делать уколы? — переспросила Читоге, с подозрением нахмурив изящные бровки. — Знаешь ли, для наследника якудзы слово “инъектор” звучит довольно криминально. Ты там что, наркотики варишь? — Нет, глупая, — Раку усмехнулся, вспоминая свои кустарные препараты “Охотник” и “Свирепость”, которые не раз спасали ему жизнь при встрече с пулеметчиками. — Просто природные энергетики из редких растений. Увеличивают скорость реакции, обостряют чувства. В общем… всё помаленьку. Выживание в дикой природе, крафт. Ничего незаконного. Читоге задумчиво протянула “хмм”, видимо, пытаясь совместить образ элегантного учителя истории с лесным отшельником-алхимиком. Остаток пути они прошли за непринужденной болтовней, которая, к удивлению Раку, давалась им обоим довольно легко. Когда они убрали обиженного, что его не берут на прогулку, Чизбургера в его просторный вольер во внутреннем дворе поместья, Раку привел себя в порядок, стряхнув медвежью шерсть с куртки. Настало время действовать. Он прекрасно понимал, что выход с территории якудзы будет под прицелом “Улья”. Раку повернулся к Читоге. Его лицо стало серьезным, плечи расправились. Из простого парня он в мгновение ока превратился в галантного, но опасного хищника. Он подошел к ней и, вспомнив правила этикета, которым его учили до Америки, элегантно согнул руку в локте, предлагая её девушке. — Ну что, госпожа Кирисаки, — произнес он бархатным, глубоким голосом, в котором скользили уверенные нотки. — Готовы к нашему первому фальшивому свиданию? Постарайся улыбаться, чтобы твой очкастый снайпер не отстрелил мне голову по пути к ресторану. Читоге дернулась, её лицо снова залилось густым, ярко-красным румянцем. Она посмотрела на его предложенную руку, потом в его глаза. Цундере внутри неё хотела ударить его и обозвать придурком, но Раку стоял так уверенно и спокойно, что это обезоруживало. — П-придурок, — всё-таки проворчала она для проформы, отводя взгляд. Но затем, нехотя, но на удивление крепко, Читоге обхватила его руку своими тонкими пальцами. От её прикосновения исходило тепло, и Раку почувствовал тонкий, действительно очень вкусный аромат её духов, смешанный с запахом цитрусового шампуня. Подстроившись под шаг друг друга, наследник Шуэй-гуми и принцесса “Улья” не спеша вышли за ворота, отправляясь на свидание, от успеха которого зависела судьба целого города. Ресторан, который выбрал Раку, был не из тех пафосных заведений со звездами Мишлен, где подают микроскопические порции на огромных тарелках. Это было уютное, добротное место, специализирующееся на качественном мясе и традиционных блюдах — заведение на нейтральной территории, что исключало лишнее напряжение. Сейчас, откинувшись на спинку стула и подперев подбородок рукой, Итидзё с неподдельным интересом наблюдал за тем, как Читоге, с грацией изящного, но очень голодного хищника, расправляется с едой. Официант как раз уносил девятую пустую тарелку и с почтительным трепетом ставил десятую — щедрую порцию стейка Т-бон с гарниром. Заметив на себе его пристальный взгляд, Читоге замерла с вилкой у рта. Её голубые глаза сузились, а брови грозно сошлись на переносице. — Чего уставился? — с вызовом бросила она, агрессивно прожевывая кусок мяса. — Что, будешь сейчас меня отчитывать за то, что я люблю много покушать? Скажешь, что леди так себя не ведут, да?! Раку в ответ лишь добродушно улыбнулся. После двух лет жизни на сухпайках, сыром мясе и подножном корме в диких лесах, где калории означали разницу между жизнью и смертью, её здоровый аппетит вызывал у него только уважение. — Нет, с чего бы? — спокойно ответил он, покачивая стаканом с водой. — Наоборот, мне нравятся девушки с аппетитом. Так что давай, кушай побольше, не стесняйся. С твоей-то гиперактивностью топливо необходимо. Читоге замерла, её щеки мгновенно вспыхнули румянцем, но характер цундере тут же взял верх. Она хлопнула ладонями по столу, заставив приборы зазвенеть. — Ах ты… Ты что намекаешь, что любишь толстух?! Хочешь раскормить меня, чтобы я в двери не пролезала?! Раку закатил глаза, мысленно задаваясь вопросом, как работает женская логика. — Дурная, что ли? — парировал он, не теряя спокойствия. — Я говорю про аппетит, а не про габариты. Терпеть не могу людей, которые каждую калорию с калькулятором считают, падают в обморок от запаха жареной картошки, потому что спортом не занимаются, но хотят быть тощими худышками. Бррр. Вот это реально пугает. А ты ешь нормально, как здоровый человек. Услышав это, Читоге немного расслабилась, хотя румянец не сошел. Она неловко отвела взгляд, ковыряя вилкой гарнир. — Ну… у меня просто метаболизм хороший. И я много плаваю, — пробурчала она, оправдывая свой аппетит. Раку уважительно закивал, вспомнив её утренний прыжок через забор, который чуть не сломал ему нос. Энергии в этом миниатюрном теле было хоть отбавляй. — Это я уже понял, — сказал он, подвигая к ней тарелку с овощами. — Слушай, я так понимаю, тебе дома готовят обеды в школу? Я видел на переменах, у тебя всегда большой бенто. Телохранители стряпают? — Ага. Клод иногда заказывает у шеф-повара “Улья”, — кивнула Читоге с набитым ртом. — Если хочешь, могу и тебе иногда что-нибудь готовить, — предложил Раку совершенно обыденным тоном, словно это не было чем-то особенным. — Я всё равно готовлю на всю эту ораву якудза дома. Мне не сложно собрать ещё один бокс. Что вот тебе больше нравится? Рыбку любишь? Или овощи особые? Читоге фыркнула, выразительно указывая вилкой на свой стейк. — Какая рыба? Конечно, мне нравится мясо! Чем больше, тем лучше! — Понял. Мясо, — улыбнулся Раку, делая мысленную пометку. Свинина в кисло-сладком соусе или хорошая говядина с рисом должны ей подойти. — Приму к сведению. После ресторана их “свидание” продолжилось. Они прошлись по торговому кварталу, заглянули в пару магазинов, съели по порции мороженого. Раку, привыкший анализировать всё и вся, внимательно наблюдал за Читоге. Да, она была вспыльчивой, грубой, прямолинейной и по-американски бестактной. Но при этом… Он видел, как она заботливо помогла маленькой девочке достать застрявший на дереве воздушный шарик (запрыгнув на ветку с ловкостью макаки). Видел её искренний восторг, когда они проходили мимо цветочной лавки. За её агрессивной “колючей” оболочкой скрывалась добрая и довольно наивная девчонка. “У неё много хороших черт,” — размышлял Раку, идя чуть позади. — “Вот только на меня они совершенно не распространяются. Ко мне она относится так, будто я воплощение мирового зла.” Вечерело. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевые тона. Они неспешно шли по парку в сторону особняка “Улья”. Свидание подходило к концу, и оба чувствовали легкое облегчение — первый день спектакля прошел без кровопролития. Они как раз проходили мимо большого городского фонтана, когда мимо них вдруг пронеслась ватага играющих мальчишек. Один из них, споткнувшись, с размаху влетел прямо в бассейн фонтана. Поднялся целый гейзер брызг. — Осторожно! — крикнула Читоге, отпрыгивая в сторону. Раку, благодаря рефлексам, мог бы увернуться, но вместо этого он шагнул вперед, инстинктивно прикрывая девушку собой. В результате мощная волна ледяной воды обрушилась прямо на него, промочив легкую куртку и футболку насквозь. — Вот блять, — процедил Раку сквозь зубы, стряхивая воду с волос. Холод моментально пробрал до костей. Болеть ему было никак нельзя — иммунитет у него был сильный, но рисковать не стоило. Недолго думая, Раку снял промокшую куртку, а следом, совершенно не стесняясь, стянул через голову прилипшую к телу мокрую футболку, чтобы выжать её. — Э-эй! Ты что творишь у всех на вид…! — начала было возмущаться Читоге, прикрывая глаза ладонью, но её голос резко оборвался. Она сквозь пальцы посмотрела на его торс и замерла, широко распахнув глаза. Она ожидала увидеть обычное тело худоватого японского школьника. Но то, что предстало её взору, заставило её потерять дар речи. Тело Раку было сухим, жилистым, с идеальным рельефом мышц, выкованных в постоянной борьбе за выживание. Но не это приковало её взгляд. Вся его кожа была покрыта шрамами. Белесые полосы от ножевых порезов. Неровные округлые следы, подозрительно похожие на пулевые ранения. Хаотичные рытвины на плечах — словно от когтей дикого зверя. Это было тело солдата, прошедшего через ад, а не учителя истории. Но самым пугающим был огромный, уродливый шрам, вырезанный прямо посередине груди, в районе сердца. Края раны были неровными, словно кто-то вырезал это охотничьим ножом на живую мясо, стараясь причинить как можно больше боли. Шрам складывался в четкое английское слово. RAGE. Гнев. Читоге сделала непроизвольный шаг вперед, словно загипнотизированная. Её рука сама потянулась к его груди. Мурашки побежали по её спине от осознания того, какую боль должен был пережить этот парень. — Итидзё… — её голос дрогнул, потеряв всю привычную агрессию. В нем звучал неподдельный ужас и сочувствие. — Что… откуда у тебя это? Что это за шрам такой? Кто с тобой такое сделал? Услышав её голос, Раку словно очнулся от транса. Заметив, куда устремлен её взгляд, он резко перехватил свою мокрую футболку и прижал её к груди, скрывая клеймо Иоанна Сида от чужих глаз. Его теплое, добродушное лицо мгновенно изменилось. Глаза потемнели, челюсти сжались. В одно мгновение перед ней снова стоял безжалостный хищник с ледяным взглядом. — Это не твое дело, — отрезал он жестким, холодным тоном, от которого у Читоге перехватило дыхание. Он набросил влажную футболку на одно плечо. — И вообще, хватит глазеть на меня! Пошли. До твоего дома осталось три квартала. Он резко развернулся и быстрым шагом пошел вперед, не оглядываясь. Читоге, всё ещё пребывая в шоке от увиденного, молча бросилась догонять его. В её голове роились десятки вопросов. Кто такой на самом деле Итидзё Раку? И что, черт возьми, случилось с ним до того, как они встретились? Остаток пути до поместья «Улья» прошел в гнетущей, тяжелой тишине. Читоге несколько раз открывала рот, чтобы что-то сказать, но, натыкаясь на глухую, ледяную стену, которой отгородился Раку, тут же замолкала. Он шел на полшага впереди, накинув влажную футболку, но так, чтобы никто больше не увидел его грудь. Его лицо, еще недавно теплое и насмешливое, превратилось в каменную маску. Наконец, впереди показались массивные кованые ворота особняка Кирисаки. Раку остановился, не доходя до охраны. — Пришли, — сухо бросил он, даже не глядя на неё. — Свидание окончено. Читоге переступила с ноги на ногу. Любопытство и какое-то странное, щемящее чувство внутри оказались сильнее страха перед его холодом. Она рискнула подойти ближе. — Итидзё… — тихо начала она. — Тот шрам… Откуда он? Что это за слово? Раку шумно выдохнул, его ноздри раздулись. Он медленно повернул голову, и Читоге отшатнулась — столько скрытой злобы и боли было в его потемневших глазах. Он небрежно махнул рукой в сторону ворот. — Хочешь знать, откуда он? Спроси своего папашу, — мрачно буркнул Раку. — Он-то точно в курсе. Не говоря больше ни слова, он развернулся и быстро зашагал прочь по вечерней улице, растворяясь в сгущающихся сумерках. Читоге растерянно смотрела ему вслед, прежде чем броситься внутрь особняка. В кабинете главы «Улья» было тихо. Адель Вогнер внимательно листал документы, пока Клод, стоя навытяжку, заканчивал свой подробный отчет о слежке. — …Подводя итог, босс, этот мелкий засранец из Шуэй-гуми вел себя… терпимо, — процедил Клод, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Он не переходил границы, накормил госпожу обедом. Вынужден признать, он более-менее похож на джентльмена, хотя моё мнение о нём… Дверь распахнулась без стука, и в кабинет с расширенными глазами ворвалась Читоге. — Папа! — с порога крикнула она. — Госпожа! Вы уже вернулись! — Клод тут же преобразился, на его лице появилась преданная улыбка. Но Читоге его даже не заметила. Она подбежала прямо к столу отца. — Папа, Раку сказал, что ты знаешь! — выпалила она, тяжело дыша. — Мы шли через парк, его обрызгали водой, и ему пришлось снять рубашку. Я видела его тело… Папа, откуда у молодого Итидзё столько шрамов от пуль?! И что это за ужасный шрам на груди в виде слова «RAGE»?! В кабинете повисла мертвая тишина. Адель Вогнер медленно отложил ручку, его глаза сузились. А Клод… Клод просто перестал дышать. Мозг телохранителя зацепился только за одну фразу. «Снял рубашку. Я видела его тело». — Он… что сделал? — прошептал Клод. Его лицо исказила гримаса абсолютного бешенства. Вены на шее вздулись. — Этот грязный якудза… этот мусор… посмел оголиться перед глазами Госпожи?! — Клод, нет, ты не так понял, он просто… — попыталась объяснить Читоге, но было поздно. — Я УБЬЮ ЕГО! — взревел телохранитель. Он развернулся и пулей вылетел из кабинета, на ходу выхватывая свой неизменный магнум. — Клод, стой! — Читоге бросилась за ним, но сильная рука отца легла ей на плечо, жестко удерживая на месте. — Папа, пусти! Клод же застрелит его! — в панике закричала девушка. Адель Вогнер покачал головой. На его лице не было и тени беспокойства за телохранителя, только холодный расчет. — Клод его не убьет, — спокойно произнес глава мафии. — Молодой Итидзё совсем не так прост, как тебе кажется, милая. Оставь их. — Но откуда у него эти шрамы?! Адель посмотрел в глаза дочери. — Это история, пропитанная кровью и безумием, Читоге. Да, я знаю её часть, потому что мы были по разные стороны баррикад. Но рассказать её — это не моё право. Пусть он сам тебе расскажет. Когда… и если начнет тебе доверять. Раку шел по темным переулкам Токио, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Влага от мокрой одежды холодила кожу, но внутри него бушевал пожар. Вопросы Читоге сорвали хрупкий пластырь, который он так старательно клеил на свою психику в течение двух лет. Перед его глазами всё плыло, окрашиваясь в болезненно-зеленоватый оттенок. Блажь. Он словно снова чувствовал её приторно-сладкий запах. Грудь, там, где Иоанн Сид орудовал своим ножом, невыносимо горела. RAGE. Гнев. Грех, от которого его пытались “очистить”, прибивая гвоздями к полу. В голове, перекрывая шум вечернего города, начала играть мелодия шкатулки. O-O-Only you… can make this world seem right… “Заткнись,” — мысленно прорычал Раку, хватаясь за голову. — “Заткнись, заткнись, заткнись!” Его дыхание стало рваным. Шаги — тяжелыми. Внутри него просыпался зверь — тот самый монстр без жалости и страха, которого выковал Иаков. Тот самый Антихрист, уничтоживший “Врата Эдема”. Адреналин затапливал кровь. Ему нужно было кого-то ударить. Ему просто необходим был любой пустяковый повод, чтобы пустить кровь, чтобы выплеснуть эту ярость наружу, иначе она разорвет его изнутри. — ИТИДЗЁ! Яростный крик эхом отразился от стен узкого переулка. Раку медленно остановился. Звук шкатулки стих. Медленно, почти лениво, он повернулся. В десяти шагах от него стоял Клод. Телохранитель тяжело дышал, его очки криво сидели на носу, глаза горели фанатичной ненавистью, а в руках он крепко сжимал нацеленный на Раку магнум. — Как ты посмел, ублюдок?! — прошипел Клод, взводя курок. Эхо щелчка ударило по ушам. — Как ты посмел маячить перед госпожой голым, оскверняя её взгляд своим грязным телом?! Я сверну тебе шею, а потом скормлю собакам! Раку смотрел на блестящий ствол револьвера. У обычного человека в этот момент затряслись бы колени. Раку почувствовал лишь одно — долгожданное освобождение. Он поднял глаза на Клода. Телохранитель вздрогнул. То, что смотрело на него в ответ, больше не было человеком. Это была бездна. Взгляд Раку был холодным, мертвым, как у акулы, почуявшей кровь. Лицо расслабилось, приняв выражение абсолютного, пугающего безразличия к собственной жизни. — Съебался с дороги нахуй, — голос Раку прозвучал тихо, но в нём была такая первобытная угроза, что у Клода по спине пополз ледяной пот. — Пока не пожалел. — Сдохни, мусор! — заорал Клод и нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел. Яркая вспышка осветила переулок. Раку, рефлексы которого обострились до предела, рванул в сторону за долю секунды до выстрела. Пуля не попала в грудь, но чиркнула по левому предплечью, вырвав кусок мяса и ткани. Кровь брызнула на асфальт. Боль от ранения пронзила руку, но вместо того чтобы остановить Раку, она сработала как детонатор. Как доза боевого инъектора. Не издав ни звука, Раку, словно выпущенная из арбалета стрела, сократил дистанцию. Клод попытался выстрелить второй раз, но его рука дернулась — он не ожидал, что цель после попадания не упадет, а бросится прямо на ствол. Раку ударил снизу вверх. Его правая рука, твердая как сталь, врезалась под запястье Клода. Послышался хруст, и магнум, вырвавшись из онемевших пальцев, отлетел в сторону. Клод, будучи тренированным бойцом, инстинктивно попытался блокировать следующий удар, пробивая кулаком в лицо Раку, но его противник уже не находился в плоскости обычного уличного боя. Это было выживание. Это было устранение цели. Раку нырнул под руку Клода, перехватил её и с разворота ударил телохранителя локтем в челюсть. Звук удара был страшен. Клод пошатнулся, кровь брызнула из его рта, очки слетели на землю. Не давая врагу ни секунды на передышку, Раку методично и беспощадно начал разбирать его на части. Удар коленом в живот, заставивший телохранителя согнуться пополам, выплевывая воздух. Удар ребром ладони по основанию шеи. Клод упал на колени, пытаясь защитить голову, но Раку схватил его за волосы, с силой потянул назад и обрушил на лицо телохранителя град сокрушительных ударов. Клод был силен, он привык избивать якудза и бандитов десятками. Но сейчас он, сам того не понимая, сражался с человеком, который голыми руками душил бронированных огнеметчиков. Один удар. Второй. Третий. Клод хрипел, его лицо превратилось в кровавое месиво. Он уже не сопротивлялся, его руки безвольно упали вдоль тела. Раку занес окровавленный кулак для последнего, смертельного удара. Мышцы на его спине бугрились. В его ушах всё ещё играла шкатулка Иакова. Убить. Цель должна быть уничтожена. Он посмотрел вниз. Сквозь кровавую пелену он увидел лицо Клода. Жалкое, разбитое. Внезапно воспоминание вспыхнуло перед глазами. Он сидит в классе. Он обещает своим ученикам быть хорошим учителем. Он гладит Бум-Бума. И улыбка Читоге, когда она ела то мороженое пару часов назад. Кулак остановился в сантиметре от переносицы Клода, обдав его лицо потоком воздуха. Раку тяжело, со свистом втянул воздух, словно вынырнул из глубокой воды. Красная пелена ярости медленно, с неохотой отступала. Мелодия в голове растворилась в шуме токийского трафика. Он посмотрел на свои окровавленные руки. Посмотрел на телохранителя, который был в полубессознательном состоянии. — Я не тот монстр, которым меня сделали, — хрипло, едва слышно прошептал Раку. То ли Клоду, то ли самому себе. Он разжал пальцы и с отвращением отшвырнул телохранителя в сторону. Клод мешком повалился на мокрый асфальт, тихо постанывая. Раку выпрямился. Его левое предплечье кровоточило, пачкая рубашку, костяшки на правой руке были содраны. Холодный ветер наконец-то начал остужать разгоряченное тело. Не оборачиваясь на поверженного врага, Итидзё Раку, наследник клана якудза и человек, разрушивший Врата Эдема, зашагал прочь, растворяясь в темноте ночного города. Одно он знал точно: завтрашний день в школе будет очень дерьмовым. Возвращение Клода в поместье «Улья» было совсем не таким, каким он себе его представлял. Обычно прямой, как струна, и безупречный вплоть до последней нитки на костюме, сейчас телохранитель напоминал человека, попавшего под поезд. Когда он вошел в гостиную, где взволнованная Читоге всё ещё пыталась выпытать у отца хотя бы крупицу информации о Раку, повисла гробовая тишина. Дорогой костюм Клода был безнадежно испорчен кровью и дорожной грязью. Очки, его бессменный атрибут, отсутствовали — от них осталась лишь вмятина на переносице. Левая сторона лица превратилась в один сплошной, наливающийся чернотой синяк, губа была рассечена, а правая рука неестественно прижата к телу. — Клод! — ахнула Читоге, прикрывая рот ладонями. Она бросилась к нему, её глаза расширились от ужаса. — Боже мой, что с тобой случилось?! Кто это сделал?! На нас напали из другого картеля?! Телохранитель, тяжело дыша, опустился перед ней на одно колено, превозмогая боль в сломанных ребрах. Он низко склонил разбитую голову. — Простите меня, госпожа… — прохрипел он, сплевывая на ковер сгусток крови. — Я не смог защитить вашу честь. Я подвел вас. Читоге замерла. Её мозг судорожно пытался сложить два и два. Если не было нападения другого картеля, если он говорит о её «чести»… — Подожди… — она попятилась назад. В её голосе звучало полнейшее недоумение. — Ты хочешь сказать, что… это сделал Итидзё?! Клод ничего не ответил, лишь крепче стиснул зубы. Для Читоге это стало настоящим шоком. Клод был лучшим бойцом «Улья». Она видела, как он в одиночку раскидывал десяток вооруженных головорезов. И теперь этот самый Клод был отмудохан так, что родная мать бы не узнала… обычным японским учителем истории?! Парнем, который на пять лет старше её и любит готовить бенто?! Адель Вогнер, наблюдавший за этой сценой из своего кресла, не проронил ни слова, но его взгляд стал ещё более расчетливым. Клод с трудом поднялся на ноги и, игнорируя причитания Читоге, повернулся к главе мафии. Он выпрямился, возвращая себе остатки самообладания, и начал говорить сухим, рубленым тоном — словно зачитывал официальный отчет: — Босс. Объект «Итидзё» обладает навыками ведения боя, многократно превосходящими стандартный уровень подготовки якудза. Он уклонился от пули с близкого расстояния. Его удары направлены исключительно на максимальный урон и физическое уничтожение противника. Телохранитель сделал тяжелый вдох, и в его голосе прорезалась неприкрытая, жгучая ненависть. — Он собирался добить меня. Я видел его глаза — он уже всё решил. Но… в последний момент он остановился и ушел, — Клод сжал руки в кулаки, несмотря на дикую боль в запястье. — Он пощадил меня, Босс. И этим грязный якудза унизил меня сильнее, чем если бы пустил мне пулю в лоб. Я не успокоюсь, пока не смою этот позор. Читоге переводила растерянный взгляд с избитого Клода на невозмутимого отца. Она решительно ничего не понимала. Какого черта происходит? Как этот добрый, заботливый классный руководитель, который сегодня уговаривал её есть побольше мяса, мог оказаться настолько опасным, смертоносным чудовищем? «Хотя…» — пронеслась мысль в её голове. — «Он же сын главы якудза. Может, для них это нормально? Может, их с детства учат убивать?» Но перед глазами Читоге снова вспыхнул тот ужасный шрам, вырезанный на груди Раку. RAGE. Нет. Якудза отрезают пальцы в знак искупления и бьют татуировки. Но они не вырезают слова на сердцах. Итидзё скрывал в своем шкафу скелеты, которые были куда страшнее банального криминала. В это самое время, на другом конце Токио, Раку Итидзё через черный ход проскользнул в поместье Шуэй-гуми. Его дыхание было тяжелым — сказывался адреналиновый откат. Левое предплечье саднило, ткань рубашки прилипла к ране, пропитавшись запекающейся кровью. Царапина была неглубокой, Клод лишь пробил кожу и мышцу по касательной, но обработать её было необходимо, и быстро, пока никто из клана не заметил. Он заперся в своей комнате, скинул грязную рубашку в корзину и достал из-под кровати аптечку. Ту самую, походную, зеленого цвета, которую он собрал ещё в Америке. Привычными, доведенными до автоматизма движениями он промыл рану антисептиком, заставив себя лишь слегка поморщиться, и начал накладывать тугую повязку. Именно в этот момент на столе завибрировал телефон. Раку бросил взгляд на экран. Сердце почему-то екнуло. Номер был скрыт, но мелодия звонка — та, что он установил специально для одного-единственного контакта, — не оставляла сомнений. Ник Рай. Но зачем Нику звонить в такое время? У них в Монтане сейчас должно быть раннее утро. Раку затянул узел на бинте зубами, свободной рукой подхватил телефон и нажал принять вызов. — Hey, Nick. What’s going on? (Привет, Ник. Что стряслось?) — спросил Раку на английском. Его голос хрипел после драки. На другом конце провода послышалось тяжелое, нервное дыхание. Задним фоном шумел мотор самолета — судя по всему, Ник был в ангаре и работал. — Raku… man, we got a huge problem, (Раку… чувак, у нас огромные проблемы,) — голос летчика дрожал от напряжения, в нем не было ни капли привычной веселой уверенности. — I didn’t want to bother you, knowing you started a new life, but you need to know. (Я не хотел тебя беспокоить, зная, что ты начал новую жизнь, но ты должен это знать). Раку мгновенно подобрался. Все мысли о Читоге, Клоде и фальшивых отношениях испарились, словно их и не было. — Talk to me, Nick. (Говори, Ник). — The Peggies… they’re not fully gone, Raku. (Пегги… они не исчезли полностью, Раку) — начал объяснять Рай. — Those who survived the purges have regrouped. And someone from the outside… maybe their old weapons suppliers or government contacts… they dug up intel. They found out who the “Antichrist” is. (Те, кто пережил зачистки, перегруппировались. И кто-то извне… может, их старые поставщики оружия или правительственные связи… они нарыли информацию. Они узнали, кто такой “Антихрист”). Раку зажмурился. «Адель Вогнер», — понял он. Глава “Улья” продавал им оружие. Американская мафия навела справки о японском якудза, и эта информация просочилась через океан к остаткам культа. — They know you’re in Japan, Raku, (Они знают, что ты в Японии, Раку,) — с ужасом в голосе закончил Ник. — They’re gathering their best men. Chosen, Judges… I don’t know exactly. But they are using everything they have to get to Tokyo. They’re coming for you, man. They want revenge for the Father. (Они собирают своих лучших людей. Избранные, Судьи… Я не знаю точно. Но они используют всё, что у них есть, чтобы добраться до Токио. Они идут за тобой, чувак. Они хотят отомстить за Отца). В трубке повисло молчание. Ник, вероятно, ждал, что Раку начнет паниковать, спрашивать совета или кричать, что он не готов снова брать в руки оружие. Но Раку стоял посреди своей комнаты в центре Токио и смотрел в зеркало. Он смотрел на шрам «RAGE» на своей груди. Он только что избил человека до полусмерти, потому что вскипела старая кровь. Ледяной, пугающий до мурашек смешок сорвался с губ Итидзё. Зверь внутри него, который так долго спал, оскалил клыки в предвкушении. — Let them come, (Пусть приезжают,) — произнес Раку. Его голос звучал так мрачно и холодно, что Ник на другом конце света невольно поежился. — If they want to meet the “Father” so badly… I’ll gladly arrange this meeting for them. (Раз уж им так сильно хочется встретиться с “Отцом”… я с радостью организую для них эту встречу). Он сбросил вызов и бросил телефон на кровать. Токио больше не был для него мирным городом. Округ Хоуп следовал за ним по пятам, куда бы он ни пошел. И если сектанты “Врат Эдема” хотят принести свою войну на его родину… что ж. Они очень скоро пожалеют, что выжили два года назад.