Билет в один конец

Про Иру никто не говорил плохо. Это была бы хоть какая-то энергия: злость, брезгливость, острое раздражение. Про Иру просто не говорили. Она существовала в жизнях людей как фоновый шум, к которому привыкаешь и перестаёшь слышать. Чужая тень. Мужчины брали её от безысходности. Не со злым умыслом, без жестокости, просто так получалось. Оригинал был недоступен: занята, далеко, слишком сложная, слишком настоящая. А Ира была рядом, была согласна, была удобна. Как китайская копия сумки, издалека похоже, если не присматриваться. Никто не присматривался. Временный вариант. Никогда таких не называют невестами и тем более женами, их пользуют, пока не надоест. Или пока наконец не удастся заполучить желанный оригинал. С ней не старались. Это было общее негласное решение, которое каждый принимал отдельно и одинаково. Не дарили цветов не потому что жалели денег, просто дарили другим. Не придумывали свиданий не потому что не умели (умели, просто не для неё). Ради неё не хотелось. Она не пробуждала в людях их лучшее , она пробуждала их усталость. С ней можно было не мыться перед встречей. Можно было опоздать на сорок минут и не извиниться. И пока Ира очередной раз выставляла список претензий, который никогда не читался, её очередной партнер строил планы побега. Пересматривал старые фото, набирал дрожащий рукой трогательный текст, писал что скучает… но не Ире. Совсем не Ире. Ира не была женщиной, которая притягивает. Она была пилой: монотонной, занудной, въедливой. Пила жаловалась, пила анализировала вслух, пила требовала подтверждений чувств в три часа ночи. Рядом с ней мужчины чувствовали себя не мужчинами, а подсудимыми. Тело реагировало честно: не хотело. Ира была никакой. Никакая не возбуждает. Возможно, если закрыть глаза, представить на её месте кого-то другого и дать волю фантазии что то бы вышло… Но в большинстве случаев Ира успешно могла превратить любого в асексуала. Её держались как держатся за сиденье унитаза. Не потому что любят, потому что привыкли. Утром автоматически садишься, не замечаешь, не думаешь. Она была этим привычным пластиком без тепла, без запаха, просто есть и ладно. Но однажды сиденье начинает скрипеть и ты выбрасываешь его не прощаясь. Просто в мусоропровод, и дверь захлопнулась. Ира знала это про себя. Именно поэтому она следила. У неё был список, не записанный, но выученный наизусть. Девушки, о существовании которых сами девушки не подозревали. Ира знала их расписание по сторис: вот эта по утрам пьёт матча, вот та ездит на пилатес, вот третья носит бежевое и выглядит в нём как дорогая породистая леди. Ира скринила, сохраняла, анализировала. Ходила на ивенты где были они. Сменила профессию, чтоб соответствовать. Изучала каждый шаг и завистливо грызла ногти по ту сторону монитора. Думала: если я тоже начну пить матча то что-то изменится. Заказывала латте, смотрела в стакан, понимала что нет, не изменится. Стакан виноват. Нужен другой стакан. Она срисовывала стиль. Покупала похожее, правда не то же самое, потому что то же самое стоило дороже, чем она могла позволить себе без тошноты в груди. Надевала, смотрела в зеркало. Зеркало не врало. Одежда сидела не правильно, и человек внутри одежды был не тот. Истерики случались в одиночестве. Она садилась на пол в ванной, открывала чужой профиль и начинала сравнивать все методично, пункт за пунктом, как следователь. Нос. Голос. Как она смеётся. Как она молчит. Как она просто стоит и уже понятно что она интересная. Ира смеялась но это был не смех, это было что-то выученное. Самое страшное было не то, что её не любили. Самое страшное, что её не запоминали. Она уходила из жизней людей как уходит фоновая музыка в кафе. Только что была и вот тишина. И никто не заметил когда именно. Она была фальшивой заменой, но когда осознала это было уже слишком поздно…