Цена свободы

Коридоры административного крыла встретили его запахом дыма и мокрого камня. Пожар уже почти потушили, но гарь всё ещё висела в воздухе тяжёлой пеленой. Где-то впереди офицеры растаскивали обгоревшие ящики, слышался треск мокрого дерева и раздражённые голоса внутренней службы. Леви шёл быстро. Слишком быстро. Мысли работали холодно и чётко, но внутри уже начинало подниматься то самое чувство, которое он ненавидел больше всего — опоздание. Если Вейс действительно добрался до протоколов раньше него… Он свернул в северный сектор и почти сразу увидел оцепление. Пиксис стоял возле выгоревшего кабинета, ругаясь на младших офицеров. Увидев Леви, он мрачно выдохнул: — Надеялся, что тебя сегодня не придётся сюда тащить. — Плохо старались. Леви сразу прошёл мимо него к архиву. Дверь кабинета внутренних расследований была взломана. Неаккуратно, слишком демонстративно. Вот только сам пожар — нет. Очаг находился точно в центре комнаты. Слишком точно. Леви остановился на пороге и мгновенно понял: это был не хаотичный поиск. Кто-то уже знал, что именно нужно взять. Полки справа почти не тронуты, личные дела офицеров на месте, военные отчёты тоже. А вот секция закрытых расследований последних двух лет... Пусто. Внутри медленно начала закипать злость. — Что пропало? — спокойно спросил он. Пиксис подошёл ближе. — Пока составляем список. — Не “пока”. Сейчас. Тот раздражённо покосился на него, но спорить не стал. — Несколько дел по насилию среди кадетов, допросы, внутренние дисциплинарные расследования. Леви медленно перевёл взгляд на пустой участок шкафа. Да. Именно то, что нужно Вейсу, ничего лишнего. Только дела, в которых могли всплыть его люди или его имя. — Кто первым прибыл на место? Хотя ответ он уже знал. — Вейс. Разумеется. Леви очень медленно выдохнул через нос, потом шагнул внутрь кабинета. Под сапогами хрустело стекло, на полу валялись обгоревшие листы, залитые водой. Большинство не читались, но один клочок бумаги уцелел почти полностью. Леви наклонился и поднял его. Протокол допроса “…кадет Йегер был выбран…”. Ниже текст сгорел, но этого уже хватило, потому что сердце внутри неприятно дёрнулось. “Был выбран”. Не случайно. Они действительно охотились именно за Эреном. Леви помнил это. Помнил, как один из кадетов начал ломаться под конец допроса, как у него тряслись руки, как он повторял: «Нам сказали, что никто не вмешается…». А теперь Вейс пытался уничтожить всё, что могло снова поднять эти показания наружу. Шаги за спиной послышались слишком тихо. Леви даже не обернулся сразу. — Капитан Аккерман. Голос Вейса. Спокойный, как всегда. Леви медленно выпрямился и только потом повернулся. Вейс выглядел идеально собранным несмотря на пожар вокруг. Чистая форма, спокойное лицо, только лёгкий запах дыма. Слишком чистый для человека, который помогал тушить архив. — Инструктор Вейс. Тишина между ними натянулась мгновенно. Пиксис рядом очень быстро понял, что лучше отойти подальше. Умный человек. — Тяжёлая ночь, — произнёс Вейс. — Для кого именно? — раздраженно буркнул Леви. Улыбка едва заметно дрогнула. Попал. Леви медленно посмотрел на пустые полки, потом снова на Вейса. — Что ты искал? — Вы обвиняете меня? — Пока спрашиваю. — Тогда отвечу: ничего. Ложь. Даже не особенно хорошая. Леви сделал шаг ближе. — Ты прибыл сюда первым. — Мне сообщили о пожаре. — И ты решил лично проверить закрытый архив внутренних расследований? — Разве это запрещено? Леви смотрел на него неподвижно, и внутри уже почти заканчивалось терпение, потому что Вейс выглядел слишком уверенным. Не как человек, который боится разоблачения — как человек, который уже нашёл то, что хотел. — Интересные дела пропали, — тихо произнёс Вейс. Вот оно. Леви почувствовал, как внутри что-то резко холодеет. — Например? — Например, дело о нападении на Йегера, — тишина, очень короткая, но Вейс заметил её. Улыбка стала чуть шире. — Вы удивительно лично занимались тем расследованием, капитан. Леви ничего не ответил, потому что сейчас любое слово уже могло стать ошибкой. Вейс медленно сцепил руки за спиной. — Настолько лично, что некоторые офицеры начали задаваться вопросами, — вот теперь стало по-настоящему опасно. Не угроза, хуже. Проверка реакции. Вейс пытался понять, насколько далеко всё зашло, и именно поэтому Леви заставил себя остаться абсолютно неподвижным. — Осторожнее, — спокойно произнёс он. — Ты начинаешь звучать как человек, слишком заинтересованный одним кадетом. Улыбка Вейса исчезла на секунду. Совсем ненадолго, но Леви увидел, попал. А потом Вейс вдруг тихо усмехнулся. — Возможно, мы оба слишком заинтересованы одним кадетом. Воздух между ними будто застыл. Где-то в конце коридора офицеры продолжали разбирать завалы после пожара, кто-то громко отдавал приказы, скрипели мокрые доски, но здесь звуки словно уходили на второй план. Леви смотрел на Вейса неподвижно, и внутри медленно, очень медленно закипала ярость. Не из-за намёка. К намёкам он привык. Не из-за угрозы. К угрозам — тоже. А потому что Вейс произнёс это имя так, будто имел на него право, будто мог использовать Эрена как фигуру в своей игре. — Следи за словами, — тихо произнёс Леви. Вейс чуть склонил голову. — Разве я сказал что-то неправильное? Леви сделал ещё один шаг ближе. Теперь между ними почти не осталось пространства. Очень плохая дистанция, особенно для человека, который и без того держался на остатках терпения. — Ты полез в закрытые расследования, — спокойно сказал Леви. — Случайно устроил пожар, а теперь пытаешься спровоцировать старшину посреди оцепленного крыла. У тебя либо проблемы с инстинктом самосохранения, либо ты слишком уверен в своей защите. Вейс усмехнулся, но теперь внимательнее, осторожнее, потому что услышал главное: Леви не оправдывается. Оправдываются люди, которым есть что скрывать. Они защищаются, объясняют, отводят разговор. А Леви — нет. И это слегка сбивало Вейса с ритма. — Вы всегда так остро реагируете, когда речь заходит о Йегере? Блять… Опять. Леви почувствовал, как внутри резко напряглось что-то опасное. Вейс специально повторял имя, проверял. И хуже всего — реакция действительно была, потому что стоило услышать «Йегер» рядом с этим человеком, как в голове мгновенно всплывали фантазии: разбитое лицо Эрена после нападения, его дрожащие руки, кровь на воротнике рубашки, паника, которую тот пытался скрыть. И Вейс, кажется, начинал понимать слишком много. Леви медленно наклонил голову. — Ты сейчас очень близок к тому, чтобы я перестал разговаривать. На секунду в глазах Вейса мелькнуло что-то настороженное. Вот, наконец-то, потому что все в училище знали: если Леви Аккерман перестаёт говорить спокойно — дальше обычно становится хуже, но Вейс всё равно не отступил. — Любопытно наблюдать за вами, капитан. — А мне любопытно, сколько ещё тебе позволят лезть не в своё дело. — Это и есть моё дело. — Нет. Твоё дело — обучение кадетов, а не фиксация того, как часто я защищаю собственных ребят. — Собственных? — переспросил Вейс. Тихо, очень тихо, но именно это слово Вейс выцепил мгновенно. Леви понял ошибку сразу. Совсем мелкую, почти незаметную, но рядом с человеком вроде Вейса мелочей не существовало. Улыбка на его лице стала медленнее. — Интересная формулировка. Леви почувствовал, как внутри окончательно заканчивается терпение. — Послушай меня внимательно, — произнёс он очень спокойно. — Если ты ещё раз приблизишься к Йегеру со своими играми — я лично прослежу, чтобы тебя вышвырнули из этого училища раньше, чем ты успеешь открыть рот. И вот теперь Вейс замолчал. Впервые за весь разговор по-настоящему. Несколько секунд он просто смотрел на Леви. Слишком внимательно, будто внезапно увидел что-то важное. Очень важное. А потом тихо усмехнулся: не весело, скорее удовлетворённо. Плохо. Очень плохо, потому что Леви уже понял: он сказал слишком много. Не словами. Тоном, интонацией, злостью. Вейс медленно сцепил руки за спиной. — Теперь я начинаю понимать, почему вы так нервничаете. Леви ничего не ответил, но внутри резко похолодело, потому что Вейс опять ошибался. Он думал, что нашёл компромат, что дело в нарушении субординации, в тайной связи, в скрытом романе, но проблема была хуже. Намного хуже. Потому что между Леви и Эреном ничего не было, и именно поэтому Леви не мог позволить Вейсу даже приблизиться к нему, потому что Эрен — восемнадцатилетний идиот, который смотрит слишком честно, который влюбился не вовремя, который уже достаточно пострадал из-за чужой жестокости, и если Вейс начнёт давить сильнее… Он ударит именно по Эрену, а не по Леви. Эта мысль ударила неожиданно резко. Настолько, что Леви впервые за весь разговор по-настоящему захотел сломать Вейсу челюсть прямо здесь. Наверное, Вейс что-то увидел в его лице, потому что вдруг отступил на шаг. Совсем немного. — Осторожнее, капитан, — тихо произнёс он. — Люди начинают замечать вещи. — Тогда тебе стоит начать бояться людей больше, чем слухов. Тишина снова натянулась между ними, а потом где-то в глубине коридора послышались быстрые шаги. Один из младших офицеров почти подбежал к Пиксису и что-то быстро зашептал ему на ухо. Тот резко нахмурился. Очень резко. Плохой знак… Пиксис перевёл взгляд на Леви. — Аккерман. Что-то случилось, Леви понял это сразу. — Что? — опасно спросил капрал. Пиксис помедлил секунду. Слишком долгую. — Один из кадетов из старого дела о нападении на Йегера найден мёртвым сегодня ночью. Несколько секунд никто не двигался, даже Вейс. Леви почувствовал, как внутри всё резко становится ледяным. Не удивление — хуже: подтверждение, потому что теперь это уже не было просто давлением или поиском документов. Кто-то начал зачищать людей. — Где? — голос Леви прозвучал слишком спокойно. Пиксис мрачно посмотрел на младшего офицера рядом. Тот нервно сглотнул. — В западных казармах, сэр. Формально — самоубийство, — формально… Леви уже ненавидел это слово. — Имя. — Кадет Марлоу. Леви нахмурился. Не тот, кто сломался первым, но самый нервный из двоих. Именно он тогда постоянно оглядывался во время допроса, будто боялся, что кто-то услышит лишнее, и именно он в конце начал повторять: «Мы не должны были заходить так далеко…» Пазл складывался слишком быстро. Вейс молчал. Слишком правильно молчал. Леви медленно повернул голову в его сторону. Тот выглядел спокойно, даже слишком, и вот теперь это уже начинало выглядеть отвратительно. — Какая трагедия, — тихо произнёс Вейс. Леви смотрел на него долго, очень долго, пока внутри медленно поднималось что-то почти нечеловеческое, потому что теперь всё окончательно переходило границу. Сначала нападение на Эрена, потом давление на расследование, теперь —пожар, мёртвый кадет. И всё это слишком удобно, слишком вовремя. — Не покидай училище, — спокойно произнёс Леви, обрщаясь к Вейсу. Тот едва заметно приподнял бровь. — Простите? — Ты меня услышал. Пиксис рядом резко напрягся, потому что это уже звучало почти как прямое обвинение. Вейс очень медленно улыбнулся, но теперь в этой улыбке не осталось ничего человеческого. — Осторожнее, капитан. Ваше поведение начинает выглядеть… эмоциональным. Леви сделал шаг к нему, медленно, и именно это оказалось хуже любой агрессии, потому что Вейс впервые за весь разговор действительно напрягся. Совсем чуть-чуть, но напрягся. — А твоё начинает выглядеть как паника, — тихо произнёс Леви. Тишина, опасная, очень. Потом Пиксис резко вмешался: — Хватит. Голос прозвучал жёстко, правильно, потому что ещё немного — и кто-то действительно бы не вышел отсюда целым. Леви отвёл взгляд первым. Не потому, что уступал, потому что сейчас ему нужно было думать. Быстро. Если одного из кадетов убрали — остальные тоже в опасности. И хуже всего: Эрен тоже, потому что, если Вейс решил окончательно зачищать хвосты, следующим слабым местом станет уже не расследование, а человек, ради которого всё это началось. Эта мысль ударила резко. Настолько резко, что Леви уже разворачивался к выходу. — Аккерман? — окликнул Пиксис. — Проверь остальных участников дела. Немедленно. — А ты куда? Леви даже не остановился. — К Йегеру. Потому что впервые за всё время ему стало по-настоящему не по себе. Не из-за Вейса, не из-за пожара, не из-за расследования, а из-за того, что Эрен сейчас один. И если Вейс понял хотя бы половину того, что сегодня увидел… Коридоры училища Леви прошёл почти бегом. Плащ цеплялся за углы, сапоги резко били по каменному полу, офицеры инстинктивно отходили с дороги, едва замечая выражение его лица. В голове слишком быстро прокручивались варианты. Вейс не идиот, он не станет действовать напрямую. Не после сегодняшнего разговора. Но он уже начал давить на самое уязвимое место — на страх. Эрен и так последние дни дёргался от каждого шороха, плохо спал, вздрагивал, когда за спиной внезапно появлялись люди. Леви видел это, хотя Эрен отчаянно пытался скрывать. Он резко свернул в офицерское крыло. Дверь своей комнаты он увидел сразу. Закрыта, хорошо, но внутри всё равно неприятно сжалось. Леви быстро постучал условным ритмом. Тишина. Секунда. Вторая. Потом послышались быстрые шаги. Щелчок замка. Дверь открылась почти мгновенно. Эрен стоял на пороге напряжённый, явно не спавший всё это время, и в тот момент, когда он увидел Леви, в его лице слишком заметно промелькнуло облегчение. Что-то внутри Леви болезненно дёрнулось. — Что случилось? — сразу спросил Эрен. — Выглядите так, будто кого-то убили. Тишина. Всего секунда, но этого хватило, потому что облегчение на лице Эрена исчезло мгновенно. Облегчение исчезло и с лица Леви слишком быстро, и именно это напугало Эрена сильнее всего. Не слова, не пожар, не Вейс, а то, как выглядел Леви сейчас. Собранный, холодный и при этом — по-настоящему напряжённый, будто ситуация окончательно перестала быть контролируемой. Эрен медленно отступил, пропуская его внутрь. — Что случилось? Леви закрыл дверь сразу за собой, проверил замок, только потом повернулся к нему. Плохой знак. Очень плохой. — Один из кадетов из того дела мёртв. Несколько секунд Эрен просто смотрел на него, не понимая. Потом внутри резко похолодело. Того дела… Нападение, казармы, чужие руки, кровь во рту, паника. Всё вернулось слишком быстро. — Что?.. Голос прозвучал хрипло. Леви внимательно следил за его лицом. Конечно следил, потому что прекрасно видел: Эрен опять начинает проваливаться в те воспоминания. Блять... Эрен резко отвернулся и провёл рукой по волосам. — Это… это случайность? Он уже знал ответ, именно поэтому спрашивать было страшно. Леви молчал секунду, потом спокойно произнёс: — Нет. И вот тогда стало по-настоящему плохо, потому что Леви никогда не бросался такими словами. Если он сказал «нет» — значит уже почти уверен. Эрен почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. — Вы думаете, это Вейс? — Думаю, Вейс нервничает. Не ответ, но этого хватило. Теперь даже комната Леви не казалась такой безопасной. Эрен медленно опустился на край кровати. В голове слишком быстро начинали складываться куски. Пожар, протоколы, Вейс, мёртвый кадет. — Они что-то сказали тогда, да? — Леви молчал. — Леви…? Эрен сказал это так жалостно, без «капитан», потому что сейчас ему нужен был не офицер. Нужен был человек, который не станет врать. Леви очень медленно выдохнул через нос. — Один из них проговорился. Эрен почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. — Про Вейса? — Не напрямую, — капрал медлил. — Но вы заподозрили его. Ответа снова не потребовалось. Господи… Эрен резко поднялся на ноги и нервно прошёлся по комнате. Слишком тесно, слишком душно. — И теперь он избавляется от всех, кто может что-то знать? — Возможно. — «Возможно» вообще не звучит успокаивающе, — уголки губ нервно дёрнулись. — Я и не пытаюсь тебя успокоить, — честно, как всегда. Эрен остановился у окна, руки дрожали, совсем немного, но дрожали. Он ненавидел это. Ненавидел чувствовать страх снова, особенно после того, как только начал приходить в себя. Леви заметил дрожь. — Эрен. Тихо, очень осторожно, и от этого голоса внутри вдруг стало ещё хуже, потому что Эрен слишком хорошо понимал: Леви сейчас тоже волнуется. Именно поэтому вернулся сюда сразу. И именно поэтому запер дверь. Эрен закрыл глаза. — Это всё из-за меня. — Нет, — слишком быстро, слишком жёстко. Эрен обернулся. Леви смотрел прямо на него, и в этом взгляде было что-то почти злое, но не на него. Никогда не на него. — Не смей сейчас брать это на себя, — тихо произнёс Леви. — Люди, которые решили использовать тебя как мишень, сами сделали свой выбор. Эрен нервно усмехнулся. — Очень вдохновляющая речь. — Я не Ханджи. Несмотря ни на что, у Эрена всё-таки дёрнулись уголки губ. Совсем чуть-чуть, и Леви заметил это сразу. Даже сейчас. Несколько секунд стояла тишина, Эрен вдруг нахмурился. — Подождите, — тихо произнёс Йегер. Леви слегка приподнял бровь. — Вейс ведь теперь подозревает что-то про нас. Слово прозвучало раньше, чем Эрен успел подумать. Про нас. Твою мать. Не было никаких нас… Леви тоже это заметил. Но, к счастью, не стал комментировать, только устало потёр переносицу. — Он подозревает, что ты для меня важнее, чем должен быть обычный кадет. Сердце дёрнулось слишком резко. Эрен отвёл взгляд мгновенно. Что..? Это признание? — И это проблема, — спокойно продолжил Леви. — Потому что люди вроде Вейса всегда бьют туда, где защита слабее всего. Эрен медленно поднял глаза и вдруг очень отчётливо понял одну страшную вещь — Вейс не сможет нормально ударить по Леви. Леви слишком сильный, слишком осторожный, слишком опасный. Но вот через Эрена — легко. Эта мысль ударила почти физически, потому что внезапно всё начало выглядеть иначе. Не просто расследование, не просто давление. Он становился рычагом, слабым местом, и хуже всего было то, что Леви это тоже понимал.