Мой последний день

— Здравствуй, надеюсь, не сильно помешаю? Ко мне подошла молодая девушка и, посмотрев, с улыбкой, села на соседние качели. — Какой приятный вечер! Хотя правильнее сказать, ночь. Так тихо, спокойно, хорошо... Она слегка раскачалась, прикрыла глаза и начала что-то напевать. Я замедлился и внимательно посмотрел на нее. Незнакомка была одета в такие же темные брюки и куртку как и все вокруг, но совсем не выглядела мрачно - от нее исходил какой-то внутренний душевный свет, давно уже не знакомый мне. Она посмотрела на меня и, прервав ночную тишину, сказала: — Извини, я не хотела тебе мешать, — улыбка, искренняя, настоящая расцвела на лице девушки. Но... Как будто за этой лучезарной улыбкой скрыто что-то значительно более глубокое. Я хотел ответить ей, мол, ничего страшного, но не мог. Она продолжила, — Знаешь, здесь так комфортно. Я прихожу сюда, когда хочу разгрузиться от забот и бесконечных проблем. Как интересно получается: именно в этом мёртвом районе я чувствую себя по-настоящему живой. Ещё пол года назад тут тоже жили люди, они ходили, смеялись, плакали, а теперь тут нет никого. Ни одно окошко не светится, ни одной души на улице не видно. Хотя тебя я тут встретила, хах, иронично, не правда ли? — после короткого молчания добавила, — Скажи, почему ты здесь? "Пхах, правда. Ты чертовски права." Я вновь задумался. "Почему я здесь? Не знаю. Почему я могу думать, но не могу чувствовать? Не знаю. Я уже ничего не знаю и вряд ли когда-то хоть кто-то хоть что-то мне объяснит..." Ветер зашумел листвой деревьев, раскачивая их в разные стороны, срывая свежие листочки своими сильными порывами. Облака перистые, легкие, редкие быстро меняли форму, выстраиваясь в причудливые тени. Луна то уходила за тучи, то вновь озаряла своим светом землю. "Я устал." Откинувшись на спинку качелей, закрыл глаза и погрузился в себя. Пустота и больше ничего. Во мне ничего нет, кроме глубокой чёрной дыры. Через меня можно смотреть насквозь, будто никого нет, глядеть вдаль, не замечая моего присутствия. Она первая задала мне вслух этот вопрос: почему? И я не знал ответа. Мысли появлялись одна за другой, они крутились, смешивались в ураганы и бураны, завывая вместе с ветром вокруг меня, усиливаясь с каждой секундой. "Зачем, зачем, зачем я здесь нужен?!" Следующий порыв ветра, ещё более сильный, яростный. Деревья зашатались в разные стороны, слышался свист проходящих через выбитые стекла потоков возлуха. Внезапно захотелось плакать и кричать, впервые за долгое время. Выразить боль, выплеснуть эмоции, освободиться от этой ноши и уйти на покой. Навсегда. Черная дыра сжалась, забурлила, начала разрастаться, захватывать меня полностью. Все внутри бушевало так же сильно, как и вокруг. Не открывая глаз я раскачался так сильно, как только мог. Я не мог выплеснуть свою боль физически. И морально тоже. Никак. Мне никак было от нее не избавиться. Она захватывала, поглощала, добивала то, что и так давно мертво, оскверняя то, что должно быть свято. — Эй, ты чего? — голос вывел меня из шторма. Девушка обратилась ко мне нежно, с беспокойством, внимательно смотря на меня. Я вдруг очнулся и, остановившись, уставился в ответ. Её глаза такие красивые, почти черные в темноте ночи, а от этого казались ещё глубже. В них столько сочувствия, столько надежды и любви, что казалось, это море чувств выльется на меня полностью и придавит ко дну своей тяжестью. В них стояла влага. Слеза покатилась сама, по щеке вниз к скуле и, задержавшись на подбородке, упала. Её слегка затрясло, дыхание стало рваным и сбивчивым, слезы катились одна за другой. Поджав под себя ноги и обхватив их руками, она стала похожа на маленький дрожащий комочек. Природа умолкла, будто не знаю, что ей делать и как себя вести. Все вокруг остановилось, оглушая отсутствием звуков. Злоба растворилась в этой безмолвной тишине заброшенного района и редких всхлипываниях девушки. Новый лёгкий ветерок обдал лицо незнакомки, спрятанное в коленях, вызвал нежный шёпот листьев, медленный гул пустых труб, будто стараясь спеть ей колыбельную. Природа слышала девушку, она чувствовала ее и желала помочь. Я тоже чувствовал это. Охваченный потребностью помочь, обнять, я сделал всё, на что был способен : отлетев на пару метров, я с силой рванул к ней вместе с ветром и, проскальзывая сквозь нее, задержался у самого сердца, коснувшись струн нежной молодой души, столь светлой и другой. Хотелось остаться там, но я не мог. Покинув чужое тело, в последний раз посмотрел на все, что было вокруг меня: на дом с обгорелыми окнами моей квартиры, на старую площадку с облезшей всюду краской, на землю и первые ростки зеленой травки, на небо, и на девушку, которая изменила мою жизнь и спасла меня, ничего для этого не делая. Я наконец ощутил лёгкость и свободу. Свободу от самого себя, своих мыслей, своей жизни. Благодаря этой счастливой случайности ко мне вернулась способность чувствовать. Почти впервые за свою жизнь я не был зол на этот мир и своё убогое существование, не испытывал желания рассечь всем лица и спрыгнуть с крыши собственного дома. И первый раз за своё существование вне тела я заполнил пустоту внутри разными эмоциями, которые смог прожить и простить. Лишь на мгновения, но этого хватило, чтобы я смог отпустить всё, тянувшее меня на землю: тех людей, тот страшный день, то сожаление по своей судьбе, и вновь испытать чувства, казавшиеся мне забытыми и оставленными в прошлом. "Я свободен. Я счастлив. Я жив, как никогда не был. Спасибо..." ... Ветер продолжал шелестеть листьями, тучи продолжали плыть, Луна продолжала освещать землю - ничего не изменилось. Но если всмотреться глубже, можно увидеть, как в этом всем растворилась наконец бедная, измученная душа. Девушка больше не плакала. Испытав то, чего никогда раньше не знала, она ощущала непривычное тепло в груди, прямо у сердца. Оно билось ровно, мерно, спокойно. Девушка осторожно встала. Она ничего не понимала, но чувствовала, что всё именно так, как должно быть. И никак иначе.