На одном адреналине

      Подъем в гору всегда отдавался жжением в легких и прохладным ветерком в лицо. Хината катил по дороге в сторону площадки вместе с друзьями, как вдруг Шоё резко затормозил у витрины. На мгновение его взгляд скользнул к старому телевизору.       Маленький игрок в черно-оранжевой форме под номером десять. Он делал невероятные для своего роста прыжки и зарабатывал очки для команды.       Тогда Хината не мог оторвать взгляд от экрана. Он смотрел на спину игрока, и по коже пробежала дрожь — то ли от холода, то ли от восторга.       — Опять «Маленький Гигант»? Он ведь бета, да? — удивленно сказал тогда кто-то из взрослых. — Для такого роста — невероятно. Такой маленький, а сам «Ас Карасуно».       — Все равно долго он не протянет, — ответили ему. — В мужском волейболе и альфам тяжело.       Шоё не понял тогда почти ничего. Но ему и не нужно было. Там, в прыжке, у тебя нет пола. Есть только траектория мяча, шум трибун и та сторона сетки.       Что находится по ту сторону?       Пронеслось у него в голове. Он смотрел, как маленький игрок взлетает над сеткой, будто законы физики и мира его не касались.       В тот день он впервые подумал:       «Я тоже хочу так летать».       — Шоё-чан, скорее! — вдруг раздался скрип колес чужого велосипеда рядом. Изуми нетерпеливо взглянул на друга. — Или они площадку займут!       Но Хината не слушал. Тогда, в тот день, он все для себя решил.       — Карасуно…

***

      С тех пор, как Хината впервые увидел Маленького Гиганта, прошло несколько месяцев.       И уже за эти несколько месяцев волейбол стал для него всем.       Он тренировался до темноты, разбивал колени об пол спортзала и упрямо продолжал прыгать, даже когда тело ныло от усталости. Впервые в жизни у него появилась мечта — настоящая, яркая, от которой сердце колотилось так сильно, будто готово было выпрыгнуть из груди.       А потом…       Кабинет врача пах лекарствами и чем-то приторно-сладким. Хината сидел слишком прямо, сжимая край стула так сильно, что пальцы побелели.       — Омега, рецессивный тип, — врач поправил очки, просматривая бумаги. — Редкий случай для ребенка с такой физической активностью.       Хината не совсем понимал, почему голос мужчины звучал так осторожно.       Омега? Ну и что?       — Шоё-кун, тебе стоит подумать о более спокойных увлечениях, — продолжил доктор после короткой паузы. — Профессиональный спорт — это серьезные нагрузки на тело. Особенно рядом с альфами.       Слова прозвучали слишком спокойно. Слишком привычно. Будто врач говорил это уже сотни раз.       — Но… играть же все-таки можно? — тихо спросил Хината.       Он сам не заметил, как затаил дыхание. В ответ доктор лишь тяжело вздохнул.       И от этого вздоха внутри почему-то стало холодно.       — Сейчас это может быть не так заметно, потому что ты ребенок. Но чем старше будешь становиться, тем сильнее станут инстинкты и феромоны. И твои, и чужие. — Мужчина ненадолго отвел взгляд. — Тебе будет тяжело выдерживать подобные нагрузки.       «Тяжело».       Не невозможно.       Но тогда почему это прозвучало как приговор?       Хината опустил взгляд на свои ладони. Маленькие, с мозолями и ссадинами, сбитые после тренировок.       — Возможно, со временем ты вообще не сможешь играть против альф, — мягко закончил врач.       Что-то внутри него треснуло. После этого все стало каким-то далеким. Голоса — как сквозь вату. Чужая рука на его запястье, ведущая куда-то. Яркое вечернее солнце, бьющее в глаза так, что хотелось зажмуриться. В памяти не осталось почти ничего — только голос врача, ровный и усталый, как будто он говорил это уже тысячу раз.       «Не сможешь играть».       — Это не конец света, Шоё, — мама улыбнулась ему так мягко, что от этого стало только хуже. — Ты всегда сможешь найти другое хобби. Более спокойное.       Сердце пропустило удар.       «Другое хобби»?       Хината резко остановился. Выдернул руку из маминой ладони.       — Не хочу… — выдавил он. Голос дрогнул.       — Шоё…       — Я не хочу другое хобби!       Слова вырвались слишком громко, почти хрипло. Прохожие обернулись. Хината тяжело дышал, кулаки сжаты так, что ногти впились в кожу.       — Я хочу… — задрожал голос. Потекли слезы, которые он сдерживал в кабинете. — …и-играть в волейбол!..       Мама замолчала. Больше в тот день они не говорили об этом.       Вечером дома Хината лежал на кровати, глядя на старый постер Маленького Гиганта. До крови искусал губы и не заметил.       Маленький рост. Невероятный прыжок. Ас Карасуно.       Он выглядел так, будто весь мир был ему нипочем.       Хината стиснул зубы.       «Не смогу играть? Опасно?»       Эта фраза жгла изнутри.       Почему именно сейчас? Почему после того, как он наконец нашел то, что любит больше всего?       Пальцы медленно сжали край простыни.       Они считают, что я так просто сдамся?       Нет. Хината не собирался сдаваться. Уж точно не Хината. Если мир считает, что омеги — это про уют и слабость, значит, он просто перестанет быть омегой на время игры.

***

      Три года спустя.       В предбаннике спорткомплекса воздух был густым — сотни запахов смешивались в один невнятный гул, от которого у Хинаты слегка кружилась голова. Он поправил воротник, застегивая его до самого подбородка, и попытался дышать ровно.       — Эй, Шоё-чан, ты чего такой бледный? — Изуми хлопнул его по плечу. — Перенервничал?       — Все пучком! — Шоё выдавил широкую улыбку.       Запахов было слишком много — но Хината все равно был в восторге. Огромный зал, куча волейболистов, табло, сетка… Все это — о чем он мог только мечтать. Но теперь он часть этого. Все внутри дрожало от волнения. Первый официальный матч. Первый настоящий матч!       — И мы всем покажем! — уверенно заявил он.       — Я бы не был в этом так уверен… — вздохнул кто-то из первогодок.       — А! — Шоё тут же обернулся, подошёл к ним и вцепился в плечи. — И вам, первогодки, тоже спасибо! Это чудо, что вы все трое пришли-и!       — А, да, но мы еще любители…       — Не реви, Шоё, — заметил Коджи.       — Да я и не реву!       — Ты такой плакса, Шоё-чан, — хмыкнул Изуми.       — Эм, Хината-сенпай, нам пора уже начинать… — начал один из первогодок.       — Вот-вот, — кивнул Коджи. — Притащил нас сюда, а мы даже правил не знаем.       — Да знаю я! Мы проделали такой путь, так что обязаны победить, — улыбнулся Хината.       — А кто наши соперники-то?       — Не знаю. Но мы их всех победим! — Шоё уверенно кивнул, встав прямо посреди прохода.       Правда, эта уверенность явно не распространялась на остальных — команду, которую и командой-то назвать было трудно.       Вдруг послышались шаги. Тяжелые, размеренные, уверенные — как будто пол под ними не скрипел, а сдавался. Бело-голубые куртки «Китагавы Даити» казались одинаковыми, а их обладатели — высеченными из камня. За спиной Хинаты буквально выросла стена.       От них пахло чем-то тяжелым — запахом людей, которые уже знали, чем закончится этот день. Изуми и Коджи, почувствовав, как пространство вокруг сжимается, синхронно схватили Хинату за плечи и буквально впечатали его в стену, освобождая дорогу.       — Шоё, придурок, не стой на пути! — прошипел Коджи.       — Простите! — кивнул Изуми, глядя на чужие макушки. — Громадины…       Для бет, какими были друзья Хинаты, это была просто толпа пугающе огромных парней. Но для Шоё — настоящее испытание. Каждый проходящий мимо давил своей аурой, и где-то глубоко, там где слов не было, инстинкты орали: «Спрячься. Исчезни».       Хината не двигался. Стоял, вжавшись в стену, стиснув зубы — и не давал заднюю.       Толпа почти прошла — но взгляд Шоё зацепился за последнего. Высокий, с темными короткими волосами. Шел чуть позади остальных, не отставая, но как будто сам по себе. Плечи прямые, взгляд вперед — ни влево, ни вправо. Как будто все вокруг уже давно решено и его это не касается.              Хината сглотнул.       — Аура прямо как у…       — «Король Площадки»? Тот самый? — послышался шепот.       — Тот потрясный связующий. Кагеяма Тобио, кажется? Говорят, он альфа.       — Да по нему и видно.       Хината нахмурился.       Альфа, бета, омега… Почему люди вообще так зациклены на этом? Какая разница, если ты умеешь играть?       — Т-так мы че, играем против них? — вдруг выдавил Коджи рядом с ухом, вырывая его из мыслей. — И что еще за король?!       — Не волнуйся! Какая разница, насколько они высоки? Я обойду их всех! — Хината задрал голову, встав в уверенную позу.       — Точно! Прыжок у Шоё-чана потрясающий! — кивнул Изуми.       — Не подведи нас! — Коджи хлопнул капитана по плечу.       Хината широко улыбнулся. Уверенность команды — это приятно! Вот только живот скрутило так, что улыбка мгновенно сползла с его лица.       — Угх, но сначала в туалет…       Хината быстро пошел к раковинам, но оставшись один — осел спиной о стену. Его мутило. Живот стянуло спазмом, в висках пульсировало, и даже здесь, в пустом коридоре, воздух казался слишком тяжелым. Чужие запахи все еще стояли в носу, и тело никак не могло решить — бежать или замереть.       Это просто нервы. Просто нервы.       Внезапно впереди послышались голоса. Несколько парней из «Китагавы Даити» зашли набрать воды, громко смеясь.       — Я никогда не слышал о средней школе «Юкигаока», — начал один из них, открывая кран.       — Похоже, их мало, — кивнул второй. — Даже либеро нет.       — Пф, да они сами не выше первоклашек, — фыркнул третий. — Что они тут забыли?       — Да уж, им до нас ещё далеко-       — Эй, парни! — крикнул Хината, доковыляв к стенке. — Не стоит нас недооценивать, ух!.. Как только мой желудок успокоится — я преподам вам урок! Угх…       На секунду трое замерли, а затем рассмеялись.       — Пф, как скажете, «господин первоклашка», — ехидно усмехнулся один из них.       — Эй, а у него еще и эмблема капитана.       Шоё нахмурился, недовольно зыркнув на ребят.       Смеяться надо мной вздумали?!       — Эй, второгодки.       Голос прозвучал как удар хлыста. Смех тут же оборвался.       Хината замер. В дверях стоял тот самый — Кагеяма. Руки в карманах, плечи расслаблены — но от него веяло таким холодом, что даже вода в раковинах, казалось, начала подмерзать.       Это и есть «Король»?       — Мы начинаем разминку. Поторапливайтесь, — сухо сказал он.       Парни, пробормотав что-то невнятное, пулей вылетели из коридора. Хината не двигался — стоял у стены и смотрел, как Кагеяма провожает их взглядом. Влезать было глупо. Но молчать тоже не получалось.       Кагеяма медленно развернулся, уже собираясь уйти — и тут сзади послышался кашель:       — Кхем! Да я и сам собирался сказать им пару ласковых…       Кагеяма злобно глянул на мелкого. Шоё инстинктивно подался назад.       — Ты даже физически не готов. Не зазнавайся. Поэтому тебя и презирают, — Кагеяма смотрел на него без тени сочувствия. Только жёсткая констатация факта.       — Че сказал?!       — Твое тело трясется. Что ты вообще здесь делаешь? За впечатлениями приехал?       — Разумеется за победой пришел! — Хината вскинул голову. Взгляд по-прежнему оставался яростным и горящим.       Помолчав секунду, Кагеяма шагнул вперед. Вблизи он был еще выше. Хинате пришлось задрать голову. От него пахло сталью и холодом — и от этого запаха в голове на мгновение прояснилось. Пугающе. И почти приятно.       — По-твоему это так просто? — Тобио нахмурился.       — Я… Я знаю, что не высок ростом. Но… Я могу прыгать! Ты не можешь утверждать, что мы проиграем, пока мы не сдамся!       — Не сдаемся? — переспросил Кагеяма, будто не веря. — Это не так легко, как кажется!       — Мы… — сказал Шоё спустя пару секунд. — Все мы шестеро наконец-то можем играть на волейбольной площадке. Первая игра, вторая… Будем побеждать и побеждать. И будем стараться изо всех сил!       Кагеяма смотрел на него — секунду, две. Что-то в его взгляде было непонятным. Не насмешка. Не презрение. Что-то другое, без названия.       — Первая игра, вторая… Плей-офф, национальный… — Тобио вдруг резко развернулся, посмотрев Хинате прямо в глаза. — Везде одержу победу я.       После короткой паузы Кагеяма ушел, оставляя Хинату одного в коридоре, где изредка капала вода.

***

      Свисток разрезал шум спортзала. Игра началась. И очень быстро Хината понял две вещи.       Первая — они ужасно проигрывают. Вторая — Кагеяма Тобио монстр.       Пасы летели с пугающей точностью — короткие, резкие, без единого лишнего движения. Игроки вокруг него перемещались как по невидимым рельсам, и Хината никак не мог понять: они реагируют на мяч или на него?       Казалось, Кагеяма управлял площадкой еще до того, как розыгрыш начинался.       Хината едва успевал следить.       Но все равно прыгал.       Снова. И снова. И снова. Даже когда не получалось. Даже когда пас уходил в сторону или летел слишком низко.       — Еще раз! — выкрикнул он. — Дайте мне еще один, пожалуйста!       В середине игры, когда Хината приземлился после очередного неудачного прыжка, он краем глаза поймал чужой взгляд. Кагеяма смотрел прямо на него. Не насмешливо — скорее так, как смотрят на задачу, которую никак не могут решить. Внимательно. С каким-то странным раздражением.       Тобио отвел взгляд первым.       Сама же игра была больше похожа на одностороннее избиение. Друзья Хинаты едва успевали уворачиваться от мячей — не отбивать, просто уворачиваться.       Кагеяма наблюдал за этим с нарастающим раздражением, которое сам толком объяснить не мог. Каждый раз, когда этот коротышка прыгал — снова, опять, еще раз — в затылке что-то зудело. И еще этот запах. Едкая химоза, аптечная мазь, которая перекрывала все остальное и никак не давала сосредоточиться.       Скрывает травму?       Кагеяма хмурился, пропуская мимо очередной забитый мяч.       Или настолько боится, что залился успокоительными?       Совсем скоро матч-поинт оказался у Китагавы Даити. Счет на табло был беспощадным.       08:24.       Изуми, Коджи, да и остальные первогодки уже выглядели уставшими — плечи опущены, дыхание тяжелое.       Но только не Хината. Да, ему тяжело. Да, больно. Но его взгляд — он все еще не сдался. Ни капли.       Подача Изуми. Сетка. Неудачный пас. Мяч ушел далеко в сторону, за спину связующему, почти к самым судейским вышкам. Розыгрыш был мертв.       Двойного касания не было… Но там никого нет. Никто не сможет доиграть.       Пронеслось в голове у Кагеямы. Но вдруг — странный толчок. Не в воздухе, а где-то в инстинктах. Как будто рядом сработал электрический разряд.       Шоё не бежал — он взлетел по диагонали через всю площадку. Кагеяма увидел это краем зрения и сорвался с места сам, не понимая зачем.       Мы должны были быть слева! Должны были заметить!       Для ребят из Китагавы Даити это было безумием. Никто не прыгает на такой «дохлый» мяч. Это бессмысленно.       Почему же… Как ты здесь оказался?!       Но Хината уже взмыл вверх. В этот миг все вокруг исчезло. Кагеяма видел только это маленькое, отчаянное тело на фоне огромных окон зала — и ничего больше.       Хината ударил по мячу. Одной ладонью, на чистом упрямстве. После по инерции отлетел в бортики, встречаясь с глухим ударом. Тишина на долю секунды, а затем…       Аут.       Шоё поднялся сам, отмахнулся от протянутых рук. Смотрел только на судью. Потом на мяч. Его дыхание вырывалось из груди с хрипом — неровное, надломленное.       Трибуны захлопали. Радостно, громко, от души — «победа Китагавы», и для всех это был просто хороший матч. Для Хинаты эти аплодисменты падали как что-то тяжелое и тупое.       Финальный свисток разрезал воздух. Счет 2:0.       Хината медленно подошёл к сетке. Изуми и Коджи тут же оказались рядом, но он даже не смотрел на них. Смотрел на свои ладони — дрожащие, с красными отметинами от мяча. Те самые ладони, которые только что чувствовали касание. Внутри все горело — и это была не боль от удара о бортик. Это была та самая «стена». Стена, которую он не смог пробить.       Рядом остановились чужие чёрные кроссовки.       Пальцы Кагеямы впились в ячейки сетки так сильно, что капроновая нить натянулась до предела. Он не просто смотрел на Хинату — сверлил взглядом, в котором смешались шок и что-то темное, злое, похожее на обиду.       От него исходила волна такой мощной ауры, что стоявшие рядом ребята из Юкигаоки инстинктивно подались назад. Но Шоё даже не повернулся.       — Ты… — голос Кагеямы был резким. — Что ты делал последние три года?! — выплюнул он, дернув сетку на себя.       Эти слова прошибли Хинату током.       «Что я делал… последние три года?»       — Эй, че ты сказал?! — Коджи уже дернулся вперед.       — Прекрати! — Изуми схватил его за край футболки, но тот не унимался.       — Да что ты знаешь о том, что он делал эти три года?!       Хината не двигался. Стоял, смотрел на сетку, и слышал все это как сквозь вату.       Моя первая и последняя официальная игра в средней школе…       — Какой смысл ему это говорить! — нахмурился Изуми.       — Да, но все равно!.. — пыхтел Коджи, но в итоге выдохнул и отошел.       — Шоё-чан, надо построиться, — Изуми мягко положил ладонь на плечо друга.       Хината не ответил. Сжал ладони в кулаки и опустил их вдоль тела.       …У нас ни одной партии. А общее время игры — всего лишь 31 минута.

***

      На горизонте разлился закат. Тихий ветер играл с волосами, холодил вспотевшую кожу. Хината медленно шел вниз по ступенькам — каждый шаг отдавался во все тело, тяжелый и какой-то окончательный. Усталость была приятной. Все остальное — нет. Весь тот огонь, что гнал его вперед три года, сейчас казался выгоревшим пепелищем. В голове все еще стоял гул трибун и холодный, режущий голос Кагеямы:       «Что ты делал последние три года?»       Под курткой, на вспотевшей шее, нестерпимо зудело. Пластырь-блокатор наполовину отклеился, и Хината чувствовал себя почти голым. Ему казалось, что любой прохожий сейчас может учуять его позор — запах поражения, смешанный со сладковатым, слабым ароматом омеги, который он так отчаянно пытался вытравить химией.       — Шоё… — Изуми и Коджи стояли чуть поодаль, не решаясь подойти. — Пойдем. Мы сделали все, что могли. Они же команда, претендующая на национальные.       Хината остановился. Вытер глаза кулаком — резко, почти зло.       — Все, что могли? — прошептал он. — Я не сделал ничего.       Никто не ответил. Изуми и Коджи переглянулись, но промолчали. Хината опустил голову. Смотрел на ступеньки под ногами, на свои кроссовки, на трещину в асфальте — куда угодно, лишь бы не видеть их лица. Внутри было тихо. Не спокойно — просто пусто, как после того как что-то догорает до конца.       Тут снизу лестницы послышался гул толпы.       Команда Китагавы уже ушла к автобусу. Кагеяма шел один, на ходу застегивая спортивную куртку. Не торопился. Не смотрел по сторонам.       Его аура — тяжелая, холодная, подавляющая — ударила в лицо раньше, чем Хината успел обернуться. Любой другой инстинктивно отвел бы взгляд или пригнулся.              Шоё же шагнул навстречу.       — Эй, ты! — крикнул он, и голос сорвался на высокой ноте.       Кагеяма замер. Медленно поднял взгляд. Он стоял на несколько ступенек ниже, но смотрел так, будто это не имело никакого значения — холодно, в упор, с легким прищуром.       Между ними было всего несколько ступенек. Хинате казалось, что это пропасть.       — Если ты… если ты «Король площадки», — голос дрогнул, — то я свергну тебя! — выкрикнул Шоё, задыхаясь от собственной дерзости. Слёзы уже катились по щекам, но взгляд горел так, что Кагеяме на секунду стало жарко. — Я одолею тебя и стану тем, кто выигрывает! Я останусь на площадке дольше всех!       Друзья за спиной испуганно охнули. Бросать такой вызов сильному альфе, когда только что проиграл всухую — это было безумием.       Кагеяма открыл рот. И закрыл.       Слова были — он чувствовал их где-то на языке, резкие и готовые. Но что-то остановило. Не жалость — жалости не было. Что-то другое, непонятное, раздражающее своей непонятностью.       Потому что сейчас, когда запах толпы не забивал все остальное, до него дошло.       Тобио непроизвольно подался вперёд, принюхиваясь. За вонью аптечного спирта и блокаторов — крошечный, почти призрачный след. Как будто кто-то раздавил косточку апельсина. Едва уловимый. Почти несуществующий.       Этот запах не принадлежал альфе. И бете тоже.       Глаза Кагеямы расширились. Он посмотрел на дрожащие руки Хинаты. На его заплаканное лицо. На то, как тот стоит — прямо, несмотря ни на что, с кулаками сжатыми вдоль тела.       — Ты… — Кагеяма замолк на полуслове.       Хината быстро вытер слезы запястьем, шмыгнул носом и уставился на него в упор. В его взгляде не было ни страха, ни отчаяния. Только это — желание снова выйти на площадку и ужасное, почти злое нежелание уходить с нее.       Кагеяма смотрел на него еще секунду. Потом медленно отвел взгляд.       — …Остаются только победители, — наконец выдохнул Тобио и повернулся спиной. — Только сильнейшие. Если хочешь стать тем, кто останется — становись сильнее.       После чего медленно ушел к своей команде. Хината остался стоять на лестнице. Ветер трепал волосы. Солнце слепило глаза.       Я стану сильнее.

***

      Карасуно был именно таким, каким Хината его представлял.       Ну, почти.       Шоё несся по коридору к спортзалу, чувствуя себя другим человеком. За этот год он вытянулся, его мышцы стали сухими и крепкими, а новые блокаторы сидели на шее как влитые. Он многому научился за этот год. В том числе и скрывать свой запах.        И вот, в голове уже крутилось кино — вот он врывается в зал, команда видит его прыжок, все в восторге, и где-то на горизонте маячит победа на национальных.       Новая жизнь. Новый я. Никто ничего не знает!       Хината рывком открыл дверь.       — Я Хината Шоё из средней школы Юкигаока! Я пришел…       Посреди зала стоял один человек. Высокий, с темными короткими волосами, с мячом в руках. Он обернулся на звук.       Повисла пауза. Неловкая пауза.       Хината моргнул.       Кагеяма моргнул.       В глазах Тобио на секунду отразилось то же самое чистое, незамутненное потрясение.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Хината — с выражением человека которому только что сообщили очень плохие новости. Кагеяма — с выражением человека, который давно подозревал что мир устроен несправедливо и вот наконец получил подтверждение.       — Ты… — Кагеяма нахмурился, и его взгляд тут же, инстинктивно, скользнул к шее Хинаты. — Какого черта ты здесь делаешь! Коротышка из Юкигаоки!       — Э… Это я должен спрашивать! — возопил Шоё, замахав руками. — Ты же должен был пойти в Шираторизаву! Почему ты в Карасуно?!       — …Меня не взяли, — Кагеяма неловко отвел взгляд.       Хината открыл рот. Закрыл. Снова открыл.       За три года он представлял эту встречу сотни раз. В его версии он был выше. Или хотя бы не выглядел так, будто только что увидел призрака.       — Угх… Почему! — Шоё резко взъерошил себе волосы. — Ну почему именно ты здесь!       Битва, которая должна была начаться на Национальных, началась прямо здесь, в светлом зале Карасуно.