Депрессия
30 мая 2026 г., 22:53
4 стадия. Депрессия.
Это самая тяжелая стадия из пяти. Здесь человек уже осознал тщетность торга. К нему приходит понимание, что произошедшее неизбежно, оно произошло и пути назад нет. Он полностью осознает свою неспособность повлиять на событие и это повергает его в депрессивное состояние.
На данной стадии многие замыкаются в себе, прекращают общение с внешним миром, перестают следить за собой. Но есть и такие, которые активно взаимодействует с окружающими, но внутри находятся в постоянном унынии и страдании.
***
Сугуру не вернется. Даже если поговорят они, какой толк от этого? Его не примут обратно... И от этих мыслей становилось не по себе... Губы смыкались и дрожали. Нет он не плачет или что-то в этом роде... Сильнейший просто не может плакать, так ведь? Просто смотрит в потолок и шепчет: — Ну и придурок же ты, Сатору... Теперь он наконец замечает “слона в комнате”. Он эгоист, ведь не замечал, как Сугуру гниет после того задания... Он мог сделать хоть что-то, а сейчас уже поздно что-то предпринимать... А знаете, что самое страшное во всем этом? Теперь нагрузка была такой большой, что Сатору стал чувствовать головную боль, как пульсируют виски и теперь использовать бесконечность на автоматизме было сложно... А это означало, что следующие задания будут явно “веселые” и не факт что он вернется живым... Любой, кто хоть когда-то знал Сатору, заметили эти изменения в его поведении и очень остро. Секо проходила с Мей Мей возле Сатору и Секо поразило сразу то, что она почувствовала как задела плечом Годжо. Подождите... а где бесконечность? — Сатору, с чего вдруг ты бесконечность убрал? — спросила Секо и Сатору обернулся. — А? Не заметил, сейчас она барахлит просто, забей... — сказал Годжо и пошел дальше, а Секо даже переглянулась с Мэй Мэй — Ты тоже заметила это? — спросила Иейри, на что Мэй просто пожала плечами. — Не в настроении? Бедняжечка... я его редко видеть стала... Может он грустит в одиночестве? — вздохнула Мэй Мэй положив руку на свое бедро. Не то чтобы она беспокоилась... — Он грустит по Сугуру, но уже сколько времени прошло, а его только сейчас так... накрыло — ответила Секо — Может ему Утахимэ притащить? — улыбнулась Мэй — Может развеселится когда она начнет бесится на него. Секо лишь пожала плечами, беря пачку сигарет в руки и пошла на балкон, а Мэй Мэй решила пойти за Годжо разведать обстановку. Все-таки ей искренне стало любопытно, насколько низко он пал... А если пал, значит можно попробовать почувствовать что-то с таким же разбитым человеком. Что-то любопытное и разгоряченное... Она приоткрыла дверь комнаты Сатору, ведь он даже не удосужился ее закрыть. — Ты как? — спросила Мэй Мэй и услышала неразборчивое мычание от Годжо. Она хихикнула, закрыв дверь и подсела рядом, ласково погладив Годжо по бедру от чего он все таки приподнялся. — Тебе то какая разница? — спросил Годжо, фыркнув, пытаясь хоть как-то держать себя “как раньше”. — Мне? Никакой... — ответила она ласково бродя рукой с бедра на торс Сатору — Просто будет обидно, что сильнейший, при деньгах и статусе, лежит тут опечаленный... — Да ладно, снова заигрывания? — случайно выпалил Сатору. Сон все еще не ушел с головы, а сейчас он повторяется только с другой личностью... как на зло походу... — То, когда я спросила “утешишь ли ты меня” вообще-то было не заигрыванием... Может тебя теперь нужно утешить? — улыбнулась Мэй Мэй потянувшись к Годжо Ах да... такое ж было... Он только понял, что имеет какие-то чувства к Сугуру и не будет ли это... изменой? Хотя... с другой стороны... он все еще не гей, может так он себе это докажет?.. — Даже не за деньги? Что случилось? — Пытался отшутиться Годжо. — Ну знаешь... Ты молодой, красивый, безопасный, а главное... удобный... — прошептала Мей Мей возле губ Годжо. Они оба поняли к чему она клонит. Сатору непреступный и не требует ничего, ни свиданий, ни ужинов, он ничего не требует, особенно в таком состоянии... даже отношений не нужно... В этом лучшая выгода...А Сугуру говорил, что Сатору опасен...
***
Но не всем дано хоть на пол часика быть счастливым... Три месяца он носил в себе эту надежду. Маленькую, глупую, заразу. Она жила под рёбрами и тихо жгла изнутри, пожирая изнутри: «А вдруг он ждёт? А вдруг простил? А я веду себя с ним как последняя мразь...». Сегодня она стала невыносима. Все планы шли отвратительно и навязчивые мысли скребли по стенкам души, которая, оказывается осталась. И Сугуру понял, что скорее сломается сам, чем продолжит верить в чудо. Ему нужно было убить её. Веру в прошлое. Окончательно. И он знал только один способ. Сугуру быстро искал телефон. Да где же он когда так нужен?! Он дрожащей рукой схватил телефон, ища номер Сатору среди контактов. Контактов то не много... Сугуру смотрел на экран, где горело имя, которого он не произносил вслух три месяца. Сатору. А сердце билось так, будто их тысяча. Да что же он делает! Гето никогда еще так не чувствовал себя... Ты идиот... — сказал он себе, думая о том, на что он надеется... — Ты грёбаный идиот... Но палец уже нажал «вызов». Первый гудок. Сугуру зажмурился. Второй. Он почувствовал, как дрожат руки. Третий. Он представил его голос. Какой-нибудь хриплый со сна, с лёгкой усмешкой, или может тот агрессивно-разочарованный, который слышал в Синдзюку... Четвёртый. — Возьми, возьми, пожалуйста. Я больше никогда... —сказал Сугуру, снова услышав “абонент недоступен” Пятый. Тишина. Надежда умерла. Тихо. Почти без боли. Только пустота на её месте — огромная, как кратер. Мысли начали становится логичными: он не хочет отвечать... И, Гето, перестав пытаться, просто отшвырнул телефон в сторону. Он сел на кровать и не плакал. Лидер культа не плачет. Сильные не плачут... Но внутри, где-то глубоко, что-то сломалось окончательно. Не с треском. А тихо. Как падает последний лист. Все кончено. Все-таки Годжо никогда не приходил вовремя когда так нужен...***
После акта Мэй Мэй минуты 2 полежала, а затем потянулась и стала одеваться. Годжо на это усмехнулся. — Прям сразу? Быстрая же ты... — А кого мне ждать? Я просто тебя утешила, как и ты меня... Может быть, в будущем будешь мне должен — улыбнулась Мэй. Вот теперь Годжо ее узнает. — Секс отличный, терапия хреновая... — Сказал Годжо, приподнявшись на локтях. — С этим тебе к Секо, ты пробовал с ней говорить? — Спросила Мэй — Она мне и открыла глаза... и поставила неверный диагноз! Не нужен мне этот ваш “Гето” — врал Годжо и Мэй легко это раскусывает, но она не вмешивается. Ментальные проблемы Сатору ей если честно до лампочки, лишь бы Сатору не совсем тряпкой стал. — Сходи лучше еще раз, когда совсем от тебя сильнейшего ничего не останется. Она то тебе поможет... — Сказала Мэй и чмокнула Сатору в щеку на последок и вышла из комнаты. Как это, “от тебя сильнейшего ничего не останется”? Сначала Годжо не понял, о чем она. Но когда посмотрел в телефон, увидев пропущенные и от кого... он понял. Пиздец. Пропущенные... прямо в момент как он... Когда они с Мэй Мэй... Годжо смотрит на кровать. Скомканные простыни. Подушка, где лежала её голова. Он вспоминает хронологию по времени звонков: сначала они целовались, потом раздевались, потом... Потом он был в ней, когда Сугуру набирал его номер в четвёртый раз. Полный абсурд... Сатору либо паниковал, либо поступил внезапный приступ тошноты, как будто весь мир в который раз решил перевернуться нахуй... Он переворачивает телефон экраном вниз, будто это поможет не видеть. Не знать. Не помнить. — Твою мать... — выдыхает он в пустоту. Годжо снова смотрит на телефон. Палец дрожит над кнопкой «перезвонить». Один клик и он перезвонит и ответит что-то на подобие «Я здесь. Я просто не слышал... я был занят...»Чем?
Ебался с Мэй Мэй, пока ты мне звонил? Такое говорить — это копать себе могилу, хотя какая к черту разница он же уже поставил крест и 2 цветочка не забыл. Годжо убирает руку и кладёт телефон на тумбочку. Затем ложится на спину, уставившись в потолок. — Какой же я.. — шепчет Сатору. Не заканчивает. Потому что нет слов, даже матерных... Сегодня, он не сможет уснуть уж точно...
