come as you are

Холод прошел по рукам оставляя на коже мурашки. Внизу живота что-то больно тянуло вниз. Джисон не хотел дергать ручку дверей общежития на себя, будто боялся, что даже белый пластик упадет к нему в руки, как каждая девчонка его факультета. Тело вдруг стало тяжелым, будто налилось свинцом, а ноги стали ватными. Парню никак не хотелось заходить внутрь старого блока, со стен которого через пару месяцев посыплется краска, ведь ремонта тут не было уже очень давно. Но все же пришлось. Не станет же самый славный парень второго курса показывать свой страх перед красивыми первокурсницами, что так задумчиво поглядывали на него, проходя мимо. Репутация и так рухнет, как только все узнают, что у Джисона теперь нету собственной квартиры. Не дай Бог, кто-то узнает, что его запихнули сюда с ноги. У парня в голове уже был четкий план: рассказать сплетницам, мол съехал с квартиры добровольно, чтобы быть ближе к учебе. Да-да, Джисон решил взяться за учебу, только вот не по своей воле. Где-то вдалеке, парень уже слышал щебетание девушек в коротких юбках. Главное, не утонуть в своей же лжи.  На пороге лежал маленький коврик, грязный и потрёпанный. Видимо, он тут уже не первый год. В углу стоял высокий вазон. Коричневый горшок, размером с голову великана, выглядел очень даже не плохо, а вот само растение нуждалось в правильном уходе. На белой стене висело два листка А4, а на них большими цветными буквами написано: Правила общежития №14, а снизу, уже меньшими буквами:

Чистым будь — не мусори.

Молча сиди — не шуми.

Друзей в гости не води,

и правила ты соблюди.

На губах мелькнула улыбка. Такие стишки в последний раз он видел ещё в начальной школе. Тогда он чутко придерживался правила: поел-убрал, да и сейчас себя свиньёй назвать не мог. Но всё же с каждым днем без уборки, квартира превращается в что-то, что родители в детстве называли «Свинарником». — Уважаемый, — грубый голос окликнул Джисона от раздумий. — Вам что-то нужно? Кого позвать? Низкая женщина была похожа на садового гнома. Расставив руки в боки, нахмурив брови, женщина метала глазами молнии. В кармане слышно звучало бряцание ключей. По одному непонятному появлению можно было понять, что она комендант.  Сегодня суббота, какого черта она здесь забыла? Джисон думал, что тихо найдет комнату на восьмом этаже, ведь утром ему всё объяснили на пальцах. В этом блоке общежития парень толком ни с кем не общался. Среди их тусовки часто говорили «Блок номер 8 — всех девок износим». У них была опредёленая песня. Ну, не у них, а у всего общежития. Песенка была придумана ещё до прихода Джисона, а было такое чувство, что стены института его родили. Все знали, что в блоке шесть всегда есть плохая весть, а в блоке два всегда вкусная жратва. Понятное дело, что эта песенка никак не относилась к теперешним жильцам, да и вряд ли относилась к прошлым, но всё же строки стишка часто пролетали в компании, когда слово «общага» упоминалось в разговоре больше двух раз. Теперь жить в блоке «всех девок износим» Джисон находил огромным позором. И все же он сам доигрался.  — Я думал вам сообщат, — вздохнув пробурчал брюнет. — Хан Джисон, комната 78. Я сегодня заселяюсь. Отец должен был вам передать.  — Ничего мне не говорили! — отрезала коменданша. Она ещё больше нахмурила брови и теперь смотрела на парня, как волк на овечку.  — Ну как же. У меня даже ключ есть. Только вы мне пройти не даете, — толкнув язык за щеку молвил Джисон. Серый чип блестал в руках. Кривые цифры 78, что скорее всего нарисованы лаком для ногтей, уже почти стерлись. Видимо, парень совсем не одни из первых хозяев. — Так впустите? — Как твоя фамилия? — надулась женщина. Достав из кармана блокнот толщиной в книгу «Война и мир» дама начала листать страницы. Уже беживая, видимо, выгоревшая на солнце или просто от старости бумага прямо хрустела в руках.  — Хан. Хан Джисон.  Глаза коменданши, что совсем недавно метали молнии вдруг подобрели до неузнаваемости. Улыбка сама появилась на лице, а блокнот полетел куда-нибудь на пол.  — Джисон, мой хороший! Ты так изменился, я тебя и не узнала. Богатым будешь.  Брюнет впервые смог выдохнуть. Женщина начала что-то без умолку тараторить, но Джисон всё пропускал мимо ушей. Парню ужасно хотелось просто лечь на кровать и ничего не делать. Камнем. Ему однозначно хотелось стать камнем. Отец всегда говорил: «Под лежащий камень вода не течёт», но Джисону никогда не хотелось чувствовать под собой течению. Парень ужасно ленив. Ленив настолько, что лучше оставит стиральную машинку петь безумолчные песни, чем встанет, выключит стиралку и закинет одежду в сушку. Сумки сами нашли своё место в руках, а рюкзак сам запрыгнул на плечи. Коменданша вела парня по длинному коридору. Из некоторых комнат доносились разговоры, из некоторых музыка. Интересно, кто придерживается этих правил на стене? В некоторых комнатах смех был настолько громким, что было слышно всему блоку. Наверное нет. Ответ сам себя нашел, так же как и комната с золотистыми цифрами на двери. Стукнув в пластиковую дверь пару раз, женщина затопала ногой. У Джисона есть сосед. Он этого не совсем ожидал, но догадывался одновременно надеясь, что отец хотя бы тут его пожалеет. Не пожалел.  Из дверного проема высунулась чья-то голова.  — Ли, у тебя новый сосед, — улыбнулась женщина. Она уже хотело была открыть дверь, но блондинистый парень придержал. — Что такое? Боишься, что я снова найду у тебя запрещенку? — Госпожа Шин, я не ждал сегодня гостей. — внутри комнаты что-то загрохотало. Будто что-то тяжелое свалилось на пол. Грохот летящих на пол то ли книжек, то ли ещё чего-то разлетелся по коридаре эхом. Парень заметно покраснел. Хлопнув себя по лицу, закрывая красные пятна в районе носа и щек, блондин опустил голову вниз. — Вы не ждали, а мы приперлись, — молвила женщина. — Давай, пять минут и чтоб той сосед уже расскладывал вещи.  Топот сандалей на малом каблуке раздался по коридору. Постучав в некоторые комнаты, что раньше были замечены за превышением шума, женщина испарилась в тени серых стен. Теперь в неловкой минуте осталась лишь макушка белых волос и грохот за дверьми. От этой неловкости хотелось лезть на стену. Хан сгорал со стыда и интереса. От чего такого важного отвлекли блондина, что его волосы торчали в разные стороны, а футболка оголяла плечо? Джисону как можно скорее хотелось понять, что заставило парня, ранее названным Ли, так краснеть. Брюнет прочно верил в то, что в комнате находилась какая-то запрещенка, а ещё он прочно верил, что это ничего больше одной или одного приятеля, но руки чесались ворваться в комнату и застать девчонку за одевание джинсов или ещё чего непристойного.   Но все оборвалось. Пошлые мысли вдруг развеяло короткое «мяу». Чёрный кот, а точнее котёнок, высунул свою мордочку из дверного прохода. Розоватый нос обнюхивал незнакомца, а зелёные глазки виновато смотрели на хозяина. Ли сжалился, и погладив черныша за ухом устало вздохнул. — Надеюсь, у тебя нету аллергии, — подхватив младшего на руки сказал блондин. — Надеюсь, у меня нету аллергии на тебя, — вернув спустя долгое время образ парниши бунтаря, Джисон вошел в комнату.  —У тебя аллергия на людей? Джисон не мог понять, придуривается блондин или нет. В дверном проходе с котом на руках, он выглядел очень глупо, особенно, когда спрашивал такое. — А такие существуют? — Ей, нельзя отвечать вопросом на вопрос. Это не культурно. Разве тебя не учили? — Давай разъясним всё с самого начала, — кинув сумки на пол, набрав в груди воздуха, Джисон на одном дыхании продолжил. — Я не собираюсь с тобой общаться от слова совсем. Я не хочу видеть твоё лицо по утрам, и не хочу слышать будильник в шесть утра. Я не хочу никак контактировать с тобой и не желаю знать даже твоего имени.  По телу пробежал ток. Скорее всего, это всеми любимый адреналин поднялся в крови, то ли из-за злости, то ли из-за нервов. Джисон и сам не знал почему, да и наверное не хотел знать. Парень просто делал это по привычке. Та маска грубияна налипла на него со старшей школы и никак не хотела спадать. Джисон и сам не знал, хочет ли он снять эту маску или нет. Хочет ли он и вправду показать стесняшку Джи, что плачет по ночам из-за сопливой новелы.  Наверное, если бы кто-то увидел такого Джисона, та подумал бы, что тот пьян или что-то в этом роде. Парень не хотел показывать свою «девчачью сторону». Так как вырос Хан без отцовского воспитания, ведь отец всегда был в каких-то разъездах, а если и был дома, то всё равно сидел в кабинете и работал, работал, работал. Такое чувство, что кроме своего института его ничего и не заботило. Мама всегда была с Джисоном. Его это забавляло. Рядом только одна любящая женщина и она любит только его. Так Джисон и вырос сыночком-корзиночкой. И было бы хорошо оставаться таким же, но не получилось. — Я постараюсь тебя не беспокоить. — отрезал Ли. Пластиковые двери громко хлопнули и перекрыли собой холодный сквозняк. Теперь в комнате был только Джисон и чёрный, как смола кот. Его почти и не было видно. Длинные шторы закрывали солнечный свет. В голове прорвался поток матерных слов, ругательств и обзывательств. Парень злился сам на себя. Хотелось прямо сейчас выбежать в коридор и закричать во весь голос: «Ли, прости, я не такой!». Только вот сколько бы тот не кричал, блондин вряд ли бы вернулся. Хоть Джисон и не знал о блондине ничего кроме фамилии, почему-то чувствовал, что он славный парень. Может, Хан ошибается , а может и нет. Это он и постарается разъяснить в скором времени.

***

Кухня общежития считается святым местом для всех проживающих. В общежитиях коридорного типа за место на кухне можно подраться. Еду в холодильнике желательно не оставлять и кастрюлю на плите тоже. Так жила половина учеников института. Но некоторым всё же повезло. Общага лечебников состоит из блоков. В этой жизни они точно выиграли. Кухня на пять комнат один душ, ванна и уютная обстановка. Ещё лучше, если весь блок будет на одном и том же курсе. Такое наверное никогда не случалось.  Холодильник громко жужжал на весь этаж, на плите стояла чья-то каша на малом огне. Видимо, кому-то срочно нужно было отлучиться. Но чтобы не доверять свою еду другим жителям блока, вдруг еще съедят, стоило оставить новую на вид кастрюлю на малом огне. Вдали четко было слышно чей-то голос. Он доходил из больших комнат. В общежитии можно услышать даже мышей в подвале. А про шум за соседней стеной и говорить нечего. Вот Ли и молчал. Сидя за кухонным столом у окна, блондин поглядывал на упаковку ежевичного йогурта, что вчера принес из магазина. За окном было сыро и серо. Дождь лил, как из ведра. Погода в апреле не самая лучшая. Начинается сезон дождей. Хоть на улице тепло, и в какой-то степени даже жарко, дождь все равно будет лить сколько ему захочется.  Открытое окно тянуло в пропахшую едой комнату свежий воздух. По телу побежали мурашки. Хотелось по щелчку пальцев остановить поток синих облаков и выбежать на улицу, громко крича: «Лето, ты где?». Феликс мечтал о том, чтобы лежать на солнце в любимой Австралии и не думать об учёбе. В принципе с сегодняшнего дня учеба его не так заботит. Джисон — вот кто занимал его мысли на ближайшую неделю. За спиной хлопнула дверь.  — У меня есть курица, если найдешь у кого-то соевый соус и пару капель меда я сделаю тебе самый вкусный обед в твоей жизни. Мысли Ли оборвались двумя концами — Австралия и Джисон. Теперь голова начала соображать и понимать. Концы оборвались и упали в ежевичный йогурт. Феликс не любил ежевику от слова совсем, но сейчас хотелось набить желудок какой-то вязкой кашей, например манкой или какой-то крупой. Все нужные ингредиенты для готовки стояли в комнате, зарыты где-то среди пакетов из супермаркетов и чеков. Добраться туда не составляло труда, но осознание того, что где-то на кровати лежит новый сосед отгоняло желание вернуться со скоростью света. — Ага! — за спиной послышалось рычание, Ли уже знал, кто стоит за спиной. Чужие руки схватили парня за спину. Блондин тихо ойкнул. — Ли скучает глядя на ежевичный йогурт? Точно в лесу что-то подохло.  — Ежевичный? — переспросил кто-то еще. Ли так же знал кто это, но все же предпочел продолжит сидеть молча. — Ликс, ты тут? Чего молчишь? Рот просто не открывался, губы будто намазали супер клеем и прижали с неистовой силой, специально, чтобы точно приклеились. Да если бы не мазали, все равно ничего бы не получилось. Слова бы сами не захотели вылезать изо рта, иначе пришлось бы плакать о своей безысходности. Так только мысли давят, хотя от этого лучше не стало, наоборот сказать хочется, а рот не открывается.  — Ежевичный, — это стало единственным, что Феликс смог выдавить из себя. — Так, что случилось? — высокий блондин сел рядом. — Ничего, просто…  — Твой новый сосед? — перебил светловолосый, сложив руки на груди. Он глядел Феликсу в глаза. — Что? — Твой новый сосед, это он тебе что-то сказал? Он тебя трогал? — Какой сосед, ты о чем? — блондин сидел в недопонимании. — Ох, Хёнджин, — простонав выдохнул Минхо. — Меня вчера оповестили, что приедет новенький и его заселят к Ликсу. Попросили, чтобы я за ним присмотрел.  — Присмотрел? Ему пять лет, что ты его глядеть должен?  — Он — какая-то важная шишка. Раньше меня никто не предупреждал о заселении, а тут такое, — парень закрыл глаза. Простояв в тишине пару минут он продолжил. — Ты так и не ответил. Он что-то от тебя хотел? — Нет, он просто был немного.. — подбирая слово Феликс закусил губу. — раздражен.  — Немного, это сколько? — Он сказал, что не хочет со мной контактировать, — наконец Феликс повернулся лицом к парням. — Если ты говоришь, что он большая шишка, то понятное дело, почему он не хочет меня знать. Почему только мне такие попадаются? — Эй! Давай сейчас без этой фигни. Все богатые люди такие, ты сам это знаешь.  — Я поговорю с ним, — сказал Минхо и в скором времени скинул всю напряженность. Обращаясь к высшему парню он приказал. — Нарой мне мед и у нас троих будет прекрасный ужин. — Уверен, что на троих? Если готовить, то сразу на весь блок. — А мы сделаем все тихо и заметем следы вкусной еды. — Люблю твой настрой. Настрой был верный. В скором времени кухню заполнил запах вкусной еды. Воспользовавшись своими способностями очаровывать девушек Хёнджин забрал из шестого блока банку вязкого меда и бутылку с остатками соевого соуса. Не нужно было даже стараться. В это время на кухне бурлила вода и шкварчала сковородка. Да, Минхо знаменит своими умениями по готовке, да и не только ими. Старосту общежития мало кто не знает. — Сегодня на коридоре меня словила девчонка из педиатрии, — вдруг начал Минхо. — Я сперва спросил, как она сюда попала, но она пропустила мой вопрос мимо ушей и начала расспрашивать о тебе. — О мне? — удивился Ли. — Ага, — на выдохе ответил парень. — Спрашивала, что с тобой случилось. Говорит, ты ей не отвечаешь. Язык чесался, обматерить её, но я сказал, что ты вряд ли в ней заинтересован. — Лучше бы обматерил. Это была Али. У меня намечался с ней такой секс, — сказав последнее слово с особенным удовольствием блондин сложил руки за головой.  — Я уже вижу, как ты спишь с ней в одной кровати. Она никому не по зубам, даже красавчику Хёнджину, — Ли фыркнул. Он упорно пытался наладить отношения со сковородой, к которой вечно прилипала еда. Видимо, пора купить новую.  — Думаешь, она бы не устояла перед австралийским красавцем? — Была бы она такой же простой, как все, точно бы не устояла.  — А чем она отличается от нас?  — Деньгами, Ликс. День-на-ми, — насыпав в глубокую тарелку риса пару кусочков курицы ответил Минхо.  — Хочешь сказать, что мы без денег? — вдохнув аромат еды задумался парень.  — Ликс, мы только что мед по всей шараге искали, как думаешь у студентов есть деньги? — рассмеялся Минхо. И вправду. Если так подумать, то деньгами из всего общежития могло похвастаться людей пятеро и не больше. Богатенькие сидят на своей квартире и не думают за учебу, ведь купюра из кармана родителей решит все что только можно и нельзя. А ученикам поступившим на бюджет приходится выкручиваться подработками.  — Обсуждаете деньги без меня? — на кухню вышел Хёнджин. Мокрые волосы слегка касались плеч. С них же на серую кофту падали капли воды. Парень только вышел из душа. — Кто пойдет следующий? Воду сегодня в семь часов выключают. Там вывеска на лифте висит.  — Я пойду. Оставьте ужин в холодильнике. Я съем утром. Блондин покинул кухню. Сколько бы Минхо и Хёнджин не старались у них все же никак не получится залезть в голову Феликса. Нет, наверное это было возможно. Связав руки за спиной и морив голодом пару дней, точно бы получилось. Но не такая уж и серьезная ситуация. Ли все равно не станет рассказывать, что грубость и присутствие какой-то важной шишки сильной его обидело. А на самом деле обидело. Входить в комнату совсем не хотелось, да и не очень требовалось. Закрывшись в маленькой душевой, парень прижался теплой кожей к прохладной плитке. Плитка наклеена в шахматном порядке черными белыми ромбами отблескивала желтый свет тусклой лампы. Единственное место в общежитии, где можно прочувствовать одиночество. Сейчас парень хотел только этого. Тихо пискнув от напора горячей воды в душе парень увидел как пар поднимается к потолку вверх. Феликс не раз говорил Хёнджину не варить себе в кипятке или хотя бы в конце сбавлять температуру, чтобы другие не кричали от потока горячей воды, но тот лишь цокает языком и делает вид, что и вовсе не слышал. Температура воды пришла в норму, а с ней и состояние парня. Мысли о брюнете за стенкой уже не так сильно цеплялись за волосы и не давали о себе знать. Казалось бы, парню просто нужно было остыть остаться наедине с напором воды и кафельной плитой. Кому-то для счастья нужны миллионы зеленых купюр и дом с видом на море. Кто-то станет счастливым, если сдаст сессию. Кто-то засветится при виде родных, а кто-то захочет никогда их больше не видеть. И хоть от этих всех пунктов Ликс бы не отказался, но получив все он не засветится искорой. В душé он хотел всего лишь любви и понимания. Понятие. Как же ему не хватало такого человека, который понял бы его пьяные бредни, утренние слезы и дневную депрессию. Очень не хватает. Поток воды стал холодным. Неужели, парень простоял в душе так долго? Что ж, придется побыть один день плохим и выплескать всю горячую воду на себя. На кухне уже никого не было. Голоса двух друзей уже утихли. Наверное наевшись вкусной еды они выбрали сладкий сон вместо книжек по анатомии. На их месте Феликс выбрал бы тоже самое. Но ручка входной двери не манила своим золотистым отбликом.

***

Утро нового, на всё также одинакового дня встретило Джисона прохладой. Вот она — весна. Открыв тёмные шторы, что никак не хотели пропускать свет сквозь грубую ткань, брюнет заметил, что окна комнаты выходят на так называемую «курилку». Маленькая будка метр на метр блестела на солнце. По стеклу стекали капли прошедшего дождя. В центре будки стоял один мусорник, а на лавке кто-то сидел и пытался поймать искру зажигалки. Было странно, что даже с восьмого этажа можно было увидеть такие мелочи. Пересчитать сколько окурков лежит на плитке, сколько капель стекает по стеклу и что делает человек в телефоне, сидящий на скамье. Это конечно вряд ли, максимум понять, что за человек там сидит, и то нужно иметь идеальное зрение, а глаза Джисона не настолько прекрасны. Тело в сером спортивном костюме нервно задергало ногой. Видимо особь непременно хотела получить дозу никотина, но зажигалка никак не хотела поддаваться. Джисон улыбнулся. Ему была очень знакома эта ситуация, поэтому рука сама полезла в карман шортов. Нащупав пальцами зажигалки с принтом человека-паука, брюнет открыл окно. Холодный воздух окутал голую кожу ключиц и пробежал по телу мурашками. Свистнув так громко, что человек в курилке подпрыгнул, Джисон стукнул локтём по мокрому подоконнику. Капли вдруг ощутились на коже, особенно в зоне груди, и придали ещё большего холода. Нервно зацокотав зубами парень выдохнул и окликнул: — Эй, могу поделиться. — человек замотал головой туда-сюда ища источник звука. — Тут я, тут.  Особь повернулась. Серый капюшон закрывал лоб. Джисон хотел бы увидеть лицо полностью, разглядеть, кто сидит и так убивается из-за сигарет. — Буду благодарен. — прокричал незнакомец. Парень уже выставил руки чтобы словить зажигалку, но Джисон лишь ухмыльнулся.  — Не словишь я тебя убью. — пробурчал брюнет. Махнув парню, чтобы тот подошел ближе, Джисон ещё раз назойливо повторил, но в скором времени бросил зажигалку вниз. Огонь упал прямо в ладони незнакомца. — Спасибо! — махнув зажигалкой в руке ответил незнакомец. — Могу оставить себе, или ты всё же хочешь получить обратно? — Не думаю, что она приживётся в чужих руках. — фыркнул Джисон. Парень снизу всё так же продолжал крутить красный корпус в ладони. Видимо, зажигалка привлекла его внимание. Разглядывая принт на пластмассе, незнакомец не очень спешил подпаливать табачное изделие. — Комната 78. Жду до обеда. Не вернешь – курить не сможешь ещё долгое время.  — Успокойся, получишь свою зажигалку. — тон незнакомца значительно стал грубее и на два тона ниже. Может, ему не хотелось кричать. Утро ранее, много кто выбирает сон, а не первую пару анатомии.  Одним из этих многих был Джисон. Интересно, на что надеялся отец, когда запихнул его в общагу. Надеялся, что в сыне проснётся любовь к науке, или хотя бы желание посещает пары? Наверное, он просто надеялся хоть на что-то.  Проведя взглядом незнакомца, Джисон закрыл окно. На улице слишком холодно для весны. Может, Хан потерялся во времени и сейчас совсем не весна а какая-нибудь осень? А что, сезон дождей смело может это подтвердить. Апрель делает, что хочет. Он то льёт дожди, то светит солнцем. Иногда может и снег пойти, но это уже сказки. Увалившись обратно на кровать, готовясь заново засыпать, парень заметил на тумбе записку, написанную широким шрифтом: «Знаю, ты не хочешь со мной контактировать, но как человек с добрым сердцем я оставил тебе завтрак. Не знаю понравится ли богатенькому сыночку рис с курицей, но я старался. P.s. Беги на кухню как можно скорее.» О Боже, что этот Ли творит. За неделю проживания в общежитии Джисон чуть-ли не довел парня до слез не меньше десяти раз, а вчерашней ночью так тем более накричал из-за назойливого кота, который прыгал со шкафа на рабочий стол у окна. И на следующее утро Ли просто так готовит ему завтрак? Нет, возможно где-то на кухне стояла тарелка-сюрприз с мышьяком в блюде, но почему-то в это очень плохо верилось. Блондин вряд ли смог переступить через своё тёплое сердце.  А хотелось бы, чтобы переступил. Однозначно хотелось. Даже прямо сейчас хотелось просто упасть с крыши многоэтажки или задохнуться пока делаешь очередную тягу вязкого дыма. Просто двинуть кони и переродиться в новом теле, где душа будет блестеть. В теле, в котором можно спокойно показать стеснительного себя и не строить из себя черт пойми что.  После каждого не совсем хорошо содеянного поступка, Джисон карал себя. Мысленно конечно же, но карал. Заходил во все уголки своей головы и каждый раз надеялся найти что-то лучшее, но находил только хуже. Греб ложкой плохие мысли, а потом деревянными палочками вытаскивал по одной. Долго, мучительно, но тянул.  Иногда, это могло проходить днями, иногда неделями, месяцами. Но в любом случае Джисон находилсамо разрушение лучше, чем вещества или селфхарм. Такое парень очень сильно осуждал, но признаться на лезвие поглядывал не раз. Но как только видел в нём отражение своих глаз сразу же выбрасывал.  Сейчас отражение глаз мелькало на пищевой пленке для запекания. Холодильник жужал ужасно. Такое чувство, будто сзади вместо конденсата находился пропеллер и огромная железка вот-вот прорвется сквозь этажи и улетит вместе с едой куда-то в облака.  Холодильник может быть и улетит, но не тарелка риса, замотанная в пищевую пленку. Сверху наклеили ярко зеленый стикер с кривым шрифтом: «Для Джисона!». Это выглядело весьма странно, но пробежавшись глазами по остальным продуктам, Джисон понял, что это норма. Некоторые наклейки гласили к ним не прикасаться, а некоторые наоборот, светили надписью чтобы их съели. К чему все это, если в блоке всего-то пять комнат? Парень отказывался это понимать, да наверное, и не собирался. Откинув мысли в сторону, Джисон достал глубокую тарелку. Всё же выглядело очень аппетитно. А Ли, оказывается, тот ещё повар. Да, возможно отварить рис и зажарить курицу может считаться легким, но Хан не умел и этого. Он предпочитает доставку.  Уплетая еду за две щеки, надеясь, что никакой отравы там нету Джисон и не заметил, что в комнате находится кто-то посторонний. Он был слишком увлечен поеданием еды, чтобы обращать на кого-то внимание. Пускай на мир в эту секунду упадет атомная бомба, Джисон сначала доест, а только потом начнет что-то делать. — Вкусно? — за спиной раздался чей-то голос. Обернувшись, Джисон увидел знакомый серый костюм, именно тот, что видел пятнадцать минут назад на скамье возле здания. — Знаешь, я максимально пытался уговорить Феликса на подсыпку в тарелку какой-то отравы, но видимо он собрался растопить твоё. — Чего? — поперхнулся брюнет. — Ты кто такой? Опять включив грубияна спросил Джисон. Рис стоял в горле комком и никак не хотел проходить дальше. В каком смысле решил растопить сердце? — А вот грубияна попрошу убрать. Таких, как ты  в общаге не любят. Считай сегодня я сбавлю своё отношение к тебе и поблагодарю за огонёк, — красная пластмасса полетела на стол и проехалась прямо на край. — Ликса ещё хоть раз как-то заденешь — я и вправду подсыплю в тарелку мышьяк.   Светлые волосы парня закрывали глаза. Чёлка явно раздражала незнакомца, это было понятно по том, как он десятый раз за минуту убирал волосы с глаз.  — Что? — Что слышал, — фыркнул парень. — Если будешь из себя крутого строить тебя нагнут за углом универа. Я лично прослежу.  — Вот это напугал, — рассмеялся брюнет. — Не знаю, кто там такой смелый, что захочет меня нагнуть, но нагну скорее я, и так, что мало не покажется.  — Не получится у других — получится у меня.  — Боюсь-боюсь! — закрыв глаза ладонями, Джисон заверещал, как девчонка. — Знаешь, кто мой отец? Он за такие выходки тебя не то что выгонит, он тебя уничтожит.  — Какой же ты крутой. Умом не блестишь, поэтому думаешь, что папочка за тобой всегда таскаться будет? — парень подошел ближе к столу. — Твой папа сам тебя в шарагу затащил. Думаешь, он захочет такому балбесу, как ты помогать? Наверное, ты все его ожидания опроверг. А он так хотел умного наследника. Последние слова ударили больше всего.  — Закрой свою пасть! — столовый прибор полетел из рук брюнета в человека напротив. Тот, умело отскочил в сторону. Видимо, он ожидал увидеть бешенство и летящую в него ложку, поэтому прекрасно справился с избежанием пятна на серых спортивках.  — Агрессивный мальчик, который просиживал уроки за последней партой, потому-что знал, что в любом случае получит хорошую оценку, — парень ухмыльнулся. Он начал расхаживать по кухне. Сложив руки за спину он продолжил. — Все девчонки за нам бегают, а он два плюс два не сложит. Как думаешь, в этом году папочка тоже подговорит преподов или он и этого не сделает? Мистер Хан, наверное так разочаровался в тебе, что даже видеть не хочет. А ты все ещё надеешься, что он тебя заберет? Ты выглядишь слишком жалко.  Тишина заполнила комнату. Тарелка уже давно опустела. Жалко, хотелось добавки. Джисон молчал, но улыбался. Губы вытянулись в кривую дугу. Посмотреть с одной стороны — смеется. Посмотреть с другой — боится. Именно так и было. Джисон боялся перегнуть палку, но ярость уже взяла над ним верх. Никто кроме отца ещё не говорил парню таких слов. Они ранят слишком глубоко, а заживают долгими веками.  — Это ты выглядишь жалко. На стипендии и не можешь ничего себе позволить. Даже нормальная зажигалка тебе не по зубам. — В отличие от тебя, я обладаю умом и в скором времени спокойно получу высшее образование. Ты же, будешь сидеть до 30 лет в шараге пока твой отец не сжалится и не отчислит. Парень уже открыл рот для продолжения, но вдруг чужой кулак прилетел в грудь. Джисон подорвался с места за считанные секунды. Только после содеянного брюнет увидел, как светловолосый скатился вниз и впечатлился спиной в тумбу. Неужели, удар получился настолько сильным? Впрочем, Джисона это не волновало. Снова усмехнувшись, Джисон расправил плечи. Стоило один раз ударить, чтобы ярость покинула его тело. Брюнет развернулся, хотел покинуть кухню, но вдруг почувствовал чужую руку на плече. Какого чёрта? Голова моментально повернулась в сторону. Не долго пришлось стоять. правая сторона челюсти болезненно заныла. Как жалко, притворился пораженным. Вокруг голову закружили звёзды.  Махнув рукой в сторону стола парень услышал тихий хмык. В глазах всё плыло, ноги еле держали тело, а ладонь удобно сжалась в кулак. За новым ударом последовал громкий, болезненный стон. Джисон попал куда-то в низ живота.  Так продолжалось долго. Руки уже болели, ноги уже не раз сводило судорогами. Щеки горели. Помимо кулаков прилетали и пощечины. Этот парень точно какой-то мазохист. Как ему это удаётся? В какой-то момент двое устали. В глазах уже не плыли звёзды, но теперь мерцали огни. Одышка была ужасной. Они будто пробежали марафон. Джисон позволял себе смеяться, бросая колкие фразы, на что сразу же получил кулаком в живот. Во рту был привкус железа. Понятное дело, что губа осталась разбитой. — Теперь в моих глазах ты выглядишь ещё глупее, — хихикнул парень в светлом костюме. Его губа тоже пострадала, хотя Джисон прекрасно знал, что в лицо не целился. Видимо, парень сам прикусил её во время ударов до крови. — Ещё раз ты меня как-то унизишь, — Джисон схватил парня за воротник толстовки. Брюнет уже хотел продолжить, но правое ухо заболело от крика.  В коридоре стояла комендантша. Её руки впервые за всё время находились не в боках, а на лице. Она будто увидела призрака или ещё что похуже.  — Вы что совсем с ума сошли?! Женщина приблизилась к парням. Отбросив побитые косточки Джисона от толсовки светловолосого она испугалась ещё больше. — Джисон, ты как это объяснишь? — сначала оглядев брюнета спросила комендантша, а после перевела взгляд на русого. — А ты? Староста, и такое творишь. Как тебе только смелости хватило, я не пойму.  — Госпожа Шин, такое случается. Вы лучше попросите его папашу, — парень указал пальцем на Джисона. — чтобы он его в психушку на консультацию повез. Его агрессия меня пугает.  — Что ты имеешь против моей агрессии?! — снова вспыхнул брюнет.  — Позакрывали рты, оба!  Женщина расставила руки между парнями, которые в любой момент могли снова сцепиться. Они были схожи на дворового пса и ухоженного кота. В роль пса отлично вписывался Джисон, хотя наедине с собой, он больше похож на ухоженного котика. Минхо же был олицетворением рыжего кота. Ему не хватало лишь шерсти и длинных усов.  — Ещё раз я увижу такое, — Шин указала на тарелку валявшуюся под столом и побитые губы парней, — будете убирать бычки по всей алее.  Парни снова бросили друг на друга взгляд полный огня, но в унисон сказали: «Простите, Госпожа Шин.» Женщина в последний раз оглянула комнату, а после испарилась среди коридоров. К кому приходила? Для чего? Никто не знает. А самое интересное было то, почему она оказалась на восьмом этаже. По словам соседей на кухне, которые Джисон часто слышал ночью, комендантша почти никогда не ходит по этажам выше. Это понятно само собой. Зачем женщине лезть на восьмой этаж? Чтобы взглянуть на закрытые блоки и балкон с парой сидящих людей на пластиковых стульях? Бред. Она однозначно что-то хотело, но видимо такая картина отшибла ей всю память. Наверное, оно и к лучшему.  Губа кровоточила и походу не хотела прекращать. Джисона снова слизнул каплю крови с сухой кожи и кинул взгляд на кухню.  Место, где по словам многих проходили самые теплые моменты стало полем боя. Тарелка все так же валялась на полу. Джисон не собирался её поднимать, его эго в этот момент хлещет через край. Светловолосый поймал взгляд брюнета и улыбнувшись, показал средний палец. Кожа в районе костяшек знатно порозовела. Джисон фыркнул.  Теперь он точно не выйдет из комнаты ближайшую неделю. Первая попытка, и та стала проваленной. Только когда дверь за Джисон закрылась, парень понял, что внутри осталась не злость, а какое-то неважное чувство пустоты. В голове пробежали строки: К чёрту это общежитие и этот блок, меня всё тут бесит, даже на двери замок.