Наказание

Тишина в комнате Уилла была обманчивой. Она не была мирной; она была наэлектризованной, густой и пропитанной запахом пота, отчаяния и едва сдерживаемого возбуждения. Единственным ритмичным звуком, нарушающим это марево, был приглушённый, едва слышный жужжащий звук, исходящий от кровати, и судорожные, рваные вдохи Майка Уиллера. Майк лежал на спине, раскинув прицепленные к кровати наручниками руки и вцепившись пальцами в простыни так сильно, что костяшки побелели. Его лицо пылало, волосы спутались, а на лбу выступила испарина. Каждый мускул его тела был напряжён, а бёдра непроизвольно дёргались вверх, пытаясь найти спасение или хотя бы крупицу облегчения. Но облегчения не было. Напротив кровати, в глубоком кресле, сидел Уилл. Он выглядел возмутительно спокойным. На его коленях лежала книга — томик классики, который он перелистывал с ленивым изяществом. На прикроватном столике рядом с ним лежал небольшой пульт, экран которого светился тусклым синим светом. — Уилл… — голос Майка сорвался на хриплый стон. — Пожалуйста… я больше не могу. Это… это слишком. Выключи его. Пожалуйста, дай мне… Уилл даже не поднял взгляда от страницы. Его палец медленно скользнул по бумаге, переворачивая лист. — Ты что-то сказал, Майк? — мягко спросил он. Его голос был ровным, почти ласковым, что делало ситуацию еще более невыносимой. — Уилл, чёрт возьми! — Майк выгнулся дугой, когда очередная волна вибрации прошила его тело. Игрушка внутри него работала на пределе, и он был так близко к финишу, что это причиняло почти физическую боль. — Я… прости меня. Слышишь? Я был идиотом. Я не должен был так говорить… не должен был игнорировать тебя весь вечер. Уилл наконец поднял глаза. В их глубине плясали опасные огоньки, которые Майк раньше никогда не замечал. Уилл отложил книгу и потянулся к пульту. — Идиотом? — Уилл задумчиво прикусил губу, глядя на то, как Майк дрожит. — Ты был не просто идиотом, Майк. Ты был высокомерным, эгоистичным придурком. Ты думал, что я буду сидеть и ждать, пока ты соизволишь обратить на меня внимание между своими глупыми шутками с парнями. Ты забыл, кто именно главный, когда мы остаёмся одни. Уилл коснулся пальцем на кнопку с нарисованным плюсом и аккуратно нажал пару раз. Майк вскрикнул, его тело свело судорогой. Звук игрушки стал выше, интенсивнее. Он чувствовал, как внутри всё плавится. — О боже, Уилл! Нет! Слишком сильно! — Майк зажмурился, из уголка его глаза скатилась слезинка, затем вторая. — Я сейчас… я хочу кончить, пожалуйста, позволь мне… — Нет, — отрезал Уилл, и в его голосе проскользнула сталь. — Я не давал тебе разрешения. Ты будешь лежать там и чувствовать каждое движение этот штуки, пока я не решу, что ты усвоил урок. Уилл поднялся с кресла. Его движения были неспешными. Он подошел к кровати и сел на край, нависая над Майком. Холодные пальцы Уилла коснулись горячей щеки Майка, и тот невольно прильнул к этой прохладе, скуля от нужды. — Посмотри на себя, — прошептал Уилл, наклоняясь к самому уху Майка. — Жалкий, весь в моей власти. Тебе ведь это нравится, правда? Быть в моей власти и не иметь возможности даже коснуться себя. — Да… — выдохнул Майк, теряя остатки гордости. — Да, Уилл. Пожалуйста… сделай что-нибудь. Я сделаю всё, что хочешь. Только сделай что-нибудь... Уилл усмехнулся, его дыхание опалило кожу Майка. Он снова взглянул на пульт и нажал на кнопку «турбо». Майк буквально подскочил на кровати, его голос сорвался на высокий, отчаянный стон. Он был на самом пике, на грани безумия, но наручники урепко прижали его к матрасу, удерживая на месте. — Еще пять минут, Майк, — прошептал Уилл, возвращаясь к своему креслу и снова беря в руки книгу. — И если ты еще хоть раз позволишь вести себя так, как сегодня… в следующий раз я просто уйду в другую комнату и закрою дверь. С пультом в кармане. Майк мог только всхлипывать, захлебываясь в собственном наслаждении и муке, пока Уилл, как ни в чем не бывало, продолжал читать, изредка поглядывая на часы и слегка добавляя интенсивность каждый раз, когда Майк пытался протестовать. Прошло три минуты, но для Майка они растянулись в вечность. Звук цепей, бьющихся о металлическое изголовье кровати, вторил его бешеному сердцебиению. Его тело больше не принадлежало ему; оно превратилось в одну сплошную лужицу, по которой безжалостно били электрическим током. Уилл перевернул еще одну страницу. Шорох бумаги прозвучал для Майка оглушительно. — Уилл... — Майк едва мог выговорить имя, его голос превратился в надрывный хрип. — Пожалуйста... я... я не могу больше. Хватит. Умоляю, хватит... Уилл медленно закрыл книгу, заложив страницу тонким пальцем. Он поднял взгляд на Майка. Тот выглядел по-настоящему разбитым: глаза закатились, губы искусаны до крови, а грудь вздымается так тяжело, будто он пробежал марафон по Изнанке. — Ты ломаешься слишком быстро, Майк, — мягко заметил Уилл, поднимаясь с кресла. — Раньше ты был выносливее. Видимо, внимание других людей действительно тебя расслабляет. Он подошел к кровати, и на этот раз не сел с краю, а медленно забрался сверху, располагаясь над Майком, но не касаясь его пахом. Он уперся руками по обе стороны от его головы. Запах Майка — смесь дорогого одеколона, пота и чистой страсти — ударил Уиллу в нос, заставляя его собственное дыхание на мгновение сбиться. — Посмотри на меня, — приказал Уилл. Майк с трудом сфокусировал взгляд. Его зрачки были расширены настолько, что почти полностью скрыли радужку. — Ты ведь понял, за что я тебя наказываю? — прошептал Уилл, свободной рукой беря пульт и на мгновение убавляя вибрацию до минимума. Внезапное затишье отозвалось в теле Майка резким спазмом. Это было почти физически больно — лишиться той дикой стимуляции, которая держала его на грани. — Да... — выдохнул Майк, дергая руками в наручниках. — За то, что я... игнорировал тебя. За то, что вел себя как придурок перед остальными. Я хотел... хотел казаться круче, я не знаю... — Ты хотел признания от тех, кто тебя не знает так, как я, — отрезал Уилл. — И ты получил его. А теперь ты получаешь моё внимание. Тебе достаточно? Уилл снова нажал на плюс. Раз. Еще раз. И еще. Майк выгнулся так сильно, что его позвоночник, казалось, вот-вот хрустнет. Крик застрял в его горле, превратившись в сдавленный стон. — Да! Слишком много! Уилл, я хочу... — Майк забился под ним, его бедра двигались в безумном, рваном ритме. Уилл наклонился ниже, прижимаясь губами к горячему уху Майка, и его голос стал совсем тихим, почти нежным: — Знаешь, что самое интересное? Я вижу, как ты хочешь, чтобы я дотронулся до тебя. Чтобы я закончил это. Но пульт всё еще у меня. Уилл скользнул ладонью вниз, по напряженному животу Майка, дразняще проводя пальцами по самой кромке белья, но не заходя дальше. Он чувствовал, как Майк дрожит под его рукой, как всё его существо тянется к этому прикосновению. — Умоляй меня, Майк. По-настоящему. Скажи мне, что тебе не нужен никто, кроме меня. — Я твой... — Майк задыхался, слезы уже не высыхали на его щеках. — Только твой. Пожалуйста, Уилл... кончить... дай мне кончить, я больше не выдержу... я всё сделаю, клянусь... Уилл посмотрел на него сверху вниз — победитель на поле боя. Его собственное возбуждение уже давно требовало выхода, и видеть Майка в таком состоянии было лучшим афродизиаком. — Хорошо, — выдохнул Уилл, отбрасывая пульт на подушку. Он резко потянулся к замку наручников, освобождая одну руку Майка, но тут же перехватил его запястье, прижимая его к матрасу своей силой. Другой рукой он рванул вниз препятствие, отделяющее его от цели. — Теперь, — прорычал Уилл, переходя на резкие, властные движения, — ты будешь смотреть мне в глаза и помнить каждую секунду этого. Потому что если ты еще раз заставишь меня почувствовать себя лишним в твоей жизни... я не буду таким добрым. Когда Уилл наконец позволил Майку перейти черту, тот закричал так громко, что этот звук, казалось, заполнил весь дом. Это был взрыв — ослепляющий, сокрушительный и лишающий рассудка. Майк содрогался в руках Уилла, полностью опустошенный и принадлежащий ему до последнего вздоха. Уилл прижался лбом к плечу Майка, тяжело дыша. На прикроватном столике всё еще лежала книга, но теперь она была забыта. Теперь в этой комнате существовали только они двое и гулкие, торжествующие стоны.