Реставрация сердца

Глава 1: Ртуть и бензин Вечерний Минск в это время выглядел так, будто старое пальто попытались украсить неоновыми пуговицами. Над серыми хрущевками и типовыми панельками плыли ярко-синие и кислотно-розовые голограммы: реклама чипсов с «эффектом полного насыщения» и анонсы киберспортивных турниров, в которых подростки сражались за призовые в крипто-кредитах. Ян прижал ладонь к виску. Мигрень сегодня была не просто гостьей - она была хозяйкой. Она пульсировала в такт мигающей вывеске заправки «Орион», отдаваясь в глазницах острой, раскаленной спицей. - Ян, ты опять завис? - голос сменщика, сонного парня в засаленной кепке, донесся словно из-под воды. – Там, на третьей колонке, какой-то мажор на «Электре» ждет. Сходи глянь, у него, кажется, разъем барахлит. Ян молча кивнул. Разговаривать было больно. Он вышел на улицу, и прохладный вечерний воздух немного облегчил состояние, но запах озона и дешевого пластика от голографических щитов тут же вернул всё на место. На третьей колонке стоял автомобиль, который явно не вписывался в этот район. Обтекаемый, матово-бежевый, он казался капсулой, выпавшей из другого времени. Рядом с ним стоял мужчина. Высокий - точь-в-точь рост Яна, - в светлом плаще, который выглядел слишком чистым для этого пыльного города. - Проблемы с зарядкой? - выдавил Ян, стараясь не смотреть на яркие светодиоды фар. Мужчина обернулся. Его лицо было странным: идеально симметричным, с резкими скулами и глазами цвета крепкого чая, в которых, если присмотреться, поблескивали ртутные искры. - Проблемы с миром, - легко ответил незнакомец. - Но сейчас меня больше беспокоит твоя голова. Ты же слышишь этот гул, верно? Не от ламп. Другой. Ян замер, держась за край колонки. Гул. Он действительно слышал его последние полчаса - низкое, вибрирующее гудение, от которого зубы начинали ныть. - Откуда ты… - Ян осекся и тряхнул головой. - Карта или наличные? - Я Кассиан, - проигнорировал вопрос мужчина. Он подошел ближе, и Ян почувствовал, как от него веет холодом, словно где-то рядом открыли промышленный холодильник. - А ты - тот самый человек, который пытается склеить разбитое небо. - Ты бредишь,.. сиан - Ян вспылил. Вспыльчивость была его единственным щитом. - Кофемашина сломана, зарядка идет. Если тебе скучно - поезжай в центр, там полно клоунов. - «Сиан»? - мужчина вдруг рассмеялся, хотя Ян даже не произносил его имя целиком, просто невнятно выдохнул окончание. - О, мне нравится. Свежо. Словно ты отсек всё лишнее, оставив только суть. Ты всегда так делаешь со старыми вещами, Ян? Отсекаешь лишнее? Ян почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он никогда не видел этого человека раньше, но тот знал его имя и его хобби. - Проваливай, Сиан, - процедил Ян, разворачиваясь, чтобы уйти в теплую, пропахшую химией будку заправки. - Не торопись. Ты забыл подарок, - Кассиан извлек из-за спины сверток, обмотанный грубой мешковиной. - Это не для продажи. Это для… реставрации. Посмотри на досуге, когда твои нейроны перестанут биться о черепную коробку. Сиан вскочил в машину, и та сорвалась с места почти бесшумно, оставив после себя лишь легкий запах озона. Домой Ян вернулся заполночь. Голова прошла, оставив после себя ватную пустоту. Квартира встретила его привычными звуками: приглушенным храпом отца из спальни и ритмичным клацаньем клавиатуры - младший брат, Пашка, снова тренировался в симуляторе. Ян прошел на кухню, стараясь не шуметь. На столе лежала записка от матери: «Суп в холодильнике. Паша опять спрашивал, поможешь ли ты ему с чертежами завтра. Отдохни, сынок». Он сел на табурет и положил перед собой сверток Сиана. Руки подрагивали. Развернув мешковину, Ян затаил дыхание. Это была музыкальная шкатулка из тончайшего фарфора. Вернее, то, что от неё осталось. Десятки осколков, покрытых странной, темной патиной. Но даже в таком виде фарфор казался живым - он был теплым на ощупь, вопреки законам физики. Ян коснулся одного крупного осколка. В его сознании вдруг всплыла картинка: не эта шкатулка, а что-то огромное, сияющее, разбитое на тысячи миров. Он моргнул, и наваждение исчезло. - Псих, - прошептал Ян, но его пальцы уже потянулись к ящику со старым паяльником и медной фольгой. В углу кухни, в тени, зашевелилась пустота. Ян не заметил этого, но на секунду ему показалось, что кто-то невидимый положил холодную ладонь ему на плечо, одобряя выбор. Весь следующий день Ян провел как в тумане. Работа на заправке, ворчание начальника, короткий разговор с Пашкой о службе в армии («Ян, ну правда, там же сейчас такие технологии, я быстро отслужу и пойду на сварщика, буду деньги в дом приносить!»). Ян только кивал, чувствуя, как внутри него растет странное нетерпение. Его тянуло к шкатулке. Вечером он снова сел за стол. Он работал до трех часов ночи. Это была не просто реставрация. Он впаивал кусочки синего стекла в места, где не хватало фарфора, создавая причудливый узор. Медь ложилась идеально, словно сама знала, где должен пройти шов. - Ты ведь знаешь, что медь - лучший проводник для таких вещей? - раздался тихий, вкрадчивый голос прямо над ухом. Ян не вздрогнул. Усталость была слишком велика. Он медленно повернул голову. Сиан сидел на подоконнике, прислонившись спиной к холодному стеклу. Его глаза в темноте кухни светились мягким, фосфорическим светом. - Как ты вошел? - тупо спросил Ян. - Через дверь, - соврал Сиан, улыбаясь. - Ты забыл её запереть. Или я просто очень хотел войти. На твоем месте, я бы не беспокоился о дверях. Беспокойся о том, что эта шкатулка скоро начнет транслировать. Сиан спрыгнул с подоконника и сделал шаг к Яну. Тот хотел встать, но ноги не слушались. Холод, исходящий от гостя, сковал его, но это был приятный холод - он усыплял боль. - Спи, мастер, - прошептал Сиан, проводя пальцами по волосам Яна. - Тебе нужны силы. Скоро твое сердце не выдержит этого ритма, и мне придется вмешаться по-настоящему. Ян почувствовал, как его голова падает на скрещенные руки. Последнее, что он услышал перед тем, как окончательно провалиться в сон - это тонкий, хрустальный звон отреставрированной шкатулки. Она заиграла мелодию, которой не существовало на Земле.