«Вермонт»

Спустя двадцать минут блужданий по лесу они вышли на поляну, через которую шла асфальтированная дорога, а дальше сквозь деревья виднелись крыши уютных сельских домов. Грей и Венда всё ещё держались за руки, весело шагая за Биллом. Сизые сумерки стали окутывать Вермонтскую долину. Далёкие горы были едва видны сквозь мягкую дымку. Пейзаж был таким безмятежным и по-мирному спокойным, создавая на душе умиротворение и вызывая приятные чувства. Компания шла по дороге в сторону населённого пункта. Через некоторое время они уже шли через тихие улочки, в сторону дома семьи Грея. Венда ещё до начала их прогулки договорилась со своими родителями, что она переночует у Грея. Наконец они дошли до милого и неприметного коттеджа. Все трое зашли внутрь. Сразу с порога их встретила миссис Мия — мать Грея. — Ой, Вендочка, привет! Заходите, как раз блины с кленовым сиропом готовы. — Здравствуйте, тётя Мия! — Венда поклонилась маме Грея в знак приветствия. — Привет, мам, — тихо сказал Грей — От твоих блинов никогда не откажусь, — Билл улыбнулся своей жене. После они пошли помыть руки, а затем присели к столу. Миссис Мия стала спрашивать их про прогулку. Билл гордо рассказывал, как Грей и Венда точно попали в мишени. Ребята довольно улыбались, слушая, как их хвалит отец Грея, и жевали вкусные блины. После трапезы Грей повёл Венду на верхний этаж, в свою комнату. Комната Грея представляла собой просторную и комфортную мансарду с одним окном в конце. Там был стол, на котором стоял достаточно современный на тот момент ПК с Windows XP. У стола стоял стул, на котором лежал рюкзак системы ALICE — классический ранец армии СШС(Соединённые Штаты Спрунки), раньше принадлежавший отцу Грея, воевавшему в 1991 году в Спрункосидском Заливе. В углу стоял музыкальный центр для воспроизведения кассет и CD дисков. У стен была пара шкафов с книгами и одеждой. А у окна стояла кровать. На стенах висели постеры My Chemical Romance, Green Day, Nirvana и Deftones — любимые группы Грея, а также плакат со схемой винтовки M16. Комната была типична для не такого как все подростка. Грей был тихим и скромным эмо-пареньком, многие думали, что он вообще никогда не радуется. Он всегда редко улыбался на публике, но Венда одним лишь своим видом заставляла его делать это где и когда угодно. Грей и Венда сели на кровать и стали смотреть на друг друга, улыбаясь. Венда первая нарушила молчание, сказав: — Честно говоря, я думала, ты упадёшь от отдачи дробовика. Она хихикнула. В её глазах было восхищение и одновременно симпатия. Грей многозначительно отвёл глаза и усмехнулся. — Ой, ну тебя. Грей мягко откинулся назад на кровать и стал смотреть в потолок. Венда вторила его действию и легла рядом. — На самом деле плечо до сих пор немного ноет, — перестав строить из себя крутого парня, признался он. — У меня тоже, — сказала Венда, тоже сознавшись, и тепло ухмыльнулась, также смотря в потолок. Потом оба повернули голову друг на друга, от чего заулыбались ещё сильнее. — Венда… А почему ты тогда спросила меня? Ну… О том, будем ли мы вместе? На его кошачьей мордочке проступила небольшая краснота, а выражение сделалось задумчиво-грустным. — В смысле? Ну… Я переживаю, понимаешь?... Боюсь потерять тебя. Я так давно тебя знаю, что уже не могу представить свою жизнь без тебя… Она замолчала, а из глаза потекла слеза. Она снова повернула голову и стала смотреть в потолок, скрывая свою грусть и слёзы. Грей положил на неё свою лапу и мягко приобнял. Венда вновь посмотрела на него и они прижались друг к другу лбами, как бы успокаивая и поддерживая. Венда прижалась к нему и замурчала. Грей крепко, но всё ещё нежно обнял её и замурлыкал вместе с ней. Ребята лежали так ещё несколько минут молча мурлыча, пока Грей не сказал: — Обещаю… Я никуда не денусь. Будем вместе. — Венда, услышав его слова, прижалась к Грею ещё сильнее, сжав его своими лапками и не выпуская. Грей стал медленно чесать её за длинными, кошачьими ушками. — Я люблю тебя, Грей… — тихо, вполголоса произнесла Венда. Грей тут же покраснел, чуть не подавившись, но тут же сказал в ответ: — И я тебя люблю, Венда. Эта искра снова поскользнула. Чувство, будто эти слова значат больше, чем они бы значили раньше. В этом признании не было той самой детской наивности, а будто что-то более глубокое и потаённое. Что-то личное и тёплое. Грей повторил их диалог у себя в мыслях и раскраснелся ещё сильнее. Он мягко чмокнул Венду в лоб. Она посмотрела на него, после чего взяла за его подбородок и приподняла его мордочку к своей. Затем прижалась к его губам своими. Грей поддался и прильнул к ней. Их губы соединились в поцелуе — первом, очень чувственном и тёплом. Но это ощущение было таким естественным, будто то, что происходит — это то, что и должно быть, то, чего они оба всегда хотели и то, чего заслужили. В этот момент в комнату зашёл отец Грея, увидев их, он неловко вышел, сказав: “ой”. Грей и Венда сразу же неловко оторвались друг от друга и нервно посмеялись. Билл снова зашёл, сделав вид, будто ничего не видел. Он не был зол, даже наоборот, радовался за сына. Затем он, как ни в чём не бывало, спросил их: — Пойдёте вниз? Расскажу вам армейские истории. Они оба кивнули и пошли за отцом Грея. Билл был ветераном, но редко рассказывал истории о войне из-за множества пережитых травм и болезненных воспоминаний. Билл повёл ребят на первый этаж, в свою комнату. Отцовская комната была среднего размера. В середине у стенки стояла кровать, на которой Билл почти никогда не спал, ведь всегда он покоился со своей женой в другой комнате. Но больше внимания привлекал большой железный шкаф, в которых Билл хранил старую военную снарягу. На стенах висели старые фотографии со службы. Например, снимок, где его взвод стоял у вертолёта CH-47 «Чинук», или где они лежали на песке в засаде, фотография горящих нефтяных источников и та, где была запечатлена колонна бронетехники. Фотографий было много. А над кроватью весела M16A2. Грей очень редко бывал в этой комнате, да, что уж греха таить, и сам Билл заходил сюда в основном лишь для того, чтобы взять какую нибудь старую вещицу или протереть пыль с фотографий. Не из-за гордости, а из уважения к боевым товарищам. Все трое уселись на кровати и Билл, тяжело вздохнув, стал рассказывать: — В войне нету никакой романтики, какую показывают в фильмах, дети, а лишь суровая правда, — он взглядом проводил по стене, смотря на фотографии. — Многие думают, что война — это бесконечная стрельба и героизм. Но на самом деле это совсем не так. Мы могли неделями сидеть в пустыне, зарывшись в песок. Жара стояла лютая, а вода не всегда оказывалась под рукой, — закончив смотреть на фотографии, он снова повернулся к ним. — Помню, как мы с моим старым другом, сержантом Рейесом, прятались от зноя в тени Брэдли и пытались заварить кофе на сухом топливе. Вокруг — ни души, лишь бескрайние пустыни, палящее солнце и дым от горящих нефтяных скважин вдалеке, — он хмыкнул с лёгкой грустью, вспоминая те события. — В такие моменты ты вообще не думаешь о героизме, а лишь о том, как бы выжить и выбраться отсюда. Именно там, в той тишине, я и понял, как сильно люблю твою мать, Грей. Я доставал помятую фотографию, ту самую, которая висит в нашей гостиной. И это единственное, что не давало сойти мне с ума. Билл вспомнил ещё одну историю. — Грей, твой рюкзак однажды спас меня. Когда мы готовились грузиться по машинам, я обнаружил, что одна из строп основного отделения заклинила. Я чертыхался, пытался починить и из-за этого задержался на несколько минуток и сел не в первый грузовик колонны. Через пару километров первый грузовик наехал на мину. К счастью, все ребята выжили, но пара получили серьёзные ранения, а остальных контузило. Только из-за того, что техника подвела, я остался цел. Глядишь, если бы не рюкзак, я тут бы и не сидел, — его лицо сделалось задумчивым, а улыбка поникла. — Я вернулся совершенно другим… Мне было сложно вновь привыкнуть к обычной жизни. И то, что я там видел… Мёртвые тела, целые дороги со сгоревшими машинами беженцев… Но меня утешали мысли о доме… О своей на тот момент девушке, Мие. И то, что когда мы под конец проходили через освобождённые города, нас встречали местные жители и радовались. Они месяцами находились в оккупации. Это по настоящему грело душу… — он вздохнул. — После того, как я вернулся со службы, Мия очень помогла мне справиться с послевоенным стрессом. А потом появился ты, Грей, — он серьёзно, но с большим уважением посмотрел на своего сына и положил руку ему на плечо. — После твоего рождения я почти совсем перестал думать о своём прошлом, о войне. А вспоминал лишь тогда, когда заходил в эту комнату… Билл закончил рассказ и посмотрел на притихших Грея и Венду. Он снова счастливо улыбнулся, увидев их. — Так к чему я это всё… Берегите то, что у вас есть. Дом, мир и тишину. Но самое главное — берегите друг друга. Ведь близкий человек может очень сильно помочь даже в самой сложной ситуации, — Билл очень любил свою семью и только благодаря ней справился с ПТСР. — Ладно, ребятки, засиделись мы в этой пыльной комнате. Пойдёмте на кухню, мама наверняка уже выжала яблочный сок. Грей и Венда вышли из комнаты, а Билл постоял там ещё несколько секунд, переводя взгляд с фотографии на фотографию, а потом вышел и захлопнул дверь. Венда и Грей смотрели друг на друга, задумываясь над словами Билла. В их глазах была грустинка, но и какая-то надежда. Они все пошли на кухню, пить свежий яблочный сок.