Неправильный поцелуй

Итан врос в пол. Его ноги отказывались ему служить. Мир превратился в прямую, соединяющую его и его партнёра по площадке, Люка, который, как и было прописано в сценарии, смотрел на него с тёмным желанием в глазах. Итан должен был проявить во взгляде властность, в движениях — уверенность. Вместо этого он продолжал стоять и смотреть на Люка, как застывший в свете фар олень. Режиссёру такое положение дел не понравилось. Марк, человек с вечно взъерошенными волосами и привычкой грызть дужку очков, когда сцена не клеилась, тяжело вздохнул. — Стоп! Снято... то есть, нет, не снято. Совсем не снято, — Марк вышел из-за мониторов. — Итан, парень, ты в порядке? Мир тут же наполнился другими людьми. Световики начали поправлять фильтры, гримёрша с пуховкой наперевес уже целилась в лоб Итана, чтобы убрать выступившую испарину. Ноги Итана наконец решили сдаться, и он едва успел прислониться к декоративной стене «квартиры», чтобы не свалиться на пол. — Прости, Марк. Я просто... задумался над мизансценой, — выдавил он, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда. — Я так и подумал, — отозвался Марк. — Слушай, я всё понимаю. Это бывает сложно. Не всегда всё получается с первого раза. Марк хлопнул его по плечу и улыбнулся. — Давай поступим так. Сделаем перерыв на полчаса и попытаемся снова. Думаю, тебе стоит проветриться, настроиться на работу, ты же профессионал. У тебя не может не получиться. Итан кивнул. Он был профессионалом. Когда-то. До встречи с Люком, который всё ещё стоял в центре площадки и задумчиво смотрел на него. Итан расправил плечи, заставил ноги выпрямиться и быстро направился к выходу из павильона. Ему нужно было одиночество. Ему нужно было вспомнить, как он вообще здесь оказался и почему сейчас, когда наступил момент истины, он ведет себя как дебютант на детском утреннике.

***

Проект, в который он попал, назывался «Тень побережья». Это была высокобюджетная драма, за которую боролись десятки агентов. Для Итана это был золотой билет, шанс выйти из категории «парень, который эффектно ломает челюсти» в высшую лигу. Его агент Сара вцепилась в этот сценарий зубами. — Итан, это твой шанс, — твердила она. — Хватит быть просто «телом». Твой последний фильм показал, что у тебя есть душа. Та сцена, где твой герой теряет брата и просто смотрит в пустоту... критики в восторге. Продюсеры увидели в тебе глубину. Но теперь им нужно увидеть уязвимость. Уязвимость была последним, что Итан хотел бы показать окружающему миру. Его прошлое было сложным узлом, который он затягивал годами. «Сложный возраст», — говаривал его отец, когда ему рассказывали о выходках сына. «Сложный я, — мысленно отвечал ему Итан. — Неправильный», — добавлял он и шёл в свою комнату злиться: на лучшего отца на свете, на потрясающую поддерживающую мать, на чудесную сестру. На себя. На то, что попытки быть правильным терпели неудачу одна за другой. Так Итан пришёл в спортивный зал для единоборств. Правильный сын его отца обязательно должен был уметь защитить себя и родных. Сначала было дзюдо, и это была большая ошибка. Постоянный тесный контакт с мужчинами заставлял всё тело сжиматься в такой сладкой и такой неправильной истоме. Итан не продержался там и трёх месяцев. Вторая попытка стала более удачной. Тхэквандо дало всё, чего ему не хватало: дисциплину, контроль собственного тела, выносливость, нужный имидж. Все были довольны. Медали с громким стуком опускались на дно красивой коробки, месяцы складывались в года, красивые мужские тела совсем рядом становились обыденностью. Пока однажды Итан не встретил нескладного мальчишку, который совершенно преображался на сцене любительского театра. Итан один раз сходил на репетицию и остался там навсегда. Нескладный парень влюбился в главную красавицу школы, а Итан влюбился в театр. Там сотни ролей и десятки масок смешивались, и от неправильности Итана не оставалось ничего, самого Итана не оставалось. Это стало спасением. Он как безумный оттачивал приёмы актёрского мастерства, ставил голос, отрабатывал позы. А когда приехал в Голливуд, индустрии потребовались совсем другие его навыки. Он играл бандитов, полицейских, телохранителей. Его фактура — высокий рост, широкие плечи и умение двигаться в кадре — диктовала роли. Итан прочно обосновался в массовке, которую главный герой обычно раскидывает направо и налево. Не самая высокооплачиваемая работа и далеко не самая приятная. Итан ходил по прослушиваниям, Итан получал отказы. А счета продолжали копиться. Реклама итальянских томатов пришлась как нельзя кстати. Она была нелепой и смущающей. Но за неё платили. На съёмках режиссёр потребовал «животной страсти» к овощу. Итан должен был с почти эротическим наслаждением вгрызаться в сочный плод, пока сок стекал по его подбородку. Итан выложился на все сто. Ролик стал вирусным настолько, что шутки до сих пор сопровождали его на съёмочной площадке. Сначала это злило, но теперь с высоты своего опыта Итан понимал, что вытащил счастливый билет. Та реклама принесла ему известность. Его лицо стало узнаваемым, пусть и не на очень долгий срок. Его пригласили в ещё одну рекламу, потом ещё в одну. Подобным успехом вторая и третья рекламы похвастаться не могли, зато Итан смог похвастаться там своими боевыми навыками. На Итана повалились роли второстепенных бруталов. Теперь его героя не кидали в стену, а сначала пытались победить в коротком поединке. Гонорар вырос. Итан выдохнул и продолжил ходить по кастингам. Ему хотелось большего. Перелом случился в прошлом году. В независимом криминальном триллере Итан сыграл воина, на глазах которого мир, который он спасал, рушился. Герой второго плана, главный подручный, всего четыре сцены. Итан выжал из них максимум. Последняя сцена была без слов — только три минуты крупного плана, где в глазах Итана отражалось крушение целого мира. Этот трёхминутный план без слов заставил критиков замолчать, а продюсеров открыть чековые книжки. Его агент Сара выбила ему роль в «Тени побережья», обещая, что это будет его прорыв. И вот он здесь. На главной роли. С контрактом, в котором прописано, что его персонаж влюбляется в мужчину. И его партнёр — Люк.

***

Итан вышел на свежий воздух и глубоко вздохнул. Площадка жила своей жизнью: техники курили у фургонов, ассистенты бегали с рациями. Итан дошёл до самого её края, где никого не было. Он присел на тёплое бревно и закрыл глаза. Дыхание всегда помогало справиться с эмоциями. Но оно было бессильно против памяти. Итан вспомнил их первую встречу с Люком на приветственной вечеринке каста. Тогда он сразу понял, почему их поставили в пару. Классическая динамика сурового черноволосого парня со стальными глазами и дружелюбного ретривера. Люк был «золотым мальчиком» Голливуда. Его карьера состояла из бесконечной череды солнечных мелодрам, где он бегал по пляжу, лесу, горам, городу и спасал девушек от одиночества и полного разочарования в мужчинах. В свободное от соблазнения киношных и сериальных девушек время Люк ослеплял камеры улыбкой. Его любили: и камера, и зрители. Воплощённую мечту невозможно ненавидеть. Люк был высоким, на полголовы выше Итана, атлетично сложенным, как профессиональный серфер, с волосами, выгоревшими до цвета платины, и удивительными глазами, в которых смешивались оттенки штормового моря и свежей травы. Итан знал, на постерах они будут отлично смотреться. В тот вечер Итан смотрел на болтающего и шутящего Люка в компании таких же хорошо выглядящих парней, как он сам. Нужно было познакомиться, но Итан не торопился. Он вообще никогда не торопился, кроме сцен, где нужно было всадить нож в очередного бандита. Вот и тогда он просто смотрел, запоминал, сверял ощущения. Накануне Итан изучил все доступные соцсети Люка. Инстаграм был ярким, немного хаотичным и безумно тёплым, твиттер — смешным и до предела честным. Этот проект стал для Люка таким же шансом, как и для Итана. Нельзя всегда играть героев-любовников. Итан усмехнулся, и Люк повернулся именно в этот момент. Он захлопал своими густыми ресницами, извинился перед собеседниками и в пару шагов пересёк комнату. — Ты Итан? — Люк широко улыбнулся. От него исходила такая волна тепла, что Итан почти зажмурился. — Я видел твою последнюю сцену. Это было... невероятно. Я рад, что мы работаем вместе. Люк протянул ему руку, и Итан привычным жестом сжал его ладонь. — Вот это у тебя хватка, — восхитился Люк, и Итан смутился. — Прости, я не пытался доминировать или что-то в этом роде. — А стоило бы. Я вчера весь твой инстаграм прошерстил, ты правда завоёвывал медали? Это же охренеть как круто. Итан кивнул, не зная, что противопоставить такому напору. Люк завладел всем пространством, но Итан не собирался пугаться. Он ждал начала съёмок. И они его не разочаровали. Люк оказался таким… натуралом. На читках сценария, когда дело доходило до описания их близости, Люк забавно краснел, запинался и бросал смущённые взгляды на Марка. Режиссёру приходилось делать паузы, чтобы «спасатель Малибу» пришёл в норму. Итан внутренне посмеивался. В отличие от Люка он был полностью уверен в себе. Обнять мужчину? Ерунда. Приобнять за талию, взъерошить волосы? Профессиональный навык. Вложить ту самую щемящую нежность и затаённое желание, от которых темнеет в глазах и пульс начинает зашкаливать? Просто нужно позволить своей природе взять верх. В первых сценах всё так и было. Они играли напарников, между которыми росло напряжение, Марк сиял, операторы были в восторге от того, как брутальность Итана контрастирует с мягкостью Люка. Но сложность росла с каждым днём. Герой Итана начал учить героя Люка драться, и Итан в первый раз пожалел, что ввязался в этот проект. Проводить по несколько часов в день рядом с Люком, под Люком, над Люком стало настоящим испытанием. Тепло от тела Люка будоражило фантазию Итана. Он твёрдой рукой удерживал мысли в узде, но тело начало подводить. На помощь пришёл спортзал и изматывающие тренировки. Много тренировок. Из-за этих тренировок всё и сломалось. В тот вечер Люк тоже пришёл в зал. Он попросил Итана о дополнительной тренировке: хотел выглядеть убедительнее в сценах драк. Итан согласился. Непростительная ошибка. Но иначе он не мог. Ему нравилось раскрывать красоту боя, показывать, что это не тупая агрессия, а искусство, нравилось показывать приёмы и учить владеть своим телом. Он забыл, что всегда входит в раж, когда речь заходит об ударах и подсечках. Он совсем не подумал о том, что это не съёмки. В спортзале они были вдвоём. Тишина, прохлада пустого зала и ритмичный звук их дыхания. А Люк был перфекционистом с выносливостью настоящего спортсмена. Контакт становился всё теснее, дыхание тяжелее, голоса глуше. Итан показывал захват, прижимаясь к спине Люка, направляя его руки. — Здесь должен быть рычаг, — шептал он, чувствуя, как футболка Люка намокла от пота. Итан дышал и продолжал испытывать свою выдержку на прочность. Он наставлял Люка, поправлял его стойку, ведя себя как идеальный профессионал, как все его тренеры. Люк внезапно выкинул руку в обманном манёвре. Итан, не ожидавший такой прыти от «мальчика из мелодрам», едва успел уйти с линии атаки, но, зацепившись за края мата, смешно подвернул ногу и совсем не по-геройски плюхнулся на спину. Люк ойкнул и тут же опустился рядом с ним на колени. Его ладони принялись лихорадочно ощупывать ногу Итана. — Где болит? — испуганно прошептал Люк. Его пальцы надавили на лодыжку и медленно передвинулись выше, к бедру. Тело предало Итана мгновенно. Болело не в бедре. Болело где-то глубоко в груди от невыносимой близости. Итан рвано выдохнул и попытался встать, но большая ладонь Люка надавила ему на грудь, удерживая на месте. Итан закусил губу, глядя в эти зеленовато-серые глаза, и понял: он пропал. — Нужно позвать на помощь, — предложил Люк, и Итан хмыкнул. — Я в порядке, — произнёс он привычную фразу и снова попытался встать, но Люк не собирался сдаваться. — Это не фильм, — отрезал он, — травма может выбить тебя из процесса. Итан сглотнул. Всего на мгновение он подумал о том, что Люк беспокоится о нём. Практичность и рациональность вернули сознанию ясность. Итан улыбнулся отработанной до автоматизма улыбкой и откинулся на маты. — Мне больно, ах, как мне больно, — поставленным театральным голосом взвыл он, и Люк фыркнул. — Я умираю, мои дни сочтены. Люк скорчил ему рожу и лёг рядом. — Ну и кого ты играл в своей первой постановке? Ромео? Гамлета? — Дерево, — ответил Итан и прыжком встал на ноги. Люк с восхищением посмотрел на него. Итан встряхнул головой, чтобы отогнать лишние мысли: — Думаю, на сегодня хватит. До завтра. Итан ушёл, не оборачиваясь. Спокойная ночь должна была связать разочаровывающее сегодня и надёжное завтра. Он проснулся от яркого сна и понял: завтра изменило правила игры. Его тело тянулось к Люку каждую секунду. А съёмки становились всё откровеннее. И каждый новый день стал испытанием силы воли. Сценарий требовал долгих объятий, интимных жестов — герой Люка должен был рисовать пальцем буквы на груди героя Итана, пока тот спит. Сердце Итана в такие моменты стучало так громко, что, казалось, должно было заглушить любую наложенную музыку. И чем глубже Итан проваливался в бесконечную пьесу, где ему нужно было играть брутального актёра, играющего гея, тем увереннее становился Люк. Он постоянно был рядом, его пальцы слишком часто касались Итана, его голос часто звучал слишком близко. Прямо как сейчас. — Эй, есть минутка для партнёра?

***

Итан открыл глаза. Люк стоял рядом, держа в руках два бумажных стаканчика с кофе. Было совершенно непонятно, как Люк умудрился найти его. — Марк сказал, тебе нужно проветриться, — Люк протянул ему стакан. — Я подумал, что кофе поможет лучше, чем просто воздух. Сначала я зашёл к тебе в трейлер, но тебя там не было. Я уж подумал, что мне придётся удвоить свою обычную дозу кофеина, но тут заметил тебя. Повезло. — Да, ты настоящий везунчик, — ответил Итан, принимая напиток. Он сделал глоток и позволил горячей жидкости обжечь гортань. Пустой желудок протестующе замычал против подобного обращения, но Итан проигнорировал его протесты. Он снова отпил из стаканчика, надеясь, что Люк не только везучий, но и понятливый. Надежды не оправдались. Люк сел рядом с ним на бревно, заставив Итана отодвинуться на самый край. — Сначала не хотел с тобой сниматься, — произнёс Люк, и Итан сжал стаканчик, рискуя обжечься. — Мне казалось, что слишком разный уровень. Где ты и где я. Боялся, что проиграю тебе на экране, и все сравнения будут не в мою пользу. Итан усмехнулся. Своим утренним провалом он определённо порадовал Люка. — А потом я решил, что я могу стать лучше, только если буду учиться у лучших. Но ты бы знал, каким любителем по сравнению с тобой я себя чувствовал в самом начале. Если до этого у меня была надежда, что тот перфоманс в фильме был случайностью, то, начав делить сцену, я понял, что ты очень талантливый актёр. А ещё в боях хорош, и фигура отличная, и, в отличие от меня, у тебя такая аура таинственности, что когда я стою рядом, то будто превращаюсь в двумерную картинку. Ужасное чувство. Итан нахмурился. Он повернул голову, скользнув взглядом по чёткому профилю Люка. Тот улыбался. — Мне извиниться? — резко спросил Итан, и Люк развернулся к нему всем телом. — Не мешало бы. Ты ведь ещё и человек хороший. Такое просто нереально терпеть. Столько крутого и всё тебе. — Я не буду говорить тебе комплименты в ответ, — сказал Итан и залпом допил тёплый кофе. — Да я, в общем-то не за этим пришёл. Я пришёл сказать тебе, что ты очень талантливый актёр, и если я научился целоваться на камеру, то для тебя это тоже проблемой не станет. А начинал я с самых низов. Мой первый экранный поцелуй был настоящей катастрофой. Я так нервничал, что чуть не сломал нос партнёрше. Она потом неделю со мной не разговаривала. Итан криво усмехнулся. — Ну, у меня точно такого не было. — Вот видишь, — обрадовался Люк. — У меня вообще никак не было. Настоящие мужики бьют морды и молча смотрят в пустоту. Тут не до поцелуев. — Погоди, — опешил Люк, — что, совсем на камеру не целовался? — Только если с помидорами. Люк рассмеялся, и этот звук заставил Итана немного расслабиться. — Это была легендарная реклама. Каюсь, я пересмотрел её нездоровое количество раз. Бедные томаты. Надеюсь, тебе хорошо заплатили. — Недостаточно, — пробурчал Итан и медленно моргнул. Сидящий рядом Люк отзеркалил его движение. Солнце зажгло на кончиках его ресниц искорки. Итан не мог заставить себя отвернуться. Он продолжал сидеть и любоваться. Люк первым отвёл взгляд. Он затараторил: — Слушай, я знаю, что ты и без меня справишься, но я правда могу помочь сделать это быстрее. Поцелуй в кадре — это ведь чистая механика. Это как боевая хореография, которую ты так любишь. Те же движения, те же тайминги. Давай просто разберём это на запчасти? А я потом всем буду говорить, что в перерывах между съёмками давал тебе советы по актёрству. Итан посмотрел на него с сомнением. Ему не очень нравилась эта идея. Но оставлять ситуацию как она есть тоже его не прельщало. Нельзя было сидеть на бревне вечно. Нужно было делать свою работу, и поцелуи с Люком были неотъемлемой её частью. — Ты собираешься делиться советами здесь? — решил на всякий случай уточнить Итан, и Люк кивнул. — А почему нет? Тут никого. Смотри, — Люк поставил свой кофе на землю. — Начнём с золотых правил правильного поцелуя. Свежее дыхание — основа основ, если, конечно, ты не хочешь отомстить и заставить партнёра страдать на съёмках. Так что жвачка должна стать твоим лучшим другом. Держи. Люк протянул Итану узкую пачку. Итан медленно положил пластинку на язык, по рту разлился холодный мятный вкус. — Супер. Дальше работаем с руками. Они всегда выдают непрофессионала. Не позволяй им превращаться в грабли. Они всегда должны знать, куда ложиться. Тут многое зависит от сцены. В нашей лучше, чтобы они у твоего героя лежали спокойно, а не хаотично метались туда-сюда. Но тут всё на твоё усмотрение, ты свою роль лучше знаешь. Итан хмыкнул. Роль он знал, а себя, как оказалось, нет. Люк прищурился и встал. — Следующее, не менее важное и то, на что многие забивают, — это поза. Поднимайся, здесь теорией точно не обойдёмся. Итан отставил стаканчик в сторону и медленно поднялся на ноги. Слово «поза» его смущало и не давало расслабиться, но Люк выглядел очень уверенным. — Так, сейчас я буду тебя трогать. Итан вздрогнул и отступил на шаг. — Придётся. И вообще, чего я тебя спрашиваю? Когда ты меня тренировал, ты меня не спрашивал. Так что иди сюда. Всё равно нужно привыкнуть. Люк был прав. Итан заставил тело подчиниться. Он пытался убедить себя, что это очередной бой с соперником, который только кажется страшным. Люк обнял его за талию и притянул к себе. — Смотри, нас учили, что это считывается зрителем на подсознательном уровне. Когда есть настоящие чувства и желание, то ваши бёдра должны соприкасаться, а не быть как у нас сейчас. Попробуй подать таз вперёд. Итан боялся поднять голову и посмотреть Люку в глаза. — Некомфортно, да? — шёпотом спросил Люк, и Итан закрыл глаза. Слова распались на бессмысленный набор звуков. — Итан? Мне отойти от тебя? Итан прижался бёдрами к бёдрам Люка и замер. Сердце колотилось как бешеное, смарт-часы на руке запищали, детектируя запредельный уровень стресса. — Ого, — улыбнулся Люк. — Потом расскажешь мне, как ты умудряешься не краснеть. Я на репетициях был похож на помидор. Ой. Итан облизнул сухие губы. Он знал, что его ответ Люку не понравится. Кровь в его теле прилила сейчас совсем в другое место. — Ну, что, готов продолжать? — спросил Люк. Ответ на этот вопрос Итан тоже не хотел озвучивать. Он и начинать не был готов. Итан кивнул, поднял голову и попробовал улыбнуться. — В общем, подходим к самому главному. Язык не используем. Это моветон. Если только режиссёр не требует «грязной» сцены. Но Марк хочет эстетики. И ещё, — добавил он тише. — Мы можем сами выбрать угол. Если ты чувствуешь, что тебе неудобно, мы просто повернем голову так, чтобы камера видела только затылок. Давай начнем с безопасного? Просто поцелуй в щёку. Как старые друзья. Люк отступил, и Итан едва удержался, чтобы не шагнуть к нему. Люк медленно сократил расстояние. Он положил руку Итану на плечо. — Сейчас будет чудо, — произнёс он, и, пользуясь растерянностью Итана, наклонился и коснулся его щеки губами. Это было мимолётное движение, тёплое и сухое. Итан не вздрогнул. — Видишь? — Люк отстранился и улыбнулся. — Ты не взорвался. Мир не рухнул. Теперь давай чуть сложнее. Просто касание губами. Секунда. Я веду, ты просто стой. Люк снова приблизился. На этот раз его лицо было совсем рядом. Итан затаил дыхание и улыбнулся. От зелёной радужки Люка остался только тонкий ободок. Их губы встретились, это было похоже на слабый статический разряд. Легко, почти невесомо. Люк тут же отступил. — Хорошо, — голос Люка стал чуть ниже. — Ну что, мистер боец, ответите на удар? Итан ещё со школы не любил, когда его брали на слабо. И не любил, когда его дурили. Он расправил плечи, шагнул вперёд и ухватил Люка за галстук, заставив склониться к себе. Он дал ему одну секунду, чтобы отпрянуть, но Люк лишь выдохнул прямо ему в губы и положил ладони на его плечи. Воздух вокруг них словно загустел. Тишина укутала их в кокон, отрезав от остального мира. Итан впился в губы Люка, прижимаясь к нему всем телом. Руки Люка скользнули с его плеч на талию, притягивая его ближе. Поцелуй учебным не был. Итан утопал в двойном мятном вкусе. Люк коротко застонал, когда пальцы Итана запутались в его светлых волосах. Итан почувствовал, что его тело реагирует слишком явно. И, судя по резкому вздоху Люка и тому, как плотно тот прижался к нему, он был не одинок в этой проблеме. Они отпрянули друг от друга одновременно, тяжело дыша. — Оу, — выдохнул Люк, проводя рукой по волосам. Его лицо, обычно загорелое, теперь пылало густым румянцем. В этот момент из-за угла павильона показался Марк. — Парни! Я решил, что нам нужно... — он замолк на полуслове, глядя на представшую картину. Люк, обычно такой солнечный и расслабленный, вдруг стал похож на школьника, пойманного за курением в туалете. Он неловко прикрылся руками, глядя в сторону леса. Итан же, напротив, замер, чувствуя, как адреналин сменяется странным спокойствием. Он посмотрел на Марка и вдруг заметил, что режиссёр быстро одергивает свою ветровку, пытаясь скрыть точно такую же реакцию организма. Взгляд Марка встретился с взглядом Итана. В глазах режиссёра на секунду промелькнуло замешательство, а затем чисто профессиональное восхищение. — Так, — Марк кашлянул, делая шаг назад. — Я вижу, вы... углубились в материал. Это хорошо. Это очень достоверно. Знаете что? Порепетируйте тут ещё. Минут двадцать. Нам нужно... э-э... обсудить с оператором свет. И да, я пойду поговорю с продюсерами. С такой химией мы обязаны выбить рейтинг повыше. Это будет бомба. Марк развернулся и почти бегом направился к павильону, что-то быстро записывая в свой блокнот и бормоча под нос цифры просмотров. Итан повернулся к Люку. Тот всё ещё выглядел смущённым. Он переминался с ноги на ногу, боясь посмотреть на Итана. — Значит, с языком — это плохой тон? — негромко спросил Итан, делая шаг к нему. Люк поднял глаза. Смущение в них медленно сменялось глубоким и горячим желанием. — Так меня учили, — произнёс он и провёл языком по кромке зубов. — Но талантливые актёры постоянно нарушают правила. А ты талантливый, очень. Итан поднял руку и провёл пальцами по его щеке. — Ты тоже. Итан притянул Люка к себе. — Девяносто процентов успеха — это тренировки, — сказал Итан. Они тренировались до самого вечера. И это были самые неправильные, самые долгие и самые честные поцелуи, которые когда-либо случались на этой съёмочной площадке. Итан больше не боялся. Он знал, что этот проект станет лучшим в его жизни. И не только из-за рейтинга.