Любовь моя

— ты не против, если мы добавим немножко веселья? Стол мигом зашумел, части, на которых ранее лежали накопленные тобой предметы, опустились, сбросив снаряжение куда-то на пол. Или в бездну. Кажется, ты так и не понял, где мы находимся. Середина твоей половины поднялась с небольшим, уже знакомым сундучком, содержание которого, на этот раз, было скрыто от моих глаз появившейся стенкой. На моей половине же тоже оказался ящичек, а затем на краях стола очутились пила, лупа и глушитель. Неплохой набор. Индикатор показал 3 заряда у каждого. 1 холостой, 2 боевых. Игра началась. Невооружённым взглядом я видел на твоих глазах печаль, и, кажется, страх. Мне никогда не удавалось напугать тебя. Ни угрозами, ни прикосновениями, ни присутствием. Только сейчас, перед самой смертью, держа в руках сначала ту флешку, после дробовик, ты выглядел напуганным. Как грязное и измученное животное, ты пытаешься спасти собственную жалкую шкуру, вернуться домой и снова поцеловать его в щеку в приветствие, снова соврать, что просто упал, снова притвориться счастливым и стать им после первой же подаренной им тебе улыбки. Ты всегда становишься радостным, несмотря на все мои страдания, что я создал для тебя. Это нелогично. Ты что-то делаешь, копошишься — первый ход за тобой как никак. Стенка опустилась, однако все еще не давала мне посмотреть твои предметы. Теперь твое лицо было видно. Страх, неприязнь, ненависть. Со стороны ты всегда казался таким добрым. О, тебя просто обожают. То ли за твою личность, то ли за то, что ты всем все чинишь. Ты не знаешь. Я тоже. Никто. В любом случае, видеть твое лицо сейчас было противно-смешно-мило. Я тоже тебя ненавижу, однако не могу не подметить собственную жалость. Все же, я к тебе не только неприязнь испытываю, дорогой. Выстрел. В меня. Холостой. Мой ход. Стена закрылась снова. Глушитель, потом выстрел. Снова мой ход. Пила. Я взял дробовик, стенка опустилась снова. Я снова вижу твое лицо. Ты смотришь в стол, уверенный, что доживёшь. Но не сегодня. Подняв взгляд, видишь отсутствие у дробовика части ствола. На секунду пугаешься, потом молчишь и отворачиваешься, садишься на стул боком, кидая руку на спинку. Взгляд будто никакой. Мертвый. Такой был лишь когда ты нашел ту флешку, а я любезно дал тебе возможность посмотреть все ее содержимое. Страх, ненависть, ужас — все, что ты испытывал было спрятано на лице и видно в одних лишь голубых глазах. Они и правда очень глубоки. Только сейчас я наконец их рассмотрел. Отчаянье в них выглядит красиво. Тебя бы зарисовать. Я направил ствол на тебя. Ты не шелохнулся, просто метнул взгляд в мою сторону и упал головой на спинку стула рядом с рукой, оголяя шею. Ты хочешь умереть. Это видно. Весь твой героизм, "тело — лишь инструмент", желание подставиться под удар и поголодать пару дней из-за работы. Это ненормально. Ты — раненный когда-то зверёк, пытающийся выдать собственную жалость за подвиги. Однако ты боишься, трясешься, ломаешься, стоит твоему плану пойти по наклонной. Красивое зрелище. Красиво ужасное. Выстрел. Экранчик справа показал нулевой заряд. Ты проиграл, любовь моя.