Как себя изящней наказать?

Утро после первого употребления

      Когда парень проснулся и столкнулся с тяготами настоящего и трезвого мира, Лиф заботливо достала пакетик с белыми крупными кристаллами и промурчала.       — А этот наркотик идеален для секса. Очень классный, хочешь со мной? — Она бросила его прямо на обнажённую грудь Ди.       — Что это? — Взял двумя пальцами зиплок блондин и тут же второй рукой схватился за голову. Вернулись и реальные ощущения боли, что были заблокированы опиоидными рецепторами. Мир был слишком ярким, болезненным и чужим.       — Это? Ой, тебе понравится, стоит тебе его ввести, как ты захочешь обнять весь мир, целовать его и трахнуть. Это мефедрон.       Кажется, Лиф казалось, что Ди было недостаточно тех приключений, что были вчера. Может, она хотела устроить спидран по наркомиру, но, так или иначе, она не дала даже права отказать.       — Если ты против… — Начала грустно девушка, — то, видимо, мне придётся самой… и не факт, что я буду в порядке, этот наркотик нельзя употреблять в одиночку…       Ди всё ещё смутно понимал, что происходит и что от него хочет Лиф. Её слова словно эхо булькали в голове, мутило страшно, хотелось блевать, но не так, как вчера. Тянуло блевать, но так отвратительно, что казалось, что это самый ужасный из процессов, которому можно подвергнуть свой организм.       — Я не против… — жмурясь, ответил Ди и сам удивился, как на автомате откинул руку для инъекции, что несомненно обрадовало Лиф, но парня только ужаснуло. Он хотел домой, но почему же он соглашается на это?       Это вещество не плавили, его толкли, а после растворяли в воде. И эту смесь после вкололи прямо в вену.       Чувство, что испытал Ди, сложно передать словами, но если попытаться… Сначала весь мир стал приятно ярким и таким дружелюбным, таким, что, несмотря на свой характер, Ди хотел его обнять. Полностью и без остатка погрузить в свою душу и любить. Он просто очень сильно хотел обниматься. И первой через это пришлось пройти Лиф.       — Эй! Я вообще-то чуть не проткнула вену! — Девушка возмутилась, но после того, как Ди нежно начал мурлыкать и облизывать шею Лиф, стала помягче. — Пару сек, Ди…       Они легли на диван и просто трогали друг друга везде. Сама концепция прикосновений казалась чем-то очевидно нужным и приятным. Все люди мира глупцы, что не трогают других людей, ведь как можно проигнорировать ЭТО.       — Мне… т.т.т.т.так… прияяяят.т.тно… — У Ди тряслась челюсть, а зрачки ужасающе сильно дёргались из стороны в сторону. Он не говорил, он буквально шипел, словно змея, его шёпот был нездоров. — И… мне так жарко… я хочу снять кожу…       — Хах… ты такой забавный… — У Лиф же челюсть не так сильно тряслась, но она вовсю тёрла свою сухую промежность рукой. — Там так жарко… что всё высохло… П…помоги…       Ди сам того не понял, как быстро и резко склонился над бёдрами девушки и схватил их. Он со всей своей нежностью посмотрел на лоно, а после лизнул. Оно оказалось очень горячим, что обжигало язык, у неё температура под сорок.       — Ты т.т.т.такая горячая… у тебе пррррям жар… — Испуганно сообщил Ди, — настолько что там очень шершаво.       — Даааа… — С нежностью и расслабленной пустотой ответила Лиф. На секунду могло показаться, что у неё была лисья ухмылка и колкий взгляд, — Ди… Я жду…       Парень удостоверился, что всё под контролем, так и должно быть, слова Лиф его немного успокоили. Он нырнул в мягкие складки девушки и приступил к оральным ласкам, учитывая, что девственником он перестал быть вчера, опыта у него нет. А по стонам Лиф мало что можно было сказать, казалось, что ей всё равно, что бы ни делал юноша. На каждое движение и его отсутствие стабильно извергался стон и судороги. Ей вообще нужны эти самые ласки?       Неизвестно, сколько прошло времени, можем минут 15, а может несколько часов. Ди осознал себя в процессе безудержного анального секса. Это больше походило на грязные животные игры. Ди не чувствовал ничего, просто витал в мыслях, Лиф же вяло постанывала под ним. А после синхронно и на автомате они сменили позицию и продолжили уже в миссионерской позе. Член был мягок и почти не стоял. Во рту было сухо, было адски жарко, глаза бегали, а челюсть, казалось, живёт своей жизнью. Эйфории не было, и это было мучительно.       — Кажется, я хочу ещё… — прошептал Ди.       — Мы полчаса назад уже кололи, — устало напомнила Лиф.       — Как полчаса назад? Не несколько часов?       — Нет, прошло всего полчаса, но если хочешь, то сделаем. Только поцелуй меня.       Ди так же на автомате прильнул к губам Лиф и жестоко проник своим языком в её рот. Он не понимал, как именно им шевелит, а глаза дрыгались, реальность смешивалась с мыслями, казалось, что уже нет никакой разницы грёзы сейчас или нет.       И вот снова ритуал по употреблению вещества, Ди нетерпеливо смотрел на Лиф, которая, в свою очередь, уже пару раз успела просыпать порошок и, хихикая, набирала ещё. После чего парень не выдержал и отобрал карту и пластинку с кристаллами. Он делал это впервые, но ему казалось, что всё делается мастерски, к тому же, благодаря знаниям химии стало понятно уже после второго укола, как делать раствор. И вот уже два готовы шприца лежат на столе.       — Я хочу сделать тебе… А ты сделай мне… — Дыхание блондина спёрло, из-за чего он рукой охлаждал свои щёки.       Лиф кивнула и взяла один из шприцов, она выдала руку и взяла руку парня. Она ввела инъекцию мастерски быстро, пока Ди как парализованный смотрел на предплечье девушки.       Рука, если её ещё можно было так назвать, была вся синюшная, кое-где видны гнойники и почернения. Следов от уколов было огромное количество. Да и сама рука была очень тонкой и будто принадлежала трупу. Несмотря на кожу, можно было изучать анатомию скелета. Но прямо сейчас Ди испытал мощнейший приход, и он собрал все свои силы в кучку, сделал укол Лиф.       Вокруг словно летали бабочки, глаза сами собой решали, куда смотреть, а смотрели они сразу везде, всё плыло, красивые огонёчки будоражили сознание, но ничего разглядеть не удавалось, сфокусировать взгляд не предоставлялось возможным, казалось, что Ди одновременно лежит и находится на американских горках, вестибулярный аппарат тоже вышел из строя, но это казалось очень приятным. Руки и ноги перемещались в пространстве и будто пытались ухватиться за призрачную тень. Послышался голос Лиф.       — А давай повесимся, — голос был таким потусторонним и инородным, что моментально вызвал мощнейший приступ страха. Это точно сказала Лиф?       Блин, а почему нет? Сейчас так приятно, а опыт повешения наверное мог быть ещё приятнее. Стоит только представить асфиксию и прилив ещё большей эйфории, как приятное тепло растекалось по всему телу.       — А может лучше вены перерезать? Думаю, это будет приятнее, — в размышлениях ответил Ди.       — Ты о чём? Зачем? — С недоумением спросила Лиф.       — Я думаю, что вскрыть вены приятнее, чем повеситься, — Ди на удивление слышал свой голос очень чётко и без так называемых артефактов.       — Так, кажется, тебе слишком много… — испуганно сказала девушка.       — Ну давай наполовину вскроемся, ты права, — Ди словно не слышал слова Лиф. Или слышал, но совсем не то, что она говорила.       — Ди. Положи лезвие! — От крика больно пронеслось в голове, а рука почувствовала что-то тёплое.       Блондин посмотрел на неё и увидел, как яркой красной струйкой капает кровь, рядом сидит Лиф и пытается зажать рану пальцами, видно было, как рассечены мышцы, повреждение были сильными, без помощи хирурга не обошлось бы. От такого точно останется большой и жирный шрам.       — Это что ещё такое? — Ди смотрел на руку и второй дотронулся до раны, обмакнув пальцы в кровь, он поднёс их ко рту, чтобы попробовать. Но вкуса не было. А мгновение спустя не было и самой раны.       Лиф лежала рядом. Видимо, за время, что Ди лежал в приходе, она нашла гирлянду, включила и завернулась в неё. Красиво, огоньки так и переливались и были очень яркими. От увиденного Ди сразу забыл о том, что только что испытал.       — Смотрииии к.к.к.как к.к.красиво… — Девушка поднесла гирлянду к глазам Ди и начала трясти, картина была чарующей.       — А я т.т.т.тольк что вииииидееел как яяяя вск.крылся, это так странно… — Улыбаясь красоте сообщил парень.       — Ууууу… такое бывает… хихих… — Лиф задумалась, — а хочешь, попробуем?       — Вскрыться? Нет, спасибо… это было… страшно… — поморщился Ди от воспоминаний собственных увечий.       — Хм? Ну лааадно… — Девушка не то расстроилась, не то просто сделала недовольную моську.       Самым сложным в этот день было напоить Ди водой, и никакие уговоры не помогали, он просто забывал про то, что надо пить. В конце концов Лиф брала воду в рот и через поцелуй передавала Ди, чтобы он не умер от обезвоживания. А как вещество закончилось, начался первый этап отходов.       — Лиф… Это что-то с чем-то, но… Почему так больно? — Блондин трогал языком свои губы изнутри и то и дело натыкался на ранки. Руки и ноги ныли. — Ой, что это… — Ди достал изо рта кусочек зуба и болезненные мурашки пронеслись по спине.       — Это твой зуб, такое бывает, ничего страшного. А почему тебе больно, я не знаю… загугли.       Ди начал искать телефон и не понял, почему его нигде нет, а после вялые воспоминания выплюнули, что все средства связи были оставлены дома. Тяжело вздохнув, парень глянул на стену и увидел там часы. 23:22.       — Неужели я тут уже два дня?       — А? Нет. Уже вечер понедельника, ты у меня тусуешься 4 дня.       — Меня отец пришибёт… — грустно констатировал Ди.       — Не пришибёт, я написала твоему брату, чтобы он нас прикрыл.       — И чем же Хэви нас бы прикрыл? Меня дома нет половину недели. К тому же, я прогулял школу. — Он попытался встать, но ноющая боль во всём теле отозвалась моментально и остановила глупую попытку бунтарства.       — Сейчас ты уж точно домой не пойдёшь, палевно.       — В смысле?       — Зеркало в ванной, только не разъеби мне там ничего.       Ди аккуратно, насколько это возможно, встал на ноги, они ныли и гудели, а после, шатаясь, дошёл до ванной. Включая свет, он шикнул от яркости, это было очень больно. Как взгляд сфокусировался и упал на зеркало, упасть в пору было уже самому Ди.       По ту сторону стекла смотрел подросток с бледной кожей и сильными мешками под глазами. Если их можно замазать косметикой, то потерянные килограмм 5 косметикой замазать не получится. Ключицы болезненно проклёвывали сквозь кожу, рёбра и раньше можно было спокойно посчитать, так сейчас они выглядывали с большим энтузиазмом. Тазовые кости выглядывали и передавали привет лопаткам, что тоже сильно выступили на фоне потерянного веса.       Но больший ужас вызывала собственная левая рука, если порез ему почудился, то следы от инъекций были очень даже реальными. Ди даже захотел их посчитать, но вместо его пришлось экстренно хвататься за унитаз и выблёвывать содержимое желудка. Вытерев рукой остатки, он смыл нечистоты и подметил — ничего кроме желудочного сока. Получается, в последний раз он ел до того, как пришёл к Лиф, а это был салат из овощей, по всей видимости, погоды он на 4 дня не сделал.       Посидев у унитаза ещё некоторое время, Ди решил помыться. Забрался в ванну и прикосновения кожи и воды показались ему отвратительными, всё было отвратительным. Пот, запах собственного тела и боль. У него были надежды на воду и на то, что она облегчит боль, но спасения не оказалось. Даже намылить волосы было настоящим испытанием. Руки не хотели делать ничего.       Ценой больших усилий приём ванны был окончен. На таз вяло намотано полотенце, и только сейчас получилось до конца осознать, насколько сильно Ди похудел. Но обращать слишком много внимания на это ему не захотелось, сейчас главное — добраться до дивана и обнять Лиф, только это, казалось, могло его утешить и обезболить.       В комнате сидела Лиф и во всю раскуривала бонг, а из динамика телефона играл какой-то регги мотив.       — О, Ди, ты долго. Будешь колпачок?       — Колпа-что?       — Ну… траву, она хорошо отхода убирает.       — Нет, мне, кажется, хватит… — Ди устало сел на диван, а после лёг.       Непонятно, сколько времени ушло на то, чтобы уснуть, но сон всё же пришёл, тревожный, прерывистый, но всё же сон, его объятия были липкими и неприятными, но это лучше, чем ничего. Когда Ди снова открыл глаза, уже был обед, а живот скручивало от голода. Лиф скроллила соцсети и поедала пиццу, а Ди не мог понять, как ей не больно пользоваться ртом после такого. А после снова появилась боль, и она рассекла его тело так, что Ди ощутил себя вазой, что разбили, после наспех склеили, а потом снова разбили. Голова кружилась, а руки тряслись и были ледяными. Непонятное чувство хтони и грусти словно окатили Ди горячей смолой, посыпали пылью и перьями, а после заморозили. Тело ощущалось склизким и чужим, но боль не хотела отпускать и на секунду.       — С добрым утром, пиццу будешь?       — Мне плохо… мне кажется, что нужно в скорую звонить… — проныл Ди.       — Как ты себе это представляешь? В наркологию захотел? Нет-нет, никаких скорых. Я тебе сейчас микродоз устрою, — по-хозяйски ответила лиф и, отложив пиццу, пошла обшаривать карманы куртки.       — Не надо мне больше… кха… — прокашлялся блондин и зажмурился.       — Сейчас будет полегче… — промурлыкала лиф и поднесла к ноздре карту с порошком, несмотря на протест, Ди послушно снюхал всё его содержимое, а спустя время ему стало полегче, но вяло.       — Что это было, Лиф? — Сел спустя время Ди.       — А это важно? Главное, что тебе легче. Хих, а вообще это снова героин.       — Ясно. Я могу пойти домой?       — Да, кто тебя держит? Иди, конечно, дать с собой, чтобы отхода снимать?       Ди пока пытался натянуть на себя узкие джинсы, призадумался, а после коротко кивнул. Всё же лучше иметь у себя под рукой что-то, чем совсем ничего.       — Сколько надо это есть?       — Как и в твой первый день, хих.       — А не много? — Нахмурился Ди.       — Конееечно нет! Это считай это… терапевтическая доза! — Поставив палец вверх, ответила Лиф.       Ди вышел на улицу и заткнул уши музыкой, сейчас ему не хотелось слушать этот отвратительный мир, но главное, что ему хоть немного полегче, спасибо Лиф, она спасла его от таких мучений, голова почти не болит, а сознание было немного заторможенное, но вполне ясное. Или ему так казалось, сейчас сравнивать с чем-либо он просто не мог. Да и соображалка немного поплыла вместе с критическим интеллектом. Но тут ему пришла в голову гениальная мысль. Не идти домой. Ведь прямо сейчас Ди проходил мимо музыкальной лавки Чеса.       — Дядь Чес, привет. Можно у тебя переночевать?       — Оххх, парень, ты знаешь, как от тебя кошачьей мочой несёт? — Чес осмотрел Ди с ног до головы. — А, ты после марафона, да, ночуй, конечно, надеюсь, с собой у тебя ничего нет?       — Ничего нет, — ответил Ди и плюхнулся на диван.       Чес хоть и считался безответственным и ненадёжным человеком, заботливо укутал Ди пледом и принёс кашку минутку. Несмотря на все сопротивления подростка, накормил прямо с ложечки и потрепал по голове.       — Как я понимаю, отцу не слова, а то ты, бедный ребёнок, обидишься и со мной дружить не будешь, да?              Ди кивнул и спрятал голову под плед.              — Раз ты уже вступил на эту дорожку, давай я тебе расскажу, на что ты подписался. Как первое — ты никогда этого не забудешь, призрак первого употребления будет преследовать тебя до самой смерти. Ты всегда будешь помнить, какого это. И это тот кошмар, от которого тебе никогда не сбежать. Как второе — бросить возможно, кто бы тебе ничего ни говорил, возможно, но только если ты действительно бросать будешь, проблема наркоманов в том, что они начать бросить не могут, потом в том, что в процессе бросания срываются, а самое опасное… Триггер. Стоит чему-нибудь случиться, то ты просто откатываешь весь свой опыт чистоты и с головой окунаешься. Так что нужна невъебическая сила воли и тяга к жизни. Ну и оборвать все связи с нарко-друзьяшками. Они самый опасный балласт.       Дальше Ди уже не слушал. Как это оборвать все связи с Лиф? Это его Лиф, он её любит! Она показала ему нечто прекрасное, а если Ди захочет бросить, то бросит и без обрывания связи с Лиф, и её вытащит заодно! Хотя ему даже бросать не нужно, он всего один раз попробовал, а один раз, можно сказать, не считается.       — Эй, парень, ты меня слушаешь?       — Чес, можно мне поспать?       Чеснок хмыкнул, не стал навязываться и ушёл в другую комнату. А Ди натянул плед на себя и подумал: «Да, из этого кошмара нам с тобою не сбежать…»