Теперь я Паук

«Музыка в спортзале била по барабанным перепонкам, а разноцветные лучи стробоскопов чертили на стенах безумные узоры. Вокруг Гарри бурлил чужой, непонятный карнавал: подростки в арендованных смокингах и пышных платьях смеялись, делали селфи, обливались дешевым пуншем и искренне верили, что этот вечер — самое важное событие в их жизни. Гарри сидел за дальним столиком в полумраке, лениво крутя в руках пластиковый стаканчик с колой. Под отглаженными брюками на лодыжке привычно давил утяжелитель, а под пиджаком, на самой груди, ровно и успоокаивающе вибрировал нано-маяк Старка. Капкан захлопнулся. Стервятник был обезврежен. Но внутри Гарри не было триумфа — только глубокая, звенящая тишина солдата, который вышел из боя невредимым. — Питер! Ну ты чего тут сидишь, как на поминках? — Лиз ворвалась в его личное пространство, сияя улыбкой. Она слегка запыхалась от танцев, её прическа немного растрепалась, но она выглядела абсолютно счастливой. — Пойдем танцевать! Там ставят медляк. Гарри посмотрел на неё — на эту гражданскую девчонку, чей отец прямо сейчас в наручниках ЩИТа давал показания на Базе Мстителей. Лиз ничего не знала. Тони сдержал слово: всё прошло настолько тихо, что для неё отец просто «задержался на срочной встрече по работе». «Отбей свой номер, Эванс. Подари ей этот вечер», — мысленно приказал себе Гарри. Он мягко улыбнулся, поднялся со стула и подал ей руку: — Пойдем. Только предупреждаю: танцор из меня паршивый. На паркете, под медленный мотив какой-то попсовой баллады, Гарри аккуратно положил ладони на её талию. Лиз доверчиво положила руки ему на плечи и придвинулась ближе. От неё пахло девичьими духами с ароматом ванили и сладкой ваты. Этот запах был бесконечно далек от пороха, крови, стерильных палат Хелен Чо и дорогого одеколона Тони Старка. Гарри вел её в танце механически, идеально просчитывая шаги, чтобы не наступить на длинный подол темно-синего платья. Доктор Рэй была права: это была роль. Он виртуозно играл Питера Паркера — смущенного, слегка неловкого влюбленного мальчишку. Лиз что-то весело шептала ему на ухо, делясь школьными сплетнями, а Гарри кивнул, вовремя вставлял нужные реплики и улыбался. Но его взгляд оставался холодным и собранным. Пока они кружились в толпе, его глаза сканировали помещение: запасной выход — чист, окна — заперты, у главных дверей на затененной трибуне сидит Хэппи Хоган в своем неизменном черном костюме, внимательно контролируя периметр. На секунду их взгляды встретились. Хэппи едва заметно кивнул Гарри, подтверждая: «Всё спокойно, пацан. Мы держим щит». Гарри незаметно выдохнул. Впервые за всю свою долгую, изломанную жизнь он не должен был караулить небо в ожидании дементоров или Пожирателей. За его спиной стояла артиллерия, которой он наконец-то смог довериться. — Питер... — Лиз отстранилась и заглянула ему в глаза, её щеки слегка порозовели. — Спасибо, что пришел. Знаешь, после того, как ты пропал тогда в Вашингтоне, я думала, что ты вообще меня избегаешь. Но сегодня... ты какой-то другой. Более... надежный, что ли. С тобой совсем не страшно. Гарри посмотрел на её искреннее, безмятежное лицо. Внутри него не екнуло ни одного романтического чувства. Лиз была прекрасна, но она принадлежала этому миру, миру без войны. А он... он был солдатом, который просто выполнял свой долг. Защищать её мирную наивность — вот была его настоящая задача на этот вечер. — Всё хорошо, Лиз, — тихо ответил он, и в его голосе прозвучала глубокая, взрослая нежность брата, защищающего младшую сестру. — Больше никто не причинит тебе вреда. Я обещаю. Когда песня закончилась, Лиз, сияя, поцеловала его в щеку и убежала к подругам, пообещав принести им еще колы. Гарри проводил её взглядом, а затем медленно пошел к выходу из душного спортзала. Роль была сыграна безупречно. Мэй получит свои фотографии, Лиз — свой идеальный бал. Гарри толкнул тяжелую дверь и вышел на школьное крыльцо. Ночной воздух Квинса встретил его прохладой и тишиной. Шум дискотеки остался позади, превратившись в глухой, неразборчивый гул. Парень облокотился на перила и посмотрел вверх. Небо над Нью-Йорком было чистым, без единого облачка. И где-то там, в недосягаемой вышине, Гарри отчетливо видел едва заметный, мерцающий огонек габаритного огня. Это был не спутник. Это был беспилотник Старка, летящий на автопилоте и держащий Квинс под прицелом своих тепловизоров. Гарри засунул руки в карманы брюк, нащупал телефон и вытащил его. Экран загорелся, отображая новое уведомление. Короткое, чисто в стиле Старка сообщение, присланное пять минут назад: «Тумс в камере ЩИТа. Сдает подельников как миленький. Мы перехватили три фуры с технологиями Читаури. Хэппи говорит, ты неплохо держишься на паркете, Эванс. Дотанцовывай и дуй домой. Мэй ждет тебя к одиннадцати. И да... новый костюм Паука готов. Завтра в лаборатории снимем логи. Отдыхай, солдат. Конец связи». Гарри смотрел на экран смартфона, и на его губах появилась тихая, настоящая улыбка. Не маска Питера Паркера, а улыбка Гарри Эванса — человека, который впервые за много лет обрел дом и людей, готовых прикрыть его спину. Он убрал телефон обратно в карман. Первая часть его новой войны в этом мире была окончена. Стервятник повержен, Гарган изолирован, технологии пришельцев под контролем. Он выжил, сохранил магию и заставил Железного Человека играть по своим правилам. Гарри поднял воротник пиджака, повернулся и уверенным, твердым шагом пошел обратно к дверям спортзала, готовый дописать эту мирную главу до конца. Впереди была вторая часть. Впереди были новые битвы. Но теперь он точно знал: он больше не один. — Доставил в целости и сохранности, босс будет доволен, — Хэппи обернулся с переднего сиденья, окинув Гарри оценивающим взглядом. — Жив, цел, пиджак не порвал. Для первого школьного бала — твердая пятерка. — Спасибо, Хэппи. И за подстраховку тоже, — Гарри коротко кивнул и, подхватив рюкзак, вышел из машины. Усталость навалилась свинцовым грузом, едва за Хэппи закрылась дверь. Эмоциональные качели этого вечера — от ледяного ужаса в машине Тумса до фальшивых улыбок на паркете под стробоскопами — выжали из мага последние соки. Ладони под гелем Хелен Чо всё еще неприятно покалывало, напоминая, что магические каналы забиты тяжелым, вязким пеплом выгорания после недавней катастрофы на пароме. Сейчас Гарри хотел только одного: сбросить этот душный смокинг, доползти до кровати и проспать часов двенадцать без сновидений. Он тихо открыл входную дверь своим ключом, стараясь не шуметь. В квартире пахло чем-то сладким — Мэй явно пекла свой фирменный пирог в честь его «триумфального» возвращения. Из гостиной доносился тихий бубнеж работающего телевизора. — Мэй, я дома, — негромко позвал Гарри, разуваясь в прихожей и вешая пиджак на плечики. — Питер! Наконец-то! — Мэй буквально выпорхнула из кухни, вытирая руки полотенцем. На её лице светилась гордость, смешанная с легким беспокойством. — Ну как? Как всё прошло? Вы потанцевали? Лиз понравился пунш? О боже, дай я на тебя посмотрю... Ты такой взрослый в этом костюме! — Всё прошло отлично, Мэй. Мы потанцевали, на балу было весело, — Гарри послушно подставил щеку под её поцелуй, маскируя усталый вздох под улыбку. — Правда, я чертовски устал. С ног валюсь. — Верю, дорогой, верю. Ой, кстати! — Мэй всплеснула руками и указала на тумбочку у зеркала. — Буквально минут двадцать назад приезжал курьер. Сказал, что это срочная доставка из «Старк Индастриз». Лично в руки Питеру Паркеру. Какой-то плотный, тяжелый сверток в вакуумной упаковке. Я подумала, может, это новые детали для твоей стажировки? Гарри внутренне похолодел. Костюм. Старк же ясно написал в сообщении: «новый костюм Паука готов. Завтра в лаборатории снимем логи». Какого черта Тони отправил его курьером посреди ночи прямо на домашний адрес? Видимо, гений опять увлекся, доработал новую нано-модификацию и решил, что пацану будет спокойнее, если броня будет под рукой. Но Старк абсолютно не подумал о том, что Мэй — это не Пятница, её не взломаешь и не отключишь. — Да, это... это новые схемы для проекта, — быстро проговорил Гарри, делая шаг к тумбочке, чтобы забрать посылку. — Тони просил изучить их до утра. Я заберу к себе в комнату... — Погоди, я помогу, — Мэй оказалась быстрее. Она уже подхватила массивный, обтянутый плотной транспортировочной пленкой сверток. — Тяжелый какой... Слушай, курьер так торопился, что завязал пластиковые ленты намертво. Давай я ножницами подрежу, а то ты пальцы переломаешь. — Мэй, не надо, я сам! — в голосе Гарри прорвалась резкая, жесткая интонация, совершенно не свойственная робкому Паркеру. Но было поздно. Мэй, уже державшая в руках кухонные ножницы, резко потянула за край плотной упаковочной ленты. Ножницы соскользнули. Раздался громкий, противный треск рвущегося вакуумного пластика. Упаковка лопнула пополам, и из неё, словно живая, под давлением расправившихся нано-пластин, на пол мягко вывалилась тяжелая, матово-красная ткань с угольно-черным тиснением в виде паутины. По центру груди, тускло мерцая в полумраке прихожей, активировался круглый неоновый дуговой реактор — точно такой же, как на броне Железного Человека, только уменьшенный. Высокотехнологичные линзы на маске, уставившейся в потолок, с тихим, футуристическим жужжанием сузились и расширились, проходя автоматическую калибровку. В прихожей воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Ножницы со звоном выпали из ослабевших пальцев Мэй, ударившись о паркет. Она сделала шаг назад, прижав ладонь к губам, и перевела дикий, испуганный взгляд с высокотехнологичного боевого доспеха на своего племянника. — Питер... — её голос дрожал от подступающих слез и шока. — Что это?.. Это... это костюм того парня из новостей? Человека-паука? Паром... Вашингтон... Это всё был ты? Гарри стоял неподвижно. Его плечи опустились, а лицо окончательно потеряло выражение подростковой растерянности. Фальшивая маска Питера Паркера — робкого, вечно извиняющегося школьника — разлетелась вдребезги. Вместо испуганного мальчика перед Мэй сейчас стоял солдат, которого загнали в угол в собственной крепости. Внутри него всё сжалось от глухого, панического страха. Маг, который не боялся смотреть в глаза Пожирателям смерти, сейчас до боли стиснул зубы: он смертельно боялся, что Мэй сейчас отвернется от него. Что она возненавидит его за ложь, испугается этой пугающей мистики и вышвырнет из своей жизни, оставив его абсолютно одного в этой холодной, технологичной вселенной. Он глубоко, медленно вздохнул, чувствуя, как в груди тяжело ворочается застоявшаяся магия. Бегать и врать дальше не имело смысла. — Мэй, присядь, пожалуйста, — тихо, но удивительно твердо и веско произнес он. Этот голос принадлежал мужне, который привык брать на себя ответственность на поле боя, а не испуганному подростку. — Питер, господи, ответь мне! — Мэй сорвалась на плач, проигнорировав его просьбу. Она сделала шаг вперед и схватила его за рукава рубашки. — Ты же мог погибнуть! На пароме... по телевизору говорили, что корабль чуть не разорвало, что там была стрельба, ФБР... Ты врал мне! Каждый день! Стажировка у Старка... Ты работаешь на него? Он швыряет тебя под пули?! — Тони Старк здесь ни при чем, Мэй. Он пытается сделать так, чтобы я выжил, — Гарри аккуратно, но непреклонно перехватил её запястья, останавливая истерику. Его ладони, покрытые молодой розовой кожей после недавних ожогов, были горячими и сухими. — Посмотри на меня. Внимательно посмотри. Мэй сквозь слезы взглянула в его глаза. И то, что она там увидела, заставило её осечься. Это были не глаза её маленького, безмятежного племянника, которого она помнила. Из глубины зеленых зрачков на неё смотрел древний, выжженный дотла, пугающе холодный взгляд человека, который видел смерть слишком близко. Слишком много раз. — Всё началось с того укуса паука в лаборатории, Мэй, — тихо, с глубоким внутренним надрывом заговорил он. Его голос звучал ровно, но в нем сквозила такая тяжесть, будто он нес на плечах могильную плиту. — Помнишь, как мне было плохо? Как меня лихорадило? Ты думала, это просто инфекция. Но в ту ночь я почти умер. Мое сердце остановилось. Мэй судорожно выдохнула, прижав ладонь к губам. — И там... в этой темноте... мне явилась Смерть, — Гарри посмотрел прямо в её полные ужаса глаза, и в его взгляде не было ни капли безумия — только леденящая душу правда. — Настоящая Смерть, Мэй. Она не была злой, но она была неотвратимой. Она сказала, что возвращает меня назад, но теперь я принадлежу ей. Что этот мир ждет великая война, и я назначен её солдатом. Она дала мне эту силу — магия, чутье, шрамы. Она заставила меня повзрослеть за одну ночь. Это мой крест. Моя обязанность. Я не могу отказаться, иначе она заберет меня насовсем. Мэй покачнулась, её лицо побледнело так, словно из неё разом выкачали всю кровь. Она медленно опустилась на стульчик у зеркала, не сводя с него дикого, растерянного взгляда. — Господи... Питер... ты... тебе нужно к врачу... Это какой-то бред, это шок... Гарри горько усмехнулся. Ему было невыносимо видеть её страх, но иного пути доказать свою правоту не было. Он протянул руку вперед, ладонью вверх. На секунду он сосредоточился, пробивая внутренний барьер магического выгорания. Каналы отозвались тупой, жгучей болью, но маг заставил силу повиноваться. Прямо над его ладонью, с тихим, сухим треском, воздух соткался в крошечную, идеально ровную шаровую молнию зеленоватого цвета. Она мягко парила в паре сантиметров от его кожи, освещая прихожую призрачным, потусторонним светом, от которого тени на стенах причудливо удлинились. Мэй вскрикнула и вжалась в стену, глядя на огонь. — Это не бред, Мэй, — Гарри сжал кулак, и молния бесследно растаяла, оставив в воздухе легкий запах озона. — Именно этой силой я тогда сдержал паром Квинса, пока Тони летел на помощь. И именно из-за этого жуткого перенапряжения я едва не разрушил собственную нервную систему. Я не хотел, чтобы ты узнала об этом так. Я до смерти боялся тебе рассказать. Он подошел к лежащему на полу костюму, поднял его одной рукой — нано-пластины привычно звякнули — и аккуратно положил обратно на тумбочку. В его голосе прорвалась глухая, отчаянная уязвимость: — Я до безумия боялся потерять тебя. Ты — единственный человек в этой вселенной, который искренне обо мне заботится, ничего не требуя взамен. Единственный мой настоящий дом. Я так отчаянно цеплялся за эту иллюзию нормальной жизни... Купил этот смокинг, пошел на бал, улыбался Лиз... Я делал это только ради тебя. Я хотел подарить тебе этот мирный вечер. Хотел, чтобы ты спала спокойно и думала, будто у твоего мальчика обычные подростковые проблемы. Я не хотел тащить Смерть в наш дом. Мэй сидела неподвижно, слезы катились по её щекам, оставляя влажные дорожки. Шоковое состояние медленно сменялось глубоким, разрывающим сердце осознанием. Она смотрела на него — у него были те же кудрявые волосы, то же лицо, но осанка, голос и этот страшный, мудрый взгляд принадлежали существу, которое заглянуло за грань бытия. И при всём этом он сейчас смотрел на неё с такой затаенной, детской мольбой о прощении, словно его жизнь зависела от её следующего слова. — Сегодня перед балом я столкнулся с отцом Лиз, — тихо продолжил Гарри, опустив голову. — Он оказался Стервятником — тем самым торговцем оружием. Он зажал меня в машине, приставил револьвер. Требовал, чтобы я отступил. Раньше... Смерть учила меня решать проблемы радикально. Но я вспомнил о тебе. И я вызвал Старка. Тони успел, Мэй. Они перехватили его. Всё кончено. Ты в безопасности. Гарри сделал шаг назад, готовый к любому её решению, и устало опустил руки. — Теперь ты знаешь всё. Ты можешь считать меня проклятым, можешь возненавидеть за то, кем я стал, можешь запереть дома — но я умоляю, не прогоняй меня. Я по-прежнему твой мальчик. И пока я дышу, ни одна тварь из этого мира, будь то пришельцы, бандиты или роботы Старка, не подойдет к тебе и близко. Я отвоюю для тебя эту мирную жизнь, Мэй. Даже если мне придется спорить ради этого со всей вселенной. Мэй долго смотрела на него сквозь пелену слез. В прихожей тикали настенные часы, отсчитывая секунды новой, необратимо изменившейся реальности. Мистический ужас перед неизвестным отступил перед простой, чистой любовью к ребенку, который в одиночку нес на себе это страшное проклатие. Она просто поднялась, сделала шаг вперед и крепко, до хруста в костях, обняла его, зарывшись лицом в его плечо. — Глупый... какой же ты глупый, — навзрыд прошептала она, отчаянно гладя его по кудрявым волосам. — Мой израненный мальчик... Какая Смерть, какой долг... Я никогда, слышишь, никогда тебя ей не отдам. Ты мой сын, Питер. И мы справимся с этим вместе. Гарри замер, а затем медленно уткнулся лбом в её плечо, чувствуя, как внутри него впервые за долгие месяцы полностью растворяется ледяное, удушающее одиночество. Смерть могла требовать от него чего угодно, но этот дом и эту женщину он ей не отдаст. Их хрупкое уединение, наполненное тяжелым, но принесшим облегчение молчанием, бесцеремонно нарушил резкий, бодрый рингтон смартфона, оставшегося в кармане брошенного на пол рюкзака. Гарри вздрогнул, инстинктивно дернувшись назад, но Мэй плавно отстранилась от него. В её глазах, еще влажных от слез, внезапно блеснул упрямый, решительный огонек. — Я сама, — твердо сказала она. Она наклонилась, расстегнула рюкзак и выудила вибрирующий аппарат. На экране светилась лаконичная, но слишком красноречивая надпись: «Т. Старк». Мэй решительно провела пальцем по экрану и, не дожидаясь, пока на том конце начнут говорить, прижала трубку к уху. — Алло, шкет? — из динамика тут же раздался характерный, слегка усталый, но неизменно ироничный голос Тони Старка. На заднем плане слышался тихий гул работающих приборов его лаборатории. — Ну что, оценил обновку? Нано-ткань, встроенный реактор, расширенная оптика... Я лично калибровал линзы, так что можете не благодарить. И да, за Тумса отдельное спасибо, парень, ты сэкономил мне кучу нервов. Завтра жду в... — Нано-ткань, значит? — ледяным, дрожащим от сдерживаемого гнева голосом перебила его Мэй. На том конце провода повисла секундная, абсолютно ошарашенная тишина. Было почти слышно, как миллиардер, плейбой и филантроп едва не поперхнулся своим кофе. — Э-э-э... Мэй? То есть, мисс Паркер? Добрый вечер, — Старк мгновенно включил режим светского обаяния, хотя в его тоне прорезалось непривычное замешательство. — Кажется, я ошибся номером... или Питер забыл у вас телефон? — Номером вы не ошиблись, мистер Старк, — Мэй сделала глубокий вдох, крепче сжимая мобильный. Она перевела взгляд на матово-красный костюм, лежащий на тумбочке, и её голос налился настоящей, праведной яростью. — «Стажировка». «Схемы для проекта». «Помощь с документами». Вы это имели в виду под вашими отчетами, которые этот шестнадцатилетний ребенок строчил мне каждую неделю?! Вы швырнули его под пули, заставили врать единственному близкому человеку и едва не угробили на каком-то пароме! — Мэй, послушайте, всё совсем не так... — Тони попытался перехватить инициативу, его голос стал серьезным и собранным. — Питер... он особенный. Я пытаюсь его защитить, этот костюм — лучшая броня в мире... — Этот костюм сейчас лежит у меня в прихожей и светится, как новогодняя елка, мистер Старк! — отрезала Мэй, сделав шаг вперед по комнате. — Защитить? Вы склепали ему еще одно боевое оружие и отправили воевать с сумасшедшими торговцами оружием! Вы — взрослый, состоявшийся мужчина, герой в железных доспехах, прятались за спину мальчика, пока он истекал кровью после того, как эта страшная сила едва не выжгла его изнутри?! Гарри стоял рядом, слегка приоткрыв рот. Он повидал на своем веку немало могущественных людей, но Мэй, обычная женщина без капли магии, сейчас буквально распекала самого влиятельного человека на планете так, словно он был нашкодившим первоклассником. И, судя по молчанию в трубке, Железный Человек сейчас судорожно подбирал слова. — Мисс Паркер, я признаю, что методы были... специфическими, — наконец, глухо произнес Тони, и в его голосе больше не было привычного апломба. — Но поверьте, я не хотел, чтобы так вышло. Я сделал этот костюм именно для того, чтобы дать ему максимум защиты. Но он не остановился бы. Ваш племянник... он не может просто стоять в стороне. Вы сами это знаете. — Я знаю то, что мой племянник вернулся домой живым только чудом! — Мэй сглотнула подступивший к горлу ком. — И теперь, когда я знаю ВСЮ правду, правила игры меняются. Больше никаких секретных звонков посреди ночи. Никаких «срочных вызовов». Если вам нужно будет привлечь его к вашим... делам, вы сначала спросите разрешения у меня. Вы меня поняли, мистер Старк? Тони на другом конце провода тяжело вздохнул. Пауза длилась долго — Пятница, вероятно, уже выводила на его очки личные данные Мэй Паркер, но Старк понимал, что против этой женщины его технологии бессильны. — Понял, Мэй. Вы абсолютно правы. Передайте Питеру, чтобы завтра отдыхал. Логи подождут. И... мне жаль, что так получилось. — Доброй ночи, мистер Старк, — Мэй нажала на кнопку отбоя и устало опустила руку с телефоном. Она повернулась к Гарри, тяжело дыша, словно только что пробежала марафон. На её щеках горел румянец. Гарри посмотрел на неё с искренним, глубоким восхищением. На его губах впервые за весь вечер появилась настоящая, теплая и немного озорная улыбка. — Знаешь, Мэй... — тихо сказал он, качнув головой. — Мне кажется, Смерть сильно ошиблась, когда назвала меня своим главным солдатом в этой вселенной. Ей нужно было нанимать тебя. Ты бы разогнала всю эту грядущую войну одними кухоными ножницами. Мэй удивленно моргнула, переводя дух, а затем не выдержала и слабо, устало рассмеялась, притягивая его к себе для еще одного короткого объятия. — Ладно, гроза Тони Старка и потусторонних сил. Марш в душ и спать, — она ласково потрепала его по кудрявым волосам. — На сегодня с нас хватит и спасения мира, и семейных драм. Пирог поедим завтра утром. Гарри кивнул, чувствуя, как с плеч наконец-то спадает этот невыносимый, давящий груз. Теперь у него был настоящий, надежный тыл.