Интермедия. Графские извилины

                              — Как ваше имя, шевалье?                               — Вот именно, что шваль!                                                       Юлий Ким Нет, господа, про подобные совпадения извольте рассказывать кому-нибудь другому, но никак не графу Гаэтано! Это, конечно, случается, что в неполные четверть века человек владеет четырьмя языками. Бывают талантливые переводчики, пусть и один на тысячи, но бывают. Встречаются среди двадцатилетних и те, кто умеет обращаться с огнестрельным оружием — как известно, оружием профессионалов. Но вот чтобы одновременно? И при этом основной своей деятельностью избрать не путь воина (многие состоятельные люди не отказались бы иметь в своей охране молодую девушку с пистолетом, хотя бы на протокольных мероприятиях), и даже не карьеру переводчика. Если она и не синхронист, всë равно — квадралингвалы хорошо оплачиваются… В общем, не бывает таких совпадений. И уж кому-кому, а графу Гаэтано не надо было объяснять, что это значит. И потому Гаэтано немало удивился, когда, впервые получив от товарища Сура данные о таинственной «девушке Кантора», не обнаружил в них еë титула. Хотя, казалось бы, владение четырьмя языками и огнестрельным оружием не может не указывать на дворянское воспитание! Полковник Сур в ответ лишь пожал плечами. Мол, если товарищ граф считает, что тут что-то нечисто и требует особого наблюдения, то агентов озадачим. Но вообще-то в Ортане не так много людей, чтобы за каждой пассией каждого боевика присматривать. Долго всматриваться не пришлось, и все дальнейшие новости графа Гаэтано в его предположении только укрепляли. Весь Даэн-Рисс заметил, что переселенку адаптирует сам король, а не Жак. Весь свет обсуждал то, как на Королевской охоте госпожа Ольга пристрелила волка. А также то, что король собирался на ней жениться, но то ли она отказала, то ли он приревновал к Элмару… Нет, с этого-то станется и на крестьянке жениться, но в совокупности со всем остальным… А никаких данных о титуле всë не было. После отправки к дракону стало ясно, что Ольга, скорее всего, никогда замужем не была. Потому как будь она в своëм мире замужем или хотя бы вдовой, Шеллар бы извернулся и от отправки к дракону еë отмазал, это относительно просто. Девица на выданье в двадцать с хвостиком — это, как ни крути, явно не простая крестьянка. Граф Гаэтано, вопреки стереотипам об аристократах, не страдал излишней самонадеянностью. Аргументы против своего предположения он тоже искал, но при ближайшем рассмотрении оные аргументы рассыпались, как старый пергамент в руках. Например, каждый житель Даэн-Рисса знает, что госпожа Ольга одевается непонятно как и, мягко говоря, слаба в этикете. Но в силу своей ограниченности горожане (в отличие от графа) совершенно не задумываются о том, что этикет и мода, например, Мистралии, Лондры и Поморья различаются разительно. Можно представить, насколько отличаются они в другом мире! А если принять этот фактор во внимание, то в сухом остатке получим, что госпожа Ольга привыкла одеваться иначе, чем остальные, и к приспособлению под нормы ортанского мещанства относится без энтузиазма. Говорите, Ольга неряха? О-о, вы ещё не видели, во что превращается любая благородная девица, если еë на пару недель лишить служанок! А вот кое-кто из мистралийских эмигрантов видел. Человек, конечно, ко всему привыкает — но, кажется, в мире (или родительском доме) Ольги дела с этим обстояли пожëстче. Ольга не опускалась даже до того, чтобы слугам приказывать! Мол, сами должны всë делать и предлагать. А иначе госпожа сделает сама и как-нибудь! Гаэтано находил такой подход странным, но не лишëнным внутренней логики. В конце концов, монолог Ольги во дворце, когда она всë-таки не сдержалась, имел большую популярность. Кое-кто до сих пор гадает, что такое «социалистическое соревнование 'красная швабра'», куда еë служанку следует сослать «по разнарядке комсомольской ячейки вашего профсоюза» и по итогам которого нерадивую прислугу надлежит «натянуть жопой на переходящий вымпел по самый аппендикс». (Геральдическая интуиция подсказывала Гаэтано, что цвет швабры выбран не случайно, но большего не смог понять даже просвещённый граф.) Если служанки нет — то, казалось бы, еë надо нанять. Но и тут всё не так просто, как некоторым кажется. Для этого нужны, вообще говоря, не только деньги, а ещё комната для прислуги и — самое главное — достойная доверия нанимаемая. Госпожа Ольга небедна, это знают все. Но далеко не все знают, что сразу после переселения она продала принцу-бастарду Элмару единственную (вероятно) фамильную драгоценность, оказавшуюся на ней в тот момент — невиданной красоты заколку для волос, коею принц немедленно преподнëс своей фаворитке-нимфе. А имения Ольге король не пожаловал. Приходится учиться экономить… О том, как непривычно Ольге обходиться без горничной, красочнее всего повествовал еë же монолог, произнесëнный юной госпожой в одном питейном заведении, порог коего, по мнению графа, девице еë сословия переступать вовсе не стоило. Монолог этот подробно описывал, насколько тяжело Ольге обращаться с печкой, утюгом, гладильной доской и прочими вещами, привычными с детства всякой порядочной мещанке, а также что со всеми этими ни в чëм не повинными предметами быта надлежит сделать и в каком месте. Цитаты из него долго ещё ходили по городу в разных вариациях. (Граф Гаэтано полагал в высшей степени неподобающим пересказывать кому-либо анекдот про монарха сопредельной державы и его несостоявшуюся любовную связь с госпожой Ольгой, который заканчивался словами «А там утюг!») Квартиру с водопроводом (такая вот странная милая слабость, не правда ли?) и комнатой для прислуги, положим, снять можно, хоть и недëшево. Но опять же, если нанимать, то кого? Обычно в таких случаях спрашивают рекомендации, но Ольгу настолько упорно пытались сжить со свету сразу несколько дворянских семей (и кое-кому, кстати, это даже стоило места при дворе), что и просить-то Ольге некого. Помилуйте, господа, не будет же благородная дама добиваться королевской аудиенции ради консультации по подбору горничной! По мере того, так развивались отношения Кантора с Ольгой, крепли и крепли подозрения графа Гаэтано относительно того, кто на самом деле принц. Сейчас ситуация с наследованием престола относительно проста. Если будет достоверно установлено, что принц Орландо покинул этот мир (а работа у товарища Кантора опасная — он сражается плечом к плечу со своими будущими подданными, не прячась за их спинами) — то… личную унию Мистралии и Поморья никто не допустит, это совсем уж фарс… так что на престол взойдёт Кондратти I Поморский, третий наследник одноимённого престола, второй сын наследного принца Пафнутио и княгини Глафиры Погуляй-Залесской, внук ныне здравствующего монарха Поморья его величества Зиновио Пылкого, правнук мистралийской принцессы Гортензии Заносчивой, праправнук короля Мистралии Альваро V Хромого. Возможно, традиций ради его имя даже будут читать как более привычное — Коррадо IX. Как на коронации провозгласят, так и будет. Споры о правильном прочтении имени — отличный способ отвлечь общественность от, собственно, самой персоны коронуемого. Вместо споров о том, патриотично ли приглашать на престол иностранного принца, будут споры о том, как писать его имя. Принц Кондратти не прославил себя ни воинскими подвигами, ни деяниями на поприще государственного управления, ни хотя бы выдающимся остроумием. Объяснением тому может служить как-то, что он относительно молод, так и специфика поморского двора, особенно теперь, с его вечным ожиданием переворота. В общем и целом, обычный среднестатистический принц из грëз любой аристократки-отроковицы, одна штука. Вот только тут в роли мечтательной девушки вся многострадальная Мистралия. Конечно, разница менталитетов и культур даст о себе знать, не обойдётся без курьëзов и конфузов, но Гаэтано был давно уверен, что он — вместе с подавляющим большинством уцелевшего цвета мистралийской аристократии — Кондратти Первому присягнëт без колебаний и с облегчением. Тут, правда, есть нюанс. Кондратти не женат, но уже успел обзавестись бастардами. То, что не женат — это хорошо: конечно, желательно бы его женить на мистралийской аристократке (при этой мысли у Гаэтано щемило в груди), в идеале — отдалëнно-королевских кровей, из потомков хотя бы Альваро IV. Кто там ещё остался после всех этих переворотов? Фергано? Старшей дочери графа едва исполнилось 10, а племянники все сплошь юноши. Астрари? Герцогиня разменяла четвëртый десяток, поклявшись не выходить замуж в эмиграции, а она осталась последняя. Потому, будем честными, и осталась, что в эмиграции. Даже сам Гаэтано не рассматривал еë в качестве возможной партии: уж если жениться ещё раз — так ради рождения наследников, а герцогиня уже… по всем меркам… тем более для двадцатилетнего принца. И… и всё. Перевороты лихо подчистили всех, кто имел хоть какие-то права на трон. Может, кто-то где-то и найдëтся, но… Отдельную проблему представляет конфигурация следующего поколения поморской королевской семьи. Старший внук Зиновио, второй наследник престола принц Базиль женат, но сыновьями пока не обзавëлся; следовательно, принц Кондратти — третий в очереди; но более всего осложняет ситуацию то, что двое его бастардов — принцы Макарро и Назарро — близнецы! Гаэтано мог даже представить ситуацию, когда престолы Поморья и Мистралии распределяются между их высочествами по жребию. У принцессы Лисаветы, дочери его величества Зиновио, только дочери и внучка. Эта ветвь дальше от основной линии наследования поморского престола, но… даже если там и появятся принцы-мальчики… передача короны через чрево трëх женщин, к тому же малолетнему, которому нужен регент… Сомнительно, крайне сомнительно, как ни крути. Теоретически, конечно, есть ещё один правнук Гортензии Заносчивой — принц-минор Маффео. Не просто же так его в Ортане в список наследования не внесли — дескать, не течëт в его жилах кровь Деимара Основателя. А ведь кровь Альваро Пятого — как раз течëт! Неспроста Шеллар Третий так помогает Партии Реставрации. Впрочем, Маффео на мистралийском троне… Не считая того, что король-полуэльф — это даже не смешно… Во-первых, он сам ребёнок, ему регент нужен на пару лет. Кого назначат регентом? По логике вещей — его единокровного брата, принца-бастарда Элмарро. Чести у него хватит, но регенту, кхм, ещё и ум нужен выдающийся, особенно в такой обстановке. Но тут, положим, Шеллар поможет. Но всё равно… Принц Кондратти наследует без незаконорождений и с одной женщиной в восходящей линии, а принц Маффео — бастард и с двумя женщинами. Нет, как ни крути, принц Маффео может на что-то претендовать, только если принц Кондратти откажется. А с чего б ему отказываться? Ему поморский престол не светит, разве что его величество Зиновий принца Базиля насмерть посохом забьëт… Впрочем, и Маффео I мистралийская знать присягнëт. С некоторым не особо дерзким недовольством, с нотками зубовного скрежета, но вместе с тем и тоже с облегчением: ведь у принца прямо на его августейшем челе написано огромными рунами, что репрессий он устраивать не будет. Но это всё в случае, если принц Орландо не оставит потомства. А если оставит? Даже если не сына, а дочь — она будет иметь права на престол, поскольку потомков династии по прямой мужской линии не осталось. И вот сколько той дочери лет? Принц Орландо пропал полтора десятка лет назад, и ведь далеко не факт, что бастардина или бастард были зачаты сразу же. Будь в наличии бастарды, зачатые до переворота — о них бы уже было известно. Значит, гипотетическому бастарду нет и шестнадцати! Следовательно, потребуется регент — то есть, по закону, ближайший кровный родственник независимо от пола, при прочих равных — по мужской линии. Иначе говоря, мать или дедушка по материнской линии, единокровный брат или сестра и тому подобное. И если осчастливить принцем-бастардом кого попало — то нетрудно догадаться, каких дел наворотит в регентском кресле какой-нибудь бортник или золотарь! А как это воспримет аристократия? королевские дома континента? (Ортанский принцип выбора регента — из числа наследников престола — граф Гаэтано полагал крайне опасным, особенно в Мистралии, особенно сейчас. А ну как решит господин регент, поднабрав власти и влияния, себе дорогу-то к трону расчистить? Дескать, играл малолетний король с ножичком, играл-играл, да и упал на него. Семь раз кряду. С кем не бывает?) Но это полбеды. Толковые советники и лояльные силовики могут исправить и не такое. А вторая половина проблемы — это многочисленные родственники регента-простолюдина. Ведь они не упустят настолько потрясающих возможностей, не преминут озолотиться, получить дворянские титулы, имения… И вся эта кодла будет мозолить глаза остаткам старой аристократии, которая совсем не этого ждала от реставрации старой доброй монархии. Вот и держал товарищ принц своё семя под замком. Не верил Гаэтано слухам про покалеченные гениталии (потом и Саэта подтвердила, что ничего такого, но распространяться подробнее целомудренно отказывалась) и про проклятие. Принц Орландо, он же товарищ Кантор, явно блюл воздержание ради спокойствия родной державы! А тут, извольте видеть, переселенка! Никаких родственников, зато хорошее образование, истино дворянское упрямство… А недостаток опыта и мудрости компенсируется советниками. Новости о титуле Ольги пришли только после возвращения монархии. В представлении обывателя Площадь Справедливости — это просто куча кольев с головами разной степени свежести да плахи с виселицами. А для сведущих (и грамотных) людей — это ещё и огромные доски с королевскими указами, подлежащими опубликованию. И в этих указах есть много интересного, поэтому мистралийские товарищи регулярно туда наведываются и вчитываются. Указы о зачислении в корпус паладинов, официальные королевские соболезнования в связи с кончиной глав дворянских семейств, краткие коммюнике по итогам заседаний дворянского собрания, размер таможенных пошлин и прочая требующая оглашения лабуда, совершенно неинтересная любому нормальному мещанину… Но квалифицированный человек может немало оттуда почерпнуть о политической и экономической ситуации. Вот одним из таких указов буднично сообщалось, что госпожа Ольга за верность короне и многочисленные боевые заслуги удостоена титула каваледи. Каваледи! Даже не баронесса! Гаэтано был озадачен. Шеллар явно не глупее него, почему же он не восстановил Ольге подобающий титул сразу после переселения? Зачем откапывать из пыльных архивов этот несуразный плод фантазии то ли Маргарет Лондрийской, супруги Шеллара II и матери Деимара VII, изрядно тосковавшей по родине, то ли вообще какого-то безымянного шута? Ведь даже титулы мистралийских эмигрантов без проблем признавались и учитывались при налогообложении и судопроизводстве (собственно, информацию о них и высматривал мистралийский товарищ на площади Справедливости, выясняя, кто уцелел). Неужели ортанский король таким образом рассчитывал подтолкнуть Ольгу принять предложение руки и сердца? Дескать, если она согласится, то титул быстренько восстановят, и вуаля — король женится на высокородной дворянке из дальних краëв, а если откажется — Ольга отправляется в опалу в статусе простой горожанки. Так, конечно, поступать недостойно, но кто его знает, Шеллара Третьего?.. Странно, неужели перспективы отправки в жертву не хватило? Хотя что для дворянина унизительнее — мягко говоря, вопрос… Отдельной строкой шëл тот факт, что обычно получение дворянства отмечают с размахом. Ведь, согласитесь, событие-то для простолюдина выдающееся! И уж, конечно, свежеприобретëнным титулом его счастливый обладатель хвастается на каждом углу. Даже новобранец-паладин обычно проставляется так, что сплетни и слухи по столице расходятся. В случае же Ольги — имело место быть полнейшее молчание. Гаэтано истолковал это так, что Ольге попросту нечего отмечать — ей в лучшем случае вернули то, что принадлежало ей по праву, в худшем и более вероятном — понизили в титуле. Разве ж есть в этом повод для празднования? Или, скажем, недавняя выходка Ольги со спасением беглой хинской эмигрантки. Чего только про это не судачили! И про женскую солидарность, и что Ольге, дескать, стало не хватать славы, и она отправилась на поиски приключений, и даже про то, что она впоследствии принуждала спасëнную к любовной связи… А для графа Гаэтано — если принять за рабочую версию высокородное происхождение госпожи Ольги — всë выглядело совершенно заурядно. Для дворянина любого пола и возраста естественно заступиться за слабого, вмешавшись в конфликт. Одних — в расход, других — под своë покровительство. Ольга попыталась сделать из спасëнной простолюдинки верную служанку, вот только та почему-то не оценила и впоследствии куда-то сгинула. Но вообще-то самые преданные слуги примерно так и получаются, а что Ольге не удалось — неудивительно, в столь юном-то возрасте да в чужом мире! Да и назвать этот опыт совсем уж неудачным тоже нельзя. Как ни крути, самая серьёзная претензия Ольги к хинеянке — это «писем не пишет, хотя обещала», а не «украла серебряные ложечки». Хотя не исключено, что не захотела сознаваться в промахе публично… С признанием Орландо и раскрытием личности товарища Кантора этот вопрос утратил актуальность (вместе с рассуждениями о несостоятельности короля-полуэльфа, на смену которым постепенно пришëл другой вопрос: как Орландо Второй войдëт в историю — Орландо Одноухим или Орландо Разноухим?), равно как и часть аргументов. Но Гаэтано, конечно, не забыл. Однако и не размышлял об этом с прежним рвением — дел и без того хватало. Но новые аргументы прибавлялись. Например, эта страсть госпожи Ольги к режиссëрству. Вельможи наиболее ретивые (и наименее умные) полагали, что бардовство дворянину не подобает; более прогрессивные (и знающие, что такое Огонь и как он сжигает) вполне приемлемым полагали, к примеру, написание стихов (с последующей публикацией под псевдонимом, и чем несуразнее, тем лучше — подойдут «Аргиппо Индианте» или «Брат Моего Брата»; или же вовсе только после смерти автора); некоторые сжигали написанное (Огонь дал — Огонь и взял). Дворянки иногда музицировали для мужей (музицировать незамужней девушке публично считалось не совсем пристойно, но иногда практиковалось — особенно если будущий жених был не лишëн музыкального слуха и желал заранее узнать кое-что о невесте). Домашние театры тоже бывали — но в Мистралии, в отличие от того же Поморья, считались чудачеством. Да и играли в них всегда слуги, господам на потеху. В случае же госпожи Ольги музицировать и писать стихи… Для самого Эль Драко? Странно. Хотя говорят (во дворце ничего не скроешь), что в пору ухаживаний за ней Шеллара Третьего ему она читала и писала. Однако же если посмотреть более глобально… Режиссёр (наряду с разве что дирижёром) — это чуть ли не уникальная профессия для барда. Профессия, которая при здравом размышлении наиболее из всех бардовских подходит дворянину, ибо предполагает естественный для дворянина вид деятельности — командование людьми. Причëм своим наставником каваледи Ольга избрала не кого попало, а самого маэстро Карлоса, ради такого дела испросив-таки у своего короля аудиенцию, театр и какой-то капитал. ----- каваледи — редкий старинный ортанский дворянский титул, присваиваемый монархом женщине иного сословия за боевые заслуги (по аналогии с титулом кавалера для паладинов) и обеспечивающий дворянство всем еë законным потомкам независимо от того, родились они до или после присвоения. Единственной достоверно известной историкам каваледи является лучница Алессандра Азарре, гвардии лейтенант, получившая этот титул за меткий выстрел, спасший Деимара Седьмого от подобравшегося к нему убийцы-фанатика из Ордена Волчьей Лапы. (Сам Деимар Седьмой в тот день отделался царапиной на правом ухе.) Дочери каваледи (как и кавалеров) отдельным титулом не снабжаются, именуются просто «госпожа» и не могут наделять титулом супруга иного сословия. Тем не менее, вымышленные каваледи часто являются героинями баллад или анекдотов.