Частота

Первый свет только-только начал пробиваться сквозь щель в шторе, когда Обси понял: всё. Спасайся. Он лежал, вытянувшись в струну, как перепуганный оловянный солдатик на раскалённой сковородке. Идеально ровно. Мёртво. Хуже, чем камень. Камень хотя бы расслабленно молчит, а каждый нерв Обси вибрировал на частоте «Аэаэ.. че произошло...». Потому что справа от него, с волосами, разметавшимися по подушке, мирно сопел Молвин. Мы провели ночь. ВМЕСТЕ. Нет, нет, нет, ничего такого! Просто ночёвка. Просто они слишком много смотрели фильмов, потом пили чай, потом Молвин сказал: «оставайся, уже три часа», а Обси сказал: «да, конечно, без проблем», при том, что проблемы были размером с Титаник, только что врезавшийся в айсберг его собственного спокойствия. И вот теперь — утро. Самый страшный этап. «Это он первый раз увидит меня сонным, — панически зашептал голос в голове Обси. — Так, волосы на месте? Да боже, я похож на воробья, которого кто-то потрепал за загривок. Расчесать бы… А то я как пугало огородное». Макушка чесалась. Левая рука затекла и, кажется, начала потихоньку отмирать, но пошевелить её — значило разбудить Молвина. «А может, — в голову пришла «гениальная» мысль, — лучше просто быстренько уйти? Да. Да! Сейчас я тихонечко, как ниндзя. Выскользну. Он не заметит. Скажу, что мне нужно было срочно кормить… эээ… Чаки! Или базу.. Главное — не дышать». Обси начал медленно-медленно отодвигаться к краю кровати. Миллиметр за миллиметром. Пот застыл на виске. Осталось пять сантиметров свободы. И в этот самый момент — когда до спасения оставалась жалкая пара секунд — произошло неизбежное. Тёплая рука Молвина, которая до этого безвольно лежала где-то между ними, вдруг ожила. Сначала просто легла на поясницу Обси. Расслабленно. Невесомо. А потом — дернула обратно. БАМ. Обси влетел обратно в исходную позицию, прижатый к боку совсем не проснувшегося, но подозрительно точного парня. В голове у Обси взорвалась фейерверком всего одна мысль, написанная огромными неоновыми буквами: КАК ВЫБИРАТЬСЯ.. «Это что сейчас было?! А он чего руку на меня вообще положил?! В смысле — обнял?! Мы просто лежали! Это что значит? Он обнял меня? Типа ОБНЯЛ? Объя-тие?» Дыхание перехватило. Сердце, которое до этого мирно — ну, ладно, не мирно, но хотя бы терпимо — колотилось в груди, теперь попыталось совершить кульбит и выскочить через горло. «Ага. Так-так-так. Это он типа не хочет, чтобы я уходил. Или он так ужасно спит и принял меня за плюшевого мишку?! Чушь. Нет. Он не двигается… Он что, специально?» Обси замер, как кролик перед удавом. Лицо Молвина было в паре сантиметров. Глаза закрыты. Длинные ресницы слегка подрагивают. Дышит ровно. И тут — КОШМАР — Молвин пошевелился. Его голова медленно, с ленцой, приподнялась с подушки. Веки всё ещё сомкнуты. Лицо расслабленное, немного помятое со сна. Он просто… потянулся носом к макушке Обси, вдохнул и замер снова. «БЛЯ. Не дышим. Не движемся. Это конец. Он сейчас проснётся и увидит, как я покраснел, от смущения!. Или ещё хуже — он не спит вообще! Он издевается!» Обси выжидал целую вечность, которая уместилась в три секунды. Он не смотрел на Молвина, он сверлил взглядом потолок, пытаясь силой мысли отправить себя в параллельную реальность, где он уже встал, умылся, расчесал свой чёртов пук на голове и притворяется, что ничего не случилось. Но реальность была жестока. Рука на поясе обманчиво расслабилась, но стоило Обси чуть дёрнуться на миллиметр к краю — пальцы Молвина сжались с неожиданной силой. Не больно. Твёрдо. Намертво. ЛОВУШКА. «Так. Пора выбираться. Серьёзно. Надо встать. Пора. Я встаю, — думал Обси, продолжая лежать абсолютно неподвижно. — Сейчас я резко… Нет, не резко. Плавно. Как пловец в олимпийском заплыве. Раз… Два…» Вместо того чтобы выбраться, он почему-то выдохнул. И поправил подушку под щекой. Незаметно. Молвин во сне чуть сдвинул руку выше — уже на лопатки — и притянул Обси к себе так, что тот уткнулся носом в ключицу. Тепло было ошеломляющим. И пахло от Молька… уютно. Кофе, сном и ещё чем-то родным, от чего внутри всё сжималось в тугой комок радости и паники. «Хотя… — мысль пришла предательская, мягкая, липкая, как мёд. — С ним так уютно… Надо же. Просто полежать. Ничего такого. Дышится ровно. И он не храпит. Вообще неожиданно приятно». Край кровати казался теперь не спасением, а далёкой и холодной пустыней. А здесь, в коконе из одеяла и тёплой руки Молвина, было хорошо. «Ладно. Полежу ещё немного, — решил Обси, зарываясь носом поглубже и чувствуя, как предательски слипаются глаза от нахлынувшего спокойствия. — Совсем чуть-чуть. Пять минут. Вот он проснётся — тогда и…» Рука Молвина погладила по спине. Автоматически. Во сне. Или нет? «Просто по-дружески, — на всякий случай соврал себе Обси, окончательно проваливаясь обратно в дремоту, убаюканный чужим ровным сердцебиением. — По-дружески поспать ещё полчасика — это нормально. Абсолютно. Друзья так делают». Он уже почти заснул, расслабившись, когда губы Молвина, всё ещё с закрытыми глазами, чуть дёрнулись в едва заметной улыбке. И этот факт Обси благополучно не заметил, потому что впервые за всё это утро перестал накручивать себя. И это, чёрт возьми, было лучшее «просто по-дружески», которое с ним когда-либо случалось.