Зов крови

      Пьеро устал. Джестер был им недоволен, через Билетёра нагружая его расписание дополнительными выступлениями, но пока что Пьеро успешно выполнял задания и даже умудрялся отваживать Арлекина от своей палатки. Красный шатёр уже как неделю являлся запретной зоной для всех обитателей цирка: нестабильное здравомыслие Пьеро держалось только на осознании безопасности своей территории, уязвимость его драгоценной леди плохо влияла на его психику. Впрочем, его разум поплыл немного раньше этого, зато чувства внутри давно не были в такой гармонии.       Несмотря на ноющие мышцы, Пьеро чувствовал себя хорошо. Нет, не так. Прекрасно. Упоительно. Его леди почти не сопротивлялась ничему, смирившись с тем, что только рядом с ним она может быть в безопасности, а большего Пьеро и не просил. Конечно, ему могло хотеться чего-то ещё, но уже того, что она спала в его постели, которую Пьеро почти превратил в гнездо с помощью дополнительных одеял и подушек, было достаточно для начала. Впереди у них было много времени, вся ее человеческая жизнь, чтобы леди привыкла и научилась получать удовольствие от его заботы.       Ужин он приносил ранее, перед последним выступлением, так что в теории они уже могли ложиться спать, если бы леди захотела. Пьеро старался поддерживать режим сна девушки, но ночной график работы мало этому способствовал, хотя она и сама предпочитала спать днём, а ночью бодрствовать. Сейчас, когда до рассвета оставалось около часа, она уже должна была стать сонливой и мягкой, что позволило бы Пьеро лечь совсем рядом и пообниматься. Сонливая леди становилась уступчивее и позволяла себя подкупать сладостями и комфортом, пусть и не всегда искренне. Хотя вчера она отказалась лежать рядом и хотела уйти...       Нахмурившись, Пьеро огляделся по сторонам. Шатёр был уже рядом, и никто не околачивался в округе, даже дураки обходили это место стороной по возможности. Никаких следов и подозрительных шевелений не было, на что он немного расслабился и ускорил шаг. Странное поведение леди напрягало, как и ее желание видеть Доктора или вернуться за чем-то в ее квартиру. Пьеро огорчённо покачал головой сам себе, приближаясь к пологу входа в шатёр. Едва она перестала бесполезно бунтовать, так заместо тихих споров пришла странная неловкость и отстранённость, лишающая Пьеро возможности приблизиться и потрогать леди, хотя они уже прошли эту стадию. Едва он успел вкусить мягкость объятий и даже несколько раз целовал ее в нежные плечи, как снова лишился этого. Несправедливо, ужасно несправедливо. – Моя леди, я вернулся! Как вы себя чувствуете?       Охрипший от редкого использования голос слегка ломался, Пьеро прочистил горло. Зайдя внутрь, он ощутил жалость, видя свернувшуюся на кровати девушку, накрытую одеялом. Сейчас она совсем согнулась, лёжа на боку и не шевелясь, но по изгибу бедер Пьеро понял, что она держит между ног что-то небольшое. При его появлении леди тяжело вздохнула, но промолчала. – Моя леди? – Пьеро сел на край большой постели и с тревогой огляделся в лицо девушки. Излом бровей и красные щеки выдавали её неспокойное состояние, смотреть на него она отказывалась. Однако Пьеро почти моментально отвлекло кое-что другое. Внутри что-то неприятно-сладко сжалось. – Что с вами... – Пьеро, послушай, – его леди наконец заговорила. Оцепеневший Пьеро мимолётно обрадовался этому, но его внимание сейчас с огромной скоростью переключалось к другой теме. – Мне нужно, чтобы ты сходил... Сходил ко мне домой или в магазин – в магазин, наверно, быстрее – и купил прокладки. Они находятся в отделе гигиены... – Моя леди, у вас идёт кровь.       Девушка тревожно замолкла, но Пьеро не обратил внимание. Терпкий металлический запах казался концентрированным здесь, вблизи нее, и он удивлялся, как не понял сразу. – Это просто месячные, это нормально! Но мне нужны прокладки или тампоны, – Пьеро с трудом отвёл взгляд от спрятанной под одеялом нижней половины тела, чтобы посмотреть на лицо девушки. Видя его заторможенное состояние, она решила объяснить, хотя было видно, насколько ее сковывала позорная ситуация. – Каждый месяц, если женщина не беременеет, организм отторгает неиспользованную яйцеклетку... Ну, короче, раз в месяц где-то на неделю идут кровавые выделения. Пьеро, пожалуйста, мне нужны гигиенические средства...       Шестерёнки в голове Пьеро скрипели под давлением резко появившегося голода. Драгоценная кровь его леди так небрежно вытекала? Да ещё и регулярно? Людской организм был странным, но сейчас не было времени думать об этом, не тогда, когда аромат словно взывал к нему. Никакие тряпки не будут нужны, Пьеро сам уберёт с большой радостью. – Пьеро? О чём бы ты ни думал, не смей... Пьеро!       Ему сначала нужно было убедиться, что леди не ранена. Да, хотя бы просто убедиться. Подрагивающие ладони с большей чем нужно силой содрали одеяло, открывая вид на зажатую между мягких бедер какую-то футболку, уже почти полностью окровавленную и прижатую к промежности такими же окровавленными трусиками. Теплый запах ударил в нос. Голова Пьеро опустела. – Пьеро, не смей!       Голос девушки перешёл на визгливые ноты. Не нужно было быть гением, чтобы опознать стыд и страх, но сейчас Пьеро мог думать только о виде крови, пачкающей бледную нетронутую кожу ляжек. Леди попыталась отползти вверх по кровати, цепь, связывающая её лодыжку с ножкой постели противно звенела. Перехватив ее ноги, Пьеро настойчиво, но плавно раздвинул колени в стороны, наклоняясь к промежности. Маска опустела, оставляя только чёрные провалы глаз с немигающими желтыми точками нечеловеческих зрачков. Как этому можно сопротивляться? Как отказать себе, когда его любимая выглядит так беззащитно, так нежно, так... Аппетитно. – Пьеро, пожалуйста, – леди уже хныкала от смеси бессилия и стыда. Укол вины заставил Пьеро самую малость оторваться и поднять совершенно ошалелый взгляд на её искривлеённое брезгливостью и страхом лицо. – Это грязно, и противно, и опасно... Не надо, пожалуйста. – Все будет хорошо, – Пьеро не отрывая взгляда наклонился ниже. Голос понизился до хриплого срывающегося шёпота. – Я сам все приберу. Не нужны... Прокладки. Я почищу... – Пьеро, не трогай!       Она задергалась активнее, извиваясь поясницей и тазом чтобы отодвинуться от его приближающегося лица. Комок пропитанной кровью ткани сполз вниз от таких резких движений, прикрывая промежность только из-за натяжения трусиков. Очередная волна теплого запаха окончательно опустошила голову Пьеро, искушая отбросить остатки человечности перед таким изысканным блюдом. Тело под ним было живым, а вытекающая кровь горячей, чего он ещё не пробовал, точно не в таком виде. Тем более это было телом его возлюбленной, поэтому мысль отстраниться казалась ему кощунственной. Ни за что, нет, он обязан попробовать.       Резким кивком он сбросил маску в сторону, чтобы она не мешала ему лакомиться. Лицо под ней было таким же плоским и белым, совершенно нечеловеческим, и в иной ситуации Пьеро бы постыдился показываться леди таким, но сейчас он мог лишь с лихим видом зубами стягивать ткань вниз, почти разрывая ее. – Сладко...       Голос лишался человеческих интонаций, проявляя звериное рычание и проглатывая некоторые звуки. Едва открыв себе пространство, Пьеро нырнул вниз и принялся грубо лизать мягкие половые губы, счищая с них кровавые выделения и сгустки. Бедра по бокам от его головы дрожали, но он крепко держал их широко раскрытыми и слегка приподнятыми, заставляя виляющий таз застыть в воздухе. Шершавый язык сминал мягкую кожу, жёстко слизывая багровые пятна. – ...Чёрт, Пьеро...       Он на несколько секунд замедлился, сменив лизание поцелуями; но как только из влагалища толчком вышла новая порция крови, Пьеро без колебаний вытянул язык и проник внутрь, лакая. Его леди дрожала и постанывала от грубой ласки, что придавало Пьеро больше мотивации "почистить" и ублажить её.       Если бог был, это был его божественный подарок. Эта кровь отличалась от венозной и артериальной, которую Пьеро поглощал с трупов, но если бы кто-то заставил описать её, он бы не смог. Никакие описания не смогли бы сейчас выразить удовлетворение и возбуждение, прошибающие его тело волнами блаженства. Пьеро тёрся о промежность лицом, время от времени отстраняясь, чтобы облизать бугорок клитора несколько раз, а потом спешно возвращался к влагалищу, боясь упустить даже каплю, чавкая и хлюпая длинным жёлтым языком.       Жёсткий рывок за волосы заставил его оторваться только потому, что Пьеро не ожидал резкой вспышки боли. – Ах-аа... – Пьеро, хватит! – он лихо посмотрел на почти багровое от усилий лицо его леди. Она тяжело дышала, почти так же, как Пьеро, и едва могла сидеть в такой неудобной позе. Пьеро заскулил, попытавшись снова опуститься, и она опять дёрнула его за белые пряди. Так жестоко... Так хорошо. – Нельзя!       Пьеро несдержанно заскулил, жалобно глядя на нее. Сейчас его нежная леди была сердитой и властной, приказывая, словно действительно могла удержать его. Ее рот был открыт для дыхания, и его взгляд соскользнул к ее потрескавшимся обкусанным губам. Была бы она такой же сладкой во рту, как здесь, внизу? Пьеро бы хотел облизать ее язык и провести по неровностям зубов и ребристому небу, набивая ее рот собой, пока слюна не потечёт вниз по подбородку от невозможности сглотнуть; но там бы не было сладко-соленой крови и примешивающихся выделений возбуждения. Этот безумный коктейль снизу сейчас был для него гораздо соблазнительнее. Хотя Пьеро хотел всего. – Моя леди... – её рука дрожала от прилагаемых усилий в удерживании, пока вторая подпирала её сзади, помогая сидеть. – Я не могу... Мне нужно, ох, мне нужно...       Две багровые струйки потекли по изгибу правого бедра. Пьеро будто бы слышал звук того, как капли оставляли мокрый след на коже, пока спускались вниз и под собственной тяжестью капали на простынь, или же то было его навязчивое воображение. Непростительная растрата. Пьеро панически переводил взгляд с ее лица вниз и обратно, умоляя дать ему сохранить эту восхитительную влагу в своем рту. Как она не понимала, что ему это было нужно? Вторая капля, третья, четвертая... Пятая, особенно густая, начала скатываться к ягодице, и Пьеро не выдержал, резко опускаясь вниз лишь бы успеть перехватить губами. Его лицо тоже было красным от высыхающих следов крови и румянца дикого возбуждения, делая его вид совсем неприличным. Человеческих черт почти не оставалось, только сам овал вытянутого лица да пряди белых волос чем-то напоминали обычного мужчину.       Подхватив языком сгусток, Пьеро повел губами вверх, слегка посасывая кожу, чтобы не оставить ни грамма драгоценной крови. Он торопился, слегка задевал зубами изгибы и тут же зализывал места, чтобы перейти к следующему. Когда кровяное выделение временно замедлилось, Пьеро чуть приподнялся и подтянул ноги девушки вверх, закидывая на свои плечи. Пусть сжимает его, если ей так будет легче, а сам припал к клитору, начав как можно нежнее посасывать и толкать его кончиком языка. – Пьеро- ах!       Голод преобладал, лишая самообладания, но возбуждение было немногим меньше. Неловко толкаясь в матрас бедрами, Пьеро промычал, отвечая на стон, и надавил завибрировавшим языком на весь бугорок, не позволяя леди вырваться из крепкой хватки. Какой же беспорядок он создавал, мелькало у него секундное просветление только для того, чтобы быть вытесненным блаженством. Ещё, он хотел ещё. Ей же нравилось, правда? Он слышал ее срывающийся голос, чувствовал на языке привкус наслаждения. Если ей нравилось, зачем останавливать его? Он позаботится о ней со всей любовью.       Посмотрев вверх, чтобы видеть лицо, Пьеро ввёл два пальца. Он не планировал ничего такого, поэтому когти все ещё были длинными, только острые кончики были спиленными, так как леди они не нравились; поэтому сейчас Пьеро двигался со всей оставшейся осторожностью, чтобы не поранить ее изнутри. Она таки упала обратно на спину, не сдержав низкий стон. Восхитительно. Грудь колыхнулась под свободной футболкой, и Пьеро пообещал себе уделить этому внимание в следующий раз. Все части тела леди заслуживали внимания, только по очереди.       Скользкая смесь слюны и крови позволяла двигаться плавно и вталкивать пальцы по самые костяшки. Внутренние стенки были мягкими, но Пьеро боялся раздвигать их из-за когтей, вместо этого добавив третий палец и сам застонал от ощущения стягивания. Он бы хотел оказаться внутри не пальцами, а членом, однако не мог оторвать рот от этого потрясающего десерта. Стимуляция подтолкнула новую волну выделений, на что Пьеро вытащил пальцы и заменил их языком, мокрыми подушечками начав тереть горошину клитора, скрытую кожаным капюшоном. Срывающиеся стоны стали его дополнительной наградой.       Пьеро даже не понял, почему его леди обмякла. Время потеряло свою линию, разграничиваясь не секундами, а прерывистыми вздохами, которым он с удовольствием потерял счёт и сейчас совершенно растерялся. Широким мазком облизав в последний раз, он отстранился и приподнялся, оглядывая сверху ее тело. Леди вспотела, цеплялась слабыми пальцами за подушки по бокам, а ее бедра истощено дрожали. Складочки покраснели от его интенсивных ласк, вызывая у Пьеро непроизвольную довольную улыбку. Наклонившись, он прикусил половую губу своими узкими губами и немного оттянул, посасывая больше от пустой похоти нежели от предыдущего голода. Он ее даже ни разу не укусил! – Моя милая леди, не засыпай, – напевая, Пьеро переключился на почти белую кожу бедра, осыпая изгиб мелкими причмокиваниями. – Я тебя так люблю. Ты такая сладкая, восхитительная... Если бы я знал раньше... – Пьеро, хватит, пожалуйста.       Он не слушал ее усталое бормотание. В ее голосе больше не было страха, что его радовало, только усталость и раздражение, которые он искупит позже. Сейчас он не мог перестать потакать себе: его большие ладони идеально легли на ягодицы, сминая мягкие половинки до побеления и разжимая поочередно. – Мягкая, сочная...       Довольно урча, он тихо посмеялся на недовольный стон леди, но вскоре замер, завороженно глядя на то, как вновь потекла кровь. – Моя леди, я же не ранил тебя?       Она закатила глаза, смотря на него искоса снизу. Мокрые грязные волосы липли к лицу и плечам, и Пьеро мысленно понадеялся не забыть сделать ванну прямо в шатре где-нибудь в углу. Чем дольше она не отвечала, тем трезвее он становился, боясь, что действительно причинил вред в своем ненасытном голоде, который подымал свою уродливую голову даже сейчас. В конце концов Пьеро испуганно согнулся, прижимаясь подбородком к ее мягкому животу. – Это месячные, – наконец сказала леди. Кажется, что-то такое она говорила в начале его похотливой лихорадки, но он не мог сосредоточиться. – Это будет продолжаться несколько дней.       Несколько дней кровоизлияния... Звучало как пир. Пьеро запоздало постыдился этой мысли, понимая, что его леди чувствует себя нехорошо и ей как минимум неудобно. Но она так соблазнительно выглядела сейчас... Он прикрыл глаза и опустил лицо, покрывая живот ласковыми поцелуями и снова спускаясь к паху. В этот раз он действовал медленнее и осторожнее, так как утолил свой первый голод, однако это не значило, что его влечение успокоилось полностью – просто торопиться было некуда. – Пьеро, ты уже взял свое.       В ответ раздалось лишь недовольное урчание, а язык снова соскользнул между половых губ от лобка к влагалищу и протиснулся внутрь, лакая и высасывая неконтролируемые медленные потоки крови. Несколько месяцев назад Арлекин показывал фотографии, где люди лежали обнаженные на столах с фруктами на голом теле. Тогда Пьеро не понимал, что в этом может быть привлекательного, а сейчас не мог заставить себя оторваться, даже понимая, что причиняемое удовольствие мучительно. Вскоре леди снова начала тяжело дышать и слегка двигать тазом навстречу, сдаваясь на его волю. Пьеро бросил наверх полный любви взгляд, но леди не смотрела на него, только комкала вновь подушки. – Один раз, Пьеро. Больше я не выдержу. – Конечно, моя леди.