⋆ ˚｡⋆୨୧˚Всего лишь друг˚୨୧⋆｡˚ ⋆

Как только дверь кабинета бесшумно закрылась, а в комнате не осталось посторонних, детектив рухнул на стол, не беспокоясь о болезненных ощущениях. Потому что они явно никогда бы не смогли перекрыть то, что творилось сейчас у него в душе. - На часах 14 : 56. Теодор и Николь вернутся минимум через полтора часа, так что.. – после этих слов Дилан потянулся к своей сумке, что находилась рядом с письменным столом. После недолгих поисков, у него в руках оказался аккуратный, ничем непримечательный дневник. Со стороны он даже походил на книгу из-за большого объёма листов. Пролистав сотню-другую страниц, Ди наконец-то отыскал пустую, ещё не расписанную чёрными чернилами. - Если я хочу разобраться со своими чувствами, нужно сделать так же, как на расследованиях - «разложить всё по полочкам». . – мягко шептал детектив. Пускай он сейчас был один, всё равно не хотелось говорить громко. Осторожно поглаживая плотный листок, Ди думал с чего же ему лучше начать. - С проблемы – именно с этого начинается любое расследование. С проблемы. Взяв в руку гелевую ручку, Дилан начал медленно выводить слова, боясь сразу же испачкать белоснежное пространство. – «Мои чувства» – с некоторой торжественностью прочёл детектив. Пускай он часто обращался к личным дневникам в порыве чувств и эмоций, сегодняшняя глава по ощущениям кардинально отличалась от остальных. "Что-ж, пол-дела сделано, осталось только.. Записать главные тезисы." - на этом моменте Ди почувствовал небольшую дрожь, будто прикоснулся к электричеству. Ведь. . . Он не знал, как именно ему выразить ту бурю, что стала новой причиной бессонницы и легкой головной боли. В разуме было слишком много мыслей, и в то же время, как будто бы пусто. Детектив не мог зацепиться ни за одну из них, постоянно утопая сразу во всех. Собственные чувства и эмоции всегда казались ему бескрайним океаном, что сравним по глубине с Марианской впадиной. Бывало, что этот океан был спокойным и покорным, но как только на горизонте появлялись огромные трудности и душевная боль, гладь воды превращалась в девятый вал, из лёгких исчезал воздух, и неизмеримая печаль в перемешку с виной тянули на дно. Дилан не сможет точно ответить, сколько раз за жизнь такое успело произойти, но 100% было верным то, что трагически законченное дело из-за которого чуть не погибли его помощники, оказалось самой жестокой пыткой, подводной бездной, из которой, как казалось, уже не суждено уловить спасительные лучи солнца. Но Дилан смог. И он до конца своих дней будет благодарен той путеводной звезде, что помогла ему покинуть ловушку чертогов разума. Но что-то сильно мы ударились в метафоры, вам так не кажется? Наверняка у него сейчас заблестели его зелёные, обворожительные для окружающих, глаза. Наверняка задрожали тонкие губы. И 100% щеки покрылись персиковым румянцем. Отчаянно вздохнув, Дилан отложил ручку в сторону, и облокотился на кресло, закрыв лицо ладоням. - Ну почему. . . Почему же я каждый раз попадаю в морально трудные для себя ситуации.! – сдавленно простонал Ди. "Даже если я ничего не напишу, придётся как-то быстро приводить себя в порядок, чтобы. . . Чтобы что?". – Чтобы никто из близких вновь не волновался за меня. Приносить неудобства своим приближённым никак не хотелось. "Они тоже пережили немало трагедий, так зачем же их ещё нагружать переживаниями за меня? Лучше восстановится после всего произошедшего самостоятельно". - Так, Дилан, соберись! – постарался успокоить сам себя детектив. Руки плавно переместились от лица на напряжённые плечи. Когда Ди было совсем плохо, он часто обнимал сам себя, надеясь, что после этого ему станет лучше. Такая привычка зародилась ещё в подростковом возрасте, а может даже и в детстве. Предоставленный сам себе, Дилан никогда не понимал почему всё сложилось именно так. Почему матушка стояла в стороне и отводила взгляд? Почему отец вместо того, чтобы успокоить, упрекал в слабости? Почему старшего брата никогда не было рядом? Почему старшая сестра лишь закатывала глаза и уходила? Почему. . . Единственное, что в такие моменты было спутником детектива - это одиночество. Пустота. Абсолютная тишина, звенящая в ушах. "Ладно, хватит ударяться в печаль. Нужно хотя бы пару строк написать". Протерев глаза фамильным платком, на котором сияющими нитками было красивым шрифтом вышито слово «Эдвардс», Дилан вновь пододвинулся к столу, и взял в руки ручку. На бумаге появилось несколько фраз : «Мне плохо от того, что я вынужден утаивать от своих близких то, что сейчас чувствую». Из-за не засохших чернил два-три слова успели немножко смазатся, но в целом, это было не критично, так как текст ещё был читаемым. Мысленно прочитав написанное, Ди продолжил : «Всему виной то, что я. . .». - Влюбился. . .– имя возлюбленного ярко прозвучало в мыслях Дилана. Вместо поджатых губ, на лице теперь красовалась неловкая улыбка, а тревожный взгляд смягчился. Родной образ прямо вырисовывался перед глазами. «Тот, кому я готов отдать своё сердце, всегда внимателен и заботлив. Он готов пожертвовать многим ради блага своих близких, что очень часто меня трогает до глубины души и одновременно растраивает. Ведь стремясь исполнить желания остальных, он забывает про себя..». - Видимо счастья сегодня мне точно не видать – горько усмехнулся детектив. Не успел он опомнится, как странная печаль оказалась уже в тексте. – С другой стороны, было бы правильно, если бы я не написал про эту проблему? Нет. . .Мне действительно стоит быть честным, хотя бы с собой. . «Мы хорошо понимаем друг друга, и всегда готовы прийти на помощь, даже если сами чувствуем себя плохо». Поняв, что это явно не последняя строка про несчастье, Дилан решил всё же вернуться к тому, что он чувствует. «Когда он рядом, мне сразу становится спокойнее и легче. Его насмешливый и немного певчий голос каждый раз наталкивает меня на написание новой мелодии.. Сколько их уже, я и не сосчитаю. Мне нравится его сладко-кислый парфюм... Когда я чувствовал, что погибал от тоски, я зажигал несколько ароматических свечей с ягодным ароматом, чтобы. . .» - Убедить самого себя в том, что. . . – С каждым больным воспоминанием было все труднее верить в то, что это время уже прошло. Нет. С помощью заботы и лекарств Дилан смог на время отпустить тяжёлую ношу, но это не значит, что он больше не чувствовал, как болит самая масштабная рана в его жизни. Дилан отрицал то, что этот шрам не сможет зажить сам. Поначалу, он искренне верил, что как только всё вернётся на круги своя, эта ситуация забудется на раз-два. Но этого не произошло. – Всё в порядке.. «Но это было не так..». Всё труднее было разобрать предложения. Где-то смазались буквы, а где-то слова сплетались воедино странным узором. «Я люблю смотреть в его глаза. Их яркий цвет не может не цеплять. Хитрый, но в то же время глубокий взгляд буд-то пронизывает меня насквозь, но мне нравится, когда он так делает. Мне нравится, когда он пытается разгадать, какое дело я поручу ему сегодня. Мне нравятся эти парные гляделки, когда мы вместе стараемся определить свои последующие действия». . . . «Кажется, что я каждый раз хожу по тонкому льду, целуя его ладони и запястья. Даже как-то стыдно говорить, что это из-за «уважения», когда он спрашивает о причинах моей нежности. Ведь я так часто заменял слово «люблю» на «уважаю», что уже не уверен, правильно ли я его трактую». . . . «Святые Ангелы, сколько раз я молил судьбу дать мне хотя бы один шанс. Всего лишь один. На счастливое будущее. Я старался так же построить это будущее самостоятельно, но. . . Не уверен, что именно так должно выглядеть счастье». . . . «Не смогу описать, как я был одновременно рад, смущён и опечален, когда он разрешил прикоснуться к своим плечам, а в особенности, к недавно зажившему шраму от ранения и операции. Мне каждый раз казалось, что начнёт кровоточить, настолько сильно он выделяется на фоне его болезненно-бледной и тонкой кожи». . . . «Хорошо, что теперь как раньше, мы расследуем новые дела вместе. Только в эти разы уже в несколько раз осторожнее». . . . «Я знаю. Моя любовь была не такой, как у других. Но это тоже была любовь! Кто может винить меня?» . . . «Я. . . Имел дерзость пытаться полностью опекать его от любых возможных угроз, тем самым, причиняя ему гораздо больше боли, чем могли бы в теории представлять те самые угрозы. Мне очень стыдно за то, что в попытках защитить, мог лишить свободы выбора. Я правда боялся брать его на опасные дела, я правда боялся отпускать его одного на задания телохранителей. . . Мне очень жаль». . . . «Я не погибну от того, если мои чувства окажутся безответными. Лишь бы. . . Он позволил мне остаться рядом». Отбросив «страх чистого листа» в таком деле, как анализ и выражение собственных чувств, Дилан уже почти не контролировал тот поток мыслей, который стекал на бумагу через чернила. Своеобразное признание заняло не одну, и даже не две страницы, а гораздо больше. Возможно, так вышло из-за того, что аккуратный и витиеватый почерк постепенно становился размашистым и более угловатым. Этот дневник конечно никогда бы не сравнился со сборниками стихов и нот авторства юного детектива, но такое заполнение пространства было в новинку даже для него. Написание о волнующей душу любви ровно в строчку по всем правилам оформления - значило бы для Ди вновь подчинение и ложь. Он искренне хотел быть честным. Он искренне не желал вновь оказаться в рамках системы, именуемой здесь. . . «Правосудием». Душа поэта рвалась в бирюзовую высь прекрасной птицей, несущей песнь о справедливости и счастье. Рвалась прочь. Прочь из золотой клетки, ломающей крылья и скрывающей настоящий свет. Однажды, Дилан почувствовал что-то похожее, но уже в реальности. Слабый ветер подзывал его к краю обрыва, вознося иссохщиеся листья и оторванные пшеничные колосья в высоту. Возможно, уставшему от боли и вины разуму лишь послышалось, но как будто, где-то рядом был прерывистый говор сизых воронов, так же стремящихся к серо-розовому небу. Облака приобретали причудливую форму, напоминая детективу медуз, с одной стороны свободных, но с другой - безвольно плывущих по течению. Ступив почти на самый острый конец берега, Дилан тогда устремил свой пустой взгляд куда-то вдаль, не обращая внимания на свирепо бьющиеся об камни волны, находящиеся на пять метров ниже. Хотелось так же как и всё, что его окружало, покинуть бренную окровавленную землю. Бросить их всех. Скрыться. И остатся, как свободная птица. В голове тогда звучала только песенка Коломбины, оканчивающаяся на строчки - «. . .Исправь мир и сделай ход, когда прогонит тьму восход. . .». Оторвавшись наконец от написания, Дилан окинул уставшим взглядом письмена, что вышли из под подобия пера. "На сегодня достаточно. Во всяком случае, я больше не имею понятия о чем можно ещё написать". Ручка была отложена в сторону, а дневник с негромким хлопком закрыт. - Так.. Сколько сейчас времени? — размышляя вслух, детектив выискивал телефон, дабы узнать, сколь долгим было его изливание души. – 16 : 45. Странно, что ни Нико, ни Тео не уведомили меня о том, что задержатся на столько долго, но наверное, они опять охвачены новой головокружительной идеей, раз забыли, что рабочий день только-только подходит к концу. Как бы то ни было, Дилану тоже захотелось прямо сейчас метнуться на улицу, тем более, когда там было так хорошо. "Заодно, и голова проветрится". Заполненные отчёты и дела были вложены в разноцветные папки, и отправлены на разные полки архивного шкафа. Все кофейные чашки были вымыты до блеска, и ныне стояли ровным строем рядом с чайником на столешнице у стены. Полупрозрачные узорчатые шторы теперь были чуть приоткрыты, чтобы впустить в комнату больше воздуха. Проверив, что везде убранно и чисто, Дилан покинул кабинет, закрыв его на замок. С собой он взял только телефон и ключ, на случай, чтобы знать, если двое прогульщиков всё же соизволят вернуться, хотя бы за собственными вещами. Выйдя в одну из многочисленных аллей, Дилан медленно побрёл в сторону небольшой искусственной речушки, через которую перекидывался белый мостик, украшенный позолоченной лепниной, хотя Ди считал, что она больше розового цвета, чем золотого. Проходя мимо деревьев цветущей сакуры, что были посажены здесь в дань уважения родине Мизуки но Микото, Дилан заприметил знакомый силуэт. Николь снова злоупотребляет курением. Только когда он подошёл к ней почти вплотную, на середину мостика, Николь всё же оторвалась от «эстетичных размышлений с сигареткой», как она сама обожала это называть. - Надо же, достопочтенный господин детектив совершает променад? — рассмеявшись хриплым голосом поинтересовалась женщина. – Давно пора, мальчик мой, бросить свой трудоголизм и наслаждаться весенними деньками! - Мисс Николь, как я вижу, ты уже этим промышляешь? – Возможно, голос выдал Дилана с потрохами, как он провёл последние несколько часов, потому что Николь после этих слов с сочувствием оглянулась на него. - Дилан, сил моих нет. Услышать такое от вполне радостной Николь было неожиданно. - Нико, неужели случилось что-то плохое? Ты вновь чувствуешь себя подавлено? – Заволновался детектив. Если у Николь резко меняется настроение, значит точно что-то не так. - О ясный Велий! Да пригласи ты его уже на рандеву! - Постой, о чем ты? Тут Николь быстро потушила сигарету, спрятала окурок в карман, и подлетев к Ди, приобняла того за плечи. - Эх, Дишка, Дишка. . . Я тебе про Тео сейчас говорю! – Театрально вздохнула Нико, продолжая свою мысль – Ну разве я не вижу, какими влюблёнными глазами ты на него смотришь? Разве я не понимаю тебя, самого главного романтика из всей нашей компашки? Я между прочим – тут она неожиданно положила руку на грудь и по кошачьи сощурила глаза – Тоже любила и была влюблена! Так что послушай мой совет, как лучшей подруги. Не тяни слишком долго с признанием. Да и всячески показывай ему знаки внимания, хотя. . . Постой, ты и так это делаешь, так что, одной задачей меньше! - Признаюсь тебе в страшнейшем из своих грехов! Я видела, как вы сидели в обнимку рядом с памятником и кустами роз, к тому же, ещё и перешептывались об переживаниях друг о друге. – В этот раз Николь снизила звук своего голоса, дабы никто посторонний при желании не смог их подслушать. – Да ладно тебе, не красней как девица на выданье! Я считаю, что это было очень романтично. Всяко лучше, чем первый подкат Алистера ко мне! - Что ж, значит ты осведомлена. Значит, не придётся держать все чувства в себе. Я же могу если что к тебе обратиться? - Естественно, а ещё, своему наипрекраснейшему сообщить об этом не забудь! - Ещё раз спасибо за совет, я об этом подумаю. Не стоит признаваться в чувствах без какого-либо плана. Так что, мне есть чем заняться.. - Спой ему любовную серенаду и думать не надо будет! У тебя их и так уже около 7 штук. Не удивлюсь, если в каждой из них разный смысл! Тихую аллею, окружённую цветущей сакурой и красотой искусства, разбудил дружеский смех. - Боюсь, он не оценит, но почему бы и не попробовать? - Не переживай, если нужно, я ему лично растолкую, о чем была песнь, если ты сам свои латино-французские эпитеты разъяснить не сможешь! Как замечательно, что несмотря на ментально трудный день, вечер выдался великолепным.