Капитан Канин не сдаётся. Том 2

Я здесь

POV Надол Второй день пребывания в Чианграе. Канин решил взять Амйима с собой на работу. И хоть сначала я колебался с разрешением, но не выдержал напора озорного мальчугана и хитрого «дяди Канина». – Ну пожалуйста, Пи Надол. – Не упрямься, Амйим, - сказал я строго, но выражение моего лица смягчилось и я не сдержал улыбку. – Я позабочусь об Амйиме, - спокойно сказал Канин, но в его взгляде мелькнула хитрая искорка. Он наклонился и тихо прошептал: – Если малыш будет упрямиться… Я накажу тебя вместо него, хорошо? – Канин! - громко сказал я, и у меня лицо тут же покраснело до предела. – Только обнять на минутку… можно? – Ты хитрец! – Ладно, признаю. Я пошёл, пока. Увидимся вечером. – Будь осторожен за рулём. – Хм… если ты благословишь меня, то я точно буду в безопасности. Чёрт! После того, как вчера Канин заявил, что будет ухаживать за мной, он стал ещё настойчивее, и в действиях, и в словах. Кана, наблюдавшая, как Канин заигрывал со мной, улыбалась, не скрывая радости. – Надол, - мягко позвала она, я замер, обернулся и моргнул. – Да? – Сходишь со мной на рынок? Сидеть дома скучно. Я знаю, ты любишь готовить, Канин мне об этом рассказывал. При слове «рассказывал» я слегка нахмурился. Канин… рассказывал матери обо мне? Недоумение на моём лице было настолько явным, что Кана поняла мои беспокойства и продолжила: – Обычно Канин ничего не рассказывает мне о своих партнёрах. Он редко кому доверяет… кроме тех, кого по-настоящему ценит. Лёгкий смех последовал за словами. – Наверное, Канин очень заинтересован в тебе. У меня сердце сжалось от этих слов, а после забилось часто и громко. Лицо запылало, а в груди вспыхнуло странное, необъяснимое тепло. Если трактовать эти слова буквально… значит, Канин правда интересуется мной? – Ээ… мама… я… – Не торопись, я знаю, какой ты. Ты никогда не любил никого по-настоящему, верно? - сказала она. – Но попробуй дать ему шанс, сынок. Возможно, мой шалопай ждёт кого-то, кто заставит его больше не смотреть на других. Этот кто-то… я? У меня на лице расцвела мягкая улыбка, а сердце раздулось, как воздушный шар от эмоций. – Я хочу пойти на рынок. ***** Рынок Чанг-Луанг, городской рынок Чианграя, был оживлён с раннего утра. Люди, говорившие на северном диалекте, переплетались с криками торговцев, приглашающих покупателей. Ароматы приготовленного клейкого риса, жареных бананов и као соя* витали в воздухе. (П/П: *Као Сой (Khao Soi) – это знаменитый суп с карри на кокосовом молоке, родом из Северного Таиланда, представляющий собой сочетание мягкой и хрустящей яичной лапши с курицей или говядиной. Подается с лаймом, маринованной горчицей, луком-шалотом и чили, создавая уникальный баланс сладкого, острого и кислого вкусов.) Я шёл рядом с Каной. В одной руке я держал пакет с овощами, в другой лук и чеснок. Вес был небольшим, но в этих пакетах чувствовалась странная, новая для меня теплота. – Надол, ты говоришь на северном диалекте? – Нет, не говорю. Но я всё понимаю. Мы дома всегда говорили на центральном диалекте. – Ах, правда? Я подумала, что раз ты родился в Чиангмае, то должен хотя бы немного говорить на северном. – Я действительно родился в Чиангмае, но моя мать из Бангкока. Поэтому отец говорил на центральном диалекте, чтобы она понимала. – Тогда какое северное блюдо ты любишь больше всего? – Као Сой. Мне нравится больше всего, - загорелся я разговором. – И Нам Гаэнг* тоже очень нравится. (П/П: *«Нам Гаэнг» (точнее, Gaeng или Kang) в Таиланде означает «карри» – категорию острых жидких блюд, часто с кокосовым молоком, овощами, мясом или рыбой.) Кана улыбнулась и довольная взяла с прилавка грибы, положив их в корзину. – Тогда сегодня я приготовлю эти блюда для тебя. Ты должен есть вкусную еду. Разговор был простым и, казалось совсем обыденным. Она задавала вопросы, а я внимательно слушал и сдержанно отвечал. Мы шли и время растворялось в утреннем свете. Кана вела меня по лавкам, словно неофициально представляла будущую невесту. Я ничего не говорил, спокойно следовал за ней. Но в этот момент мне показалось, что за мной кто-то следит. Я обернулся, но не увидел никого подозрительного среди толпы. Возможно, мне показалось… или это был запах какой-то еды, напомнивший мне о детстве, что началось чудится всякое. Сердце вдруг забилось быстрее без причины. Нет, это невозможно… Но в тот момент, кто-то коснулся моей руки… – Надол, это ты? - голос был нежным, но в нём слышалось волнение. Я медленно обернулся и замер, услышав знакомый голос, произнёсший моё имя. И в тот миг… я перестал дышать. Передо мной стояла женщина в простой одежде. Лицо её было моложе, чем я помнил, но глаза… эти глаза… я знал их до мельчайших подробностей. Никакой ошибки. Это та, кого я не хотел вспоминать. Та, кого я пытался забыть. И та, которую я… не мог простить. – Мама… Слово вырвалось с губ едва слышно. Ты… правда здесь? Я стоял, как прикованный и не знал, что сказать дальше. Встреча с ней и все сцены прошлого вспыхнули в памяти. – Дол, что ты делаешь в Чианграе? Я не думала, что мы встретимся. Я тоже не думал, что встречу тебя именно здесь. Я не знал где она жила: на севере, юге, востоке или западе. Я никогда не спрашивал. Не хотел знать… И не хотел думать… Я молчал, потому что не мог произнести ни слова. – Ээ… я пришла купить продукты. Увидела вас мельком и была так рада! - она подняла пакет в руке. – Ты в порядке, Дол? «Ты в порядке?» – давно я не слышал эти слова. Я всё ещё стоял неподвижно и не проронил ни звука. Я упорно смотрел на неё и на мальчика, чуть старше Амйима, который подошёл ближе и поднял голову: – Мама, кто это? Я вздрогнул. Вздох с шумом вырвался из лёгких, а сердце ушло в пятки. Кана, стоявшая неподалёку, видела всё. Она поняла момент и шагнула вперёд, чтобы смягчить обстановку, вежливо заговорив: – Здравствуй… ээ… ты… – …мама Надола. Надол, а с Амйимом всё в порядке? Ты спросила про Амйима… зачем? Я не ответил, а продолжал смотреть на неё. У меня в глазах не было злости, но и не было тёплой нежности, чтобы дать ей хоть каплю утешения. Она постояла молча, а потом огляделась, достала кошелёк из сумки, неуверенно, с дрожащими руками, вытащила сложенную купюру и протянула её вперёд. – Дол… я не думала, что встречу тебя здесь… - голос её был тихим. – У меня ничего нет. Я хочу, чтобы ты взял это. Но, если ты откажешься – ничего страшного… Я оставался неподвижным. Не протянул руки, чтобы взять предложенное. – Возьми это для своей семьи, - сказала она. – Мы с братом не страдаем. Да, мы никогда не страдали физически. Но душевно… – Но Дол… - голос её стал ещё тише. – Прости, мне пора. Я резко пошёл прочь от неё, сдерживая эмоции. Каким бы я ни был сильным, внутри я был хрупок, и слёзы, прозрачные и горячие, катились по щекам, несмотря на все усилия. Я всегда был сильным старшим братом. Но в то же время, я оставался сыном. Сыном, который всегда был слаб, когда сталкивался с любовью и заботой, которую никогда не получал в полной мере. Мать не была для меня безопасным местом. Никогда не была. И никогда не станет. Я остановился, тихо всхлипывая, пытаясь сдержать чувства, но вдруг Кана обняла меня. Она ничего не говорила. Молча обнимала и утешала. Слёзы стали реже, но плечи продолжали дрожать, я не мог остановиться. От объятий было тепло. Так тепло, что мне хотелось плакать ещё сильнее. Объятия от человека, не являвшегося матерью, но давшие ощущение безопасности. – Тебе не нужно ничего говорить, сынок. Плачь, пока не станет легче. - сказала Кана. – Я здесь. Я буду твоей матерью. POV Кана Прогулка по рынку закончилась быстрее, чем ожидалось. Надол не упомянул происшедшее и старался вести себя как обычно, но был подавлен. Я приказала ему подняться отдыхать, а сама взялась за готовку. Когда время подошло к четырём часам, озорной мальчуган и его «мудрый спутник» вернулись домой. Громкий звон восьми колокольчиков раздался раньше, чем они вошли. – Я вернулся! – Дядя Канин купил мне много сладостей! Амйим вбежал, держа в руках пакеты с конфетами. Я вышла, чтобы встретить их с нежной улыбкой. – Амйим, тебе понравилось работать с дядей Канином? – Очень! Я даже тренировался как полицейский! - был полон восторга он. – Хм… тогда покажи бабушке, - слегка присела я, улыбаясь, глядя на пыл малыша. – Но я хочу показать и Пи Надолу, - оглянулся Амйим, в поисках старшего брата. – Тогда дядя Канин пойдёт позовёт Пи Надола, - подошла я к сыну и тихо, кратко рассказала ему всё, что произошло сегодня. Канин кивнул и знал, что делать дальше. – Амйим, помоги мне готовить. Я приготовлю любимое блюдо для Надола. POV Канин Малыш сиял, потому что любил готовить больше всего на свете. Он весело побежал за мамой на кухню, оставив меня стоять и смотреть на их спины с лёгкой улыбкой. Я вздохнул, развернулся и пошёл вверх по лестнице на второй этаж. По деревянным ступеням был слишком громким звук шагов и как только я оказался перед дверью комнаты Надола, тихо постучал. Тук… тук… Дверь открылась мгновенно. За ней стоял Надол в простой светлой футболке, но его лицо было мрачным, а взгляд не таким ярким, как обычно. – Амйим? - спросил он спокойным голосом, пока заглядывал Канину за плечо ища брата. – Он внизу с моей мамой. Но… можно войти? Надол не ответил, он отступил, пропуская. Я неловко сел на край кровати. Но в тот момент, когда Надол проходил мимо, я резко схватил его за талию, притянул к себе, так, что он опустился ко мне на колени. – Эй, капитан! – Мама сказала, что ты встретил свою мать. Ледяной принц замолчал на мгновение. Ему нечего было сказать. – Ты в порядке? Скажи мне. Не хочу видеть тебя расстроенным. Не отпуская его талию, я прижался подбородком к плечу нежно, ласково держал его. Я незаметно вдохнул его аромат, чтобы успокоиться. – Я никогда не думал, что встречу… маму здесь. – Совпадения случаются. Как и то, что я случайно встретил тебя. Я пытался смягчить атмосферу. Мне ненавистно было видеть Надола молчаливым. Я не любил, когда его глаза были печальными. – Ты знаешь… - тихим голосом начал Надол. – Моя мать была женщиной, которую мой отец очень любил, очень сильно. Он был готов на всё ради неё. – … – Он позволил ей уйти и создать новую семью, когда я был ещё очень мал. Помню, что он никогда не запрещал, не ругал, не говорил ничего. Он позволил ей изменять ему. Он любил её так сильно, что предпочёл сохранить семью, невзирая на её неверность. – … – Он ни разу не произнёс слова «расстаться». Она приходила к нам время от времени, то приходила, то исчезала. Отец говорил, что ради слова «семья» он был готов всё простить. Тогда я не понимал почему он многим жертвовал. – ... - молчал я. Надол улыбнулся слабо, будто готов был рассмеяться, но не стал. – Мама часто просила у отца деньги, чтобы отдать своей новой семье. Он всегда давал и никогда не отказывал. – ... – Я помню, что когда-то получал любовь от матери. Но это было так давно… так давно, что стёрлось из памяти… или… я не хотел помнить. - тихо и спокойно говорил Надол, с дрожью в голосе. – Пока она не забеременела Амйимом. Я ничего не знал. Отец тоже ничего не говорил. Он продолжал заботиться о ней так же, как и раньше. – … – Я тогда был ребёнком, который не понимал, почему семья должна жить с какими-то условиями, в отличие от других семей, что были с отцом, матерью и детьми. И не понимал, почему отец мирился с ней, хотя знал, что она не хочет возвращаться… – ... – Но я уважаю его решение. Он воспитывал меня хорошо. Он никогда не учил меня ненавидеть мать. – ... – Но через год после рождения Амйима отец умер. И мать полностью оборвала все связи, - голос Надола стал тоньше, дрожащим. И когда он закончил, слёзы, которые он держал в себе всё это время, потекли по щекам. Он был человеком, и он мог болеть, он мог плакать. Я, молча слушавший, поднял руку, и пальцами нежно провёл по мокрому лицу, медленно вытирая слёзы. – Надол, тебе не идут слёзы. Твоё лицо создано для улыбок. Я смотрел на то, как Надол опустил голову. Я не понимал всей боли, но чувствовал, как тяжело это было для ледяного капитана. – Ты очень, очень сильный. – … – Ты – замечательный старший брат. Надол пытался сдержать всхлипывание, но тихий звук всё же вырвался. – Ххх… но… – Нет никаких «но», - повторил твёрдо я. – Ты заслуживаешь похвалы и ты должен гордиться собой. – … – Ты полицейский. Ты воспитал младшего брата в одиночку. Никто не сможет быть сильнее тебя. Я встретился с ним взглядом, его глаза были красными от слёз. В этот раз никто не прервал зрительного контакта. И пока сердце Надола было уязвимо, я крепко сжал его холодную руку. – У тебя есть Амйим… - сказал я. – И теперь у тебя есть я. POV Надол Я перестал плакать, но губы ещё дрожали. Не знаю, насколько могу верить твоим словам. Но хочу верить. Потому что за всю свою жизнь, кроме отца, никто никогда не говорил со мной так. Почему? Почему эта пара – мать и сын – заставляют меня чувствовать такое тепло? Почему? В этот момент раздался весёлый голос моего брата и он вбежал, толкнув слегка приоткрытую дверь. Он так тосковал по мне, которого видел всего несколько часов назад, но от увиденной сцены он замер. – П-п… Пи Надол, ты плачешь? - в ужасе спросил Амйим, расширив свои глаза. Он редко видел меня таким. Амйим бросился ко мне и обнял, совершенно забыв, что меня обнимал Канин. – Я скучаю по папе, - прямо ответил я, с фальшивой улыбкой. – Ой, папа смотрит на нас с небес, - сказал брат, пряча лицо у меня на груди. – Ты всегда говорил мне это! – Амйим… - тихо позвал я, погладил мягкую прядь волос. – Ты скучаешь по маме? Он замолчал. Его глаза были чисты, как зеркало, отражающее солнечный свет и в них не было никаких воспоминаний о слове «мама». – Не знаю… - слабо улыбнулся он. – У меня есть брат Надол. Этого достаточно. Мне никто больше не нужен. Я люблю Пи Надола больше всего. Слёзы, что только что высохли, снова потекли из глаз. Но теперь они были не от горя, они были от полноты, от искренних слов брата. Я крепче прижал его к себе, обнимал не просто как старший брат, а как родитель. Как ответ на вопрос: почему я всё ещё стоял на ногах. Канин мягко положил руку мне на голову. Он обнимал меня, а я обнимал Амйима. – Амйим, разве у тебя только Пи Надол? - низким голосом произнёс Канин с лёгким смешком. – Ээ… что, дядя Канин? – У тебя есть и я. Я здесь, вместе с вами.