Свинцовое небо

Крушение себя. Вроде пока все было более-менее, но Волков чувствовал – это затишье перед бурей. Антон носил кулон, не снимая, но прятал под одеждой, и "старший" иногда замечал, как юноша машинально прижимает ладонь к груди, словно проверяя, на месте ли подарок. Тоша по-прежнему ходил на собрания, но стал как-то меньше улыбаться страшно-чужой улыбкой. Хотя по-прежнему молчал, а Волков старался разговаривать без напора, не давя на него. «О чём сегодня говорили?, что тебе показалось интересным?, а как они объясняют вот это?» — слишком острожные вопросы. А потом случилось страшное. Плохая весть пришла с утра: Волков листал ленту на смартфоне, попивая кофе, когда на глаза попался заголовок: «В лесопарке совершено зверское убийство девушки. Подозреваемые задержаны». Мужчина вновь пробежал текст глазами, чашка замерла в руке мужчины. Рената Давыдова, двадцать лет, участница церковного хора. Возвращалась с подругой после репетиции и на них напали. Подруга сумела вырваться и убежать, а Рената осталась. Девушку изнасиловали, а потом попросту зарезали. Волков перечитывал и пересчитывал, краем глаза заметив, что на кухню зашёл Антон, аемь растрёпанный, заспанный. — Ты чего такой? — спросил юноша, заметив взволнованного мужчину. Виктор протянул смартфон, не говоря ни слова, Тошка ведь все равно узнает. Тот взял острожно протянутый телефон и прочитал. Лицо парня непонимающе вытянулось, затем и так белая кожа, казалось, стала ещё белее, почти прозрачной, как фарфор. — Это..что? Рената? — прошептал шокированный юноша, тараща глаза в экран смартфона. — Да, там ведь фото.. — глухо ответил Волков. Он переживал за Тошку, ведь для него эта новость была шоком. Антон опустился на табурет, будто ноги перестали его держать. Смартфон выпал из рук, стукнулся об пол, но парень даже не взглянул на него. Тёмно-карие глаза уставились в одну точку на стене. — Вить, — наконец выдавил еле слышным голосом Тоша. — Она ведь в Бога верила.. Как же так? Молилась каждый вечер, пела в хоре... Ей же всего двадцать лет было! – с отчаянием воскликнул юноша. – Двадцать, Вить.. Волков подошёл, поднял телефон и, встав напротив сидящего Антона, прижал его лицо к животу. Глупенький.. Понимает ведь, что люди умирают независимо от любой веры и возраста. — Что поделаешь, ублюдков полно, Антон. — поговорил Волков. — Ну почему? Почему? — надломленный голос Антона сорвался на хриплый вскрик, от которого у Волкова заныло в подреберье. — Почему Бог не спас её? Она же молилась! Верила! Почему? Витя стоял молча: Антон прекрасно знал ответ и сам, но сейчас он находился не в себе. — Тоша, маленький мой.. Юноша заплакал, футболка Виктора чуть намокла от слёз. Сказать было нечего. *** На похоронах было много людей, Антон, совершенно осунувшийся, пришел туда с Виктором. Родители, прихожане из церкви, куда ходила Рената, ещё кто-то. Девушка даже в гробу была похожа на ангела, словно ее никто не мучил. В белом платье, руки усопшей покоились на груди, на лице совершенно безмятежное выражение святой мученицы. На голове был венок из живых ромашек. Виктор взглянул на девушку только раз и больше не осмелился смотреть. После, отец девушки рассказал Антону, что один из убийц, его звали Рифат, рассказал на допросе, что Рената попросила их разрешить ей помолиться, а потом сказала: «Теперь можете меня убивать». Выбор Отчаяние Вити набирало обороты. Тоша стал чужим. Михаил нашел доказательства, что пастор "церкви" – обычный мошенник. Но.. Все, что Волков пытался донести до юноши, принималось в штыки. Все доказательства, собранные Михаэлем: статьи, фотографии, показания людей, которые отдали последнее секте, для Антона превратились в клевету и происки сатаны, в испытание, посланное Господом. Юноша смотрел на экран с компроматом на пастора Ивана, качал головой и повторял заученное: «Это ложь. Наш пастырь — человек Божий». Волков пробовал снова и снова, но тщетно. Никакая логика не действовала, хотя Тоша был умным парнем, всегда ценил факты, умел анализировать. Сейчас же логика полностью отключилась, уступив место эмоциональной зависимости. Церковь дала юноше то, чего ему так не хватало: ясность и простые ответы на сложные вопросы. А ещё память о Ренате. В комнате на столе стояла фотография девушки в траурной рамке. Деревянная рамка, а под стеклом застыло улыбающееся лицо, зелёные глаза глядели прямо в душу. Рядом в подсвечнике стояла свеча, которую Тоша зажигал каждый вечер. Волков видел это, и у него сжималось сердце. Юноша не просто оплакивал подругу, он идеализировал её, превращая в некий символ веры, и, видимо, хотел этому следовать. И чем больше Волков пытался развенчать эту идеализацию, тем больше Тоша сопротивлялся. — Она умерла стойко, поборола страх перед смертью, и в этом Ренате помогла вера! — твердо говорил Антон, глаза парня горели фанатичным блеском. — Она не отреклась, Вить! Она молилась до последнего, и я хочу быть таким же! Волков мысленно хватался за голову: он терял Паучка. Что можно было ответить? Что Рената умерла не за веру, а от рук двух отморозков? Но она действительно стойко приняла свою смерть. И вот наступил проклятый день, когда Антон объявил Виктору: — Я готов принять крещение в субботу, Вить. Они сидели на постели в комнате, за окном шумел летний ливень, хлещущий по стёклам, как сумасшедший. Волков посмотрел на Тошу, на тёмные круги под глазами и упрямо сжимающиеся тонкие губы. — Ты уверен, Тош? — спросил он. Голос сел от волнения, внутри все заледенело. — Да, — уверенно кивнул Антон, не глядя на мужчину. — Я всё решил, Вить. Это мой путь. — Даже после того, что мы узнали о Корбане? Тоша поморщился от досады. — Это все клевета, и ты знаешь! — раздраженно повторил Антон. — Пастор Иван сказал, что его подставили завистники, он не виноват. А люди, которые это сделали, оболгали его из зависти! Волков сжал челюсти так, что заныли зубы. Твою ж!..Ведь Тошка умный парень, что случилось-то?! — Тоша, ты только послушай себя! Ты говоришь как зомби, стал похож на марионетку! Ты просто повторяешь то, что он тебе сказал, ну включи ты мозги! – не выдержал мужчина. Антон повернул лицо, с презрением посмотрев на Волкова. — Значит, я для тебя зомби? Просто потому, что нашёл свою веру? Потому что не верю завистникам?! — юноши от волнения и злости стал "глотать" слова. — Вить, я не хочу с тобой ссориться, но хватит! Ты или принимаешь мой выбор, или... я не знаю, что тогда! Он обиженно замолчал, не договорив, и отвернулся от мужчины, спустив ноги на пол. Дождь барабанил по стеклу, заглушая и без того больную тишину в комнате. Волков смотрел на чуть сгорбленную спину своего мальчика Паучка, и чувствовал свой крах. Паучок стал другим, словно тот стеснялся своей связи с «сатанистом». — Хорошо, — наконец проронил Виктор, тяжко вздохнув. — Ты взрослый человек и имеешь право выбирать. Я не буду тебя отговаривать. Антон удивлённо вздрогнул и снова повернулся к Вите. — Правда? — Правда. — Волков поднялся с постели и подошёл к окну, вгляделся в струи дождя. — Но я буду рядом всё равно, что бы ни случилось. — Вить...— Тоша тоже встал, подошёл сзади и обнял мужчину за талию, прижимаясь щекой к его спине. — Спасибо. Волков ничего не ответил, только положил свою ладонь поверх Тошиных рук. *** Суббота приближалась.. Волков не спал, лежал, слушая дыхание Антона, которое иногда сбивалось, становилось прерывистым. Парень тоже не спал: притворялся. Наверное, думал о скором волнующем дне, о крещении и новом имени, которое ему дадут. О том, как станет совершенно «новым человеком». В пятницу вечером Тоша вернулся с собрания мрачнее тучи. Волков встретил его у двери, и по лицу парня сразу понял: случилось что-то неприятное. — Что? — спросил мужчина, помогая юноше снять мокрую куртку. Дождь всё лил, не прекращаясь, словно это и не лето вовсе. Антон прошёл в гостиную и, сев на диван, начал нервно теребить брючину. — Тош, ты хоть одежду сними, переоденься, мокрый ведь... — Вить, — прервал его Антон, поднимая на стоящего в дверях Виктора глаза. — Сегодня пастор говорил о Содоме и Гоморре. О том, как Господь уничтожил эти города за грехи их жителей. Волков подошел и присел рядом со взволнованным парнем. — И что? — спросил он, внимательно разглядывая юношу. — Он цитировал апостола Павла. — Антон сглотнул. — «Мужеложники царства божьего не наследуют», а потом сказал: «Среди нас есть такой человек, которому нужно покаяться в содомском грехе и больше не грешить». Волков замер, не зная, как на это реагировать, по хребту пробежал холодок от злости. Бешеной, глухой злости, которую он с трудом подавлял в себе как мог. — Он назвал твоё имя? — Нет. — отрицательно покачал головой Антон. — Но я все понял, да все поняли. Они смотрели на меня так... Рената ведь все знала, должно быть, она и рассказала это пастору. — парень закрыл лицо руками, опираясь локтями о колени. — Вить, он хочет, чтобы я порвал с тобой, чтобы стал нормальным, отрёкся от тебя.. — Что ты ему ответишь? — сердце мужчины закололо от ужаса. Антон убрал ладони с лица, в глазах стояли слёзы. — Не знаю..— растерянно прошептал он. — Я не знаю, Вить. Не могу с этим согласиться, люблю тебя, не хочу от тебя отрекаться! Но они говорят, что это грех, типа я должен покаяться и если не покаюсь, то погибну в геенне огненной! — Ты не погибнешь! — уже теряя контроль, жёстко и грубо сказал Волков. — Ты будешь жить со мной, если захочешь, или без меня, если так решишь. Но ты будешь жить! А эти люди, да они просто манипулируют тобой! Тоша! — А если они правы? — несдержанно выкрикнул Антон, хлопнув себя по коленям. — Если я действительно живу во грехе? Если Бог отвернётся от меня? — Да что с тобой происходит?? Тоша, посмотри на меня! — Волков умоляюще посмотрел на Антона. — Ты знаешь, что я не верю в твоего Бога, но я верю в твой разум! Ты же не дурак и к тому же хороший человек! Ну приди ты в себя! Подумай о нас в конце концов! Антон глядел на "старшего", и в его взгляде промелькнула слабая искра прежней, живой мысли. — Я не знаю.. Не знаю.. — выдохнул юноша, вытирая влажные глаза. — Но попробую сделать правильный выбор. *** Субботнее утро снова было пасмурным, хотя дождь наконец прекратился. Волков проснулся рано, несмотря на выходной, и приготовил завтрак, но Тоша почти не притронулся к еде. Он был бледен и молчалив, пальцы его нервно теребили край футболки. — Вить, — произнёс Антон, когда они уже собирались выходить. — Я хочу, чтобы ты был там. — Я и так собирался. — угрюмо проронил мужчина. Он надел все чёрное: брюки, рубашку, а свои талисманы спрятал под одеждой. Они молча вышли из квартиры. *** Церковь была полна народа. На многих были белые одежды, у многих улыбающиеся лица, голова Виктора заныла от тихих перешёптываний. Пастор Иван стоял у кафедры, разглядывая собравшихся с выражением удовлетворённого пастыря, ведущего овец к водопою. Тоша прошёл в центр зала в белой рубашке и светлых брюках. Волков остался в задних рядах, он чувствовал страх и неуверенность своего любовника. Наконец церемония началась. И снова все в кучу: молитвы, псалмы, проповедь о том, что «ветхое прошло, теперь настанет все новое». Пастор говорил о покаянии, о прощении, о том, что каждый, кто приходит ко Христу, становится новым его творением. Затем священник подошёл к Тоше и положил руку ему на плечо. — Брат Антон, — голос пастора звучал торжественно и громко, — ты готов отречься от сатаны и всех дел его? Тоша молча кивнул, Волков видел, как дрожало тело его Паучка. — Готов! — хрипло ответил он. — Тогда сними с себя всё, что связывает тебя с миром тьмы! — продолжил пастор, он посмотрел туда, где под тканью рубашки угадывался контур кулона. Тоша замер каменным изваянием. Потом медленно, словно во сне, расстегнул верхнюю пуговицу и вытащил аметистового паука. Волков сжал кулаки. Он словно воочию увидел, как блеснул фиолетовый камень, такой чужеродный в этом месте. — Ты должен оставить кулон! — сказал пастор, указывая на кулон. — Это – символ сатаны! И ты должен уйти от сатаниста, который внёс смуту в твою душу! Только так ты сможешь стать истинным христианином. Волков встал с места, чувствуя, как сперло в горле. Воздуха не хватало. Несколько голов повернулись к нему: высокий, весь в чёрном, с бритой головой, он выглядел здесь чужим, враждебным. Тоша словно очнулся, посмотрел на аметистового паука в своей руке, подаренного любимым человеком. Он непонимающе уставился на пастора с чёрной бородкой, на слащавую улыбку. У кафедры кто-то поставил фотографию Ренаты, с траурной ленточкой и корзиной цветов рядом. Затем Тоша повернулся к тем, кто сидел в зале, ища глазами Виктора. Тот стоял понурый, во всем его виде сквозил страх. Если Тоша уйдёт, сделает не тот выбор.. — Нет! — жёсткий голос Антона вызвал испуганный "ах" прихожан. — Я не отдам этот кулон! Иван нахмурился. — Брат Антон, ты должен отречься от Сатаны, чтобы принять Христа... — Я отрекаюсь от сатаны, — перебил его Тоша, — но я не отрекаюсь от человека, который меня любит! Он подарил мне этот кулон, чтобы я помнил, что сам хозяин своей паутины! — юноша нацепил цепочку обратно на шею и спрятал паука под рубашку. — Я не буду снимать его! — Это сатанинский символ! — прогремел голос пастора. – И твой человек — сатанист и садомит! Ты не можешь... — Виктор — мой любимый человек! — Антон злобно глядел на проповедника. — Он не сатана, и он был рядом, когда мне было плохо и хорошо. Он подарил мне этот кулон, чтобы я не терял себя, и не буду отрекаться от него! Никогда. Тишина в зале стала слишком абсолютной. — Я не стану креститься! — продолжал Антон, глядя прямо в глаза пастору. Волков уже хотел вмешаться: терпелка закончилась и хотелось вмазать по благообразной роже этого святого Ивана. Но тут юноша развернулся и пошёл к выходу, не слушая роптание прихожан. Его никто не стал удерживать. Волков же удовлетворённо двинулся следом за ним. — Тоша... — Выйдем! — тут же воскликнул Антон, быстрым шагом отходя от здания. — Здесь душно, мне нечем дышать! Чем я думал вообще? Солнце слабо пробивалось сквозь тучи, разливалось робкое тепло. Антон сделал еще несколько шагов, но остановился и прислонился спиной к дереву закрывая глаза. — Вить, — шепнул он,— прости меня дурака, не знаю, что на меня нашло, когда я на это подписался! Но Рената.. Волков стоял очень близко, погладив юношу по лицу. — Тш-ш.. — успокаивающе проронил то . — Ты выбрал себя и меня. Не переживай, все нормально. Это был самый правильный выбор в твоей жизни, и я счастлив, что ты пришёл в себя. Такое бывает, и у меня было тоже. Антон уткнулся лицом в плечо мужчины. Проходящие мимо люди с интересом смотрели на диковинную пару. Волков выдохнул с облегчением не замечая чужих взглядов, ему было наплевать. — Я люблю тебя, люблю..— прошептал Антон. — Прости, что почти ушёл от тебя, прости.. — Тебе не за что просить прощения, успокойся пожалуйста. И я тоже тебя люблю, очень. — повторил он, уже поглаживая волосы Антона. Они стояли так неизвестно сколько времени, не видя, как солнце окончательно залило парк золотистым светом, окончательно рассеивая свинцовые тучи. Где-то в стенах старого особняка, "белые одежды" продолжали своё собрание, но Тоше было уже всё равно. — Вить, — сказал он, немного отстраняясь, — у меня есть только ты и я. Я, Вить. — И это всё, что тебе нужно, — улыбнулся мужчина. — Правда, Тош. — Хочу домой, — вздохнул Тоша. — К нам домой, устал.. — Пойдём, конечно! — Волков взял его за руку, и они пошли касаясь друг друга плеч. Двое мужчин, один зрелый, а другой молодой, они уходили подальше от церкви, несуразно шлепая по мокрому асфальту.