точка опоры7

Данила не любил возвращаться домой после девяти. В метро пусто, на улицах темно, а тень от фонаря кажется слишком длинной. Но в тот день он задержался на работе — доделывал отчёт, который Дэмиен снова согласовал с ошибкой, и пришлось переделывать. Он вышел из подземного перехода, сунул руки в карманы куртки. До дома два квартала. Чёрный минивэн припарковался у тротуара. Данила обошёл его, даже не посмотрев. — Данила? — голос с американским акцентом. Дэмиен стоял на тротуаре, улыбался, но глаза были бешеные. — Ты чего здесь? — спросил Данила, замедляя шаг. — Поговорить. — Завтра. Я устал. Он хотел обойти, но сзади подхватили под локти. Двое, крепких, в чёрном. Данила дёрнулся — бесполезно. — Не бойся, — сказал Дэмиен, открывая дверь минивэна. — Я просто хочу, чтобы мы побыли вместе. Как раньше. — Ты больной. — Возможно. — Дэмиен захлопнул дверь, сел рядом. — Но ты — мой больной. Всегда был. Данила молчал. В голове гудело: «Серёжа, Серёжа, звони Серёже». Телефон вынули из кармана, выключили. Кто-то надел на глаза повязку. — Не волнуйся, — услышал Даня голос Дэмиена. — Летим в Америку. Я всё подготовил. Тебя никто не найдёт.

***

Очнулся Данила на мягкой постели. Комната — светлая, с высокими потолками, мебель дорогая, но безликая. На окнах решётки. Дверь закрыта, но не заперта. Дэмиен сидел в кресле у кровати, сложив руки на коленях. — Доброе утро. — Пошёл ты, — прохрипел Данила. Горло пересохло. — Не надо злиться. Это дом моего отца. Мы здесь одни — ну, почти. Охрана внизу. И повар, если хочешь есть. — Ты не сможешь держать меня вечно. — А я и не буду держать. — Дэмиен наклонился. — Я просто хочу, чтобы ты вспомнил, как нам было хорошо. Дал мне шанс. А если нет — что ж, подожду. — Я не вернусь к тебе. — Время покажет. Дэмиен вышел, оставив Данилу в комнате. Стук сердца, пустота, голоса за дверью — английская речь, потом тишина.

***

Даня быстро понял: Дэмиен не тронет его пальцем. Не ударит, не изнасилует, не запрёт в подвале. Он хочет, чтобы Даня сам пришёл. — Тогда будут мои правила, — сказал Данила на третий день, когда Дэмиен принёс завтрак в комнату. — Какие? — Я не буду есть с тобой за одним столом. Я не буду с тобой разговаривать, если ты не ответишь на мои вопросы о внешнем мире. Я не буду выходить из комнаты, если ты заставишь меня быть милым. — А если я нарушу твои правила? — Тогда я сделаю так, что ты пожалеешь. — Данила посмотрел на него голубыми глазами. Спокойно. — Я перестану есть. Или ещё что-нибудь. Ты меня не знаешь, Дэм. Когда мне нечего терять, я становлюсь опасным для себя. Дэмиен побледнел. — Ты не посмеешь. — А ты проверь. Они не разговаривали два дня. Дэмиен сдался первым. Принёс газеты, включил новости по телевизору. Но телефон не дал. — Прогресс, — сказал Данила, наливая себе кофе. — Теперь окна. — Что окна? — Нужен вид. Я не в тюрьме. — У тебя решётки на окнах. — Значит, вид через решётки. Хочу смотреть на улицу. Дэмиен уступил — открыл шторы. За окном был лес и кусок неба.

***

Через ещё пару дней Данила попытался порезать вены осколком разбитой кружки. Его нашли вовремя — охранник услышал звон и зашёл без стука. Дэмиен ворвался в комнату, когда Данилу уже перевязывали. Лицо белое, руки трясутся. — Ты обещал не делать этого! — А ты обещал отпустить меня, если я не захочу остаться. — Данила смотрел на него устало. — Ты врёшь. Я тоже буду врать. После этого случая в комнате убрали всё острое. Зеркало сняли со стены, заменили на пластиковое. Даже пластиковые ложки — на завтрак давали только их, и Дэмиен проверял, не надломлены ли края. На окна поставили решётки — настоящие, стальные, с замками. Данила видел их отражение в пластиковой поверхности и понимал: теперь всё серьёзно. — Мыться только под моим присмотром, — сказал Дэмиен. — Ради твоей безопасности. — Или ради твоего контроля. — И то, и другое. В ванную Данила заходил с Дэмиеном. Тот сидел на краю, смотрел, как Даня моется. Не прикасался. Но наблюдал. Каждую секунду. — Ты больной, — повторил Данила, стоя под душем. — Возможно. Но ты будешь жить.

***

Даня надеялся. На Серёжу — он точно ищет. На Михаила — отец подключит все связи. На Александра — тот не оставит. Но дни шли, а ничего не менялось. Только ограничений становилось больше. Однажды Дэмиен сказал: — Твой Серёжа, кажется, сдался. Полиция не нашла следов. Твои отцы уже месяц дают новостей. — Врёшь. — Убедись сам. — Дэмиен протянул телефон с видео: Сергей сидит на диване, обнимает Катю, лицо осунувшееся, глаза красные. «Даня, если ты слышишь — возвращайся. Мы не перестанем искать». Запись была старой, недельной. Дэмиен прокрутил её, чтобы показать дату. — Ищут, — сказал Дэмиен. — Но не найдут. Прости. Даня отвернулся к стене. — Завтра мы поедем к врачу. У тебя депрессия. Я хочу, чтобы тебе помогли. — Ты хочешь меня накачать таблетками, чтобы я стал послушным. — Нет. Я хочу, чтобы ты улыбнулся. — Дэмиен коснулся его плеча. — Разве это преступление? — Оставь меня. — Хорошо. Но подумай. — Дэмиен вышел, щёлкнул замок. Данила закрыл глаза. В голове был план — ждать. Терпеть. И когда придёт момент — сбежать. Только куда?