Песнь Мошаней

— Ваше Величество, я спрашиваю, наверное, уже в шестой или седьмой раз. Что-то случилось? Зажатый за пазухой Шан Цинхуа, как попугай спрашивал этот вопрос на протяжении всего пути назад в Царство Демонов. И в этот раз он также ожидал не получить ответа, как над его головой раздалось глубокое: — Да. Мобей-цзюнь поставил Шан Цинхуа на ноги, смотря на него сверху вниз. — Что же тогда вас побеспокоило? Шан Цинхуа скрестил руки на груди. Но Мобей-цзюнь лишь отвел взгляд, обошел заклинателя и направился в сторону кровати. Он лег на нее, положив руки за голову и прикрыл глаза. "Да боже, что это за детские выходки", – терпение Шан Цинхуа уже достигало предела. Сначала они вышли на прогулку в Царство Людей, но по среди их шествия Мобей-цзюнь вдруг скорчил и без того кислую мину, схватил Шан Цинхуа и пошел прочь. Тот, как хомяк в кулачке человека начал вертеться и пытаться выбраться, разбрасываясь вопросами о том, что случилось, но он был полностью проигнорирован и только сильнее стиснут в хватке. И вот сейчас, когда они вернулись в их общие покои, Шан Цинхуа так и остался стоять на пороге в растерянности. Не то, чтобы его прямо так тяготил этот интерес к произошедшему, но он, как хороший партнер, считал, что должен узнать, что не так и постараться помочь. Хотя такую глыбу льда хрен расколишь, поэтому придется лишь смириться. — Ты слышал... – вдруг заговорил Мобей-цзюнь. "Не прошло и пол века", – смириться – смириться, но Мобей-цзюню тоже не нравилось держать Шан Цинхуа в неведении, поэтому ждать долго не приходилось, и глыба льда сама, как миленькая таяла. — О чем? – не сдержался и перебил его Шан Цинхуа. — ... О Песни Бинцю? Шан Цинхуа призадумался. Конечно, слышал, а есть хоть кто-то кто не слышал? Даже сегодня, проходя мимо группы молодых девушек, мужчины услыхали как те обсуждают сюжет данного произведения. Тем более Шан Цинхуа писатель, вы не забыли? Он вкурсе про все новомодные в этом мире книги и рассказы. Но с чего бы Мобей-цзюню об этом спрашивает? Шан Цинхуа никогда не припоминал, чтобы он интересовался чем-то подобным. Шан Цинхуа вяло направился по покоям и уселся на лавочку у стола, закинув ногу на другую. — Да, слышал, но почему вы интересуетесь? Мобей-цзюнь, что изначально смотрел на Шан Цинхуа, повернул голову, уставившись в потолок. — Я подумал, почему есть произведение, посаященное Ло Бинхе и Шень Цинцю, но нет такого, которое посвящено нам? Шан Цинхуа показалось, что эта фраза пронеслась эхом в его голове. Что? Он подавился воздухом и закашлялся, забив кулаком по груди. — Прошу прощения, но вы хотите, чтобы нам тоже была посвящена книга? – отдышавшись спросил Шан Цинхуа. И из-за этого он ходит таким угрюмым? Видимо, тоже услыхал, как кто-то обсуждает Песнь Бинцю. — Хочу, – не задумываясь ответил Мобей-цзюнь, – но я хочу не просто книгу о нас, я хочу чтобы там было... как мы... – он так и не закончил фразу. "Как мы трахаемся, да?" – закончил в мыслях у себя Шан Цинхуа. Щеки заклинателя еле заметно порозовели. С одной стороны, когда твой партнер хочет, чтобы им было посвящено произведение – само собой романтично, не так ли? Но с другой, если в ней будет содержание исключительно, где они па-па-па – и смущает и возмущает. И, честно, Шан Цинхуа не хотел чтобы ТАКОЕ существовало в этом мире. Это же просто самый обычный фанфик, но такие уже есть про Ло Бинхе и Шень Цинцю, и что-то не видно, как они радостно прыгают от осознавания существования данных сочинительств. По крайне мере, один из них явно не радуется, но только на него Шан Цинхуа и пологается. И он начал думать, как бы отговорить и пояснить Мобей-цзюню, что данная идея – так себе. — Ваше Величество, вы видели как эти двое отзываются на сочинения про них? На собрании даже на первом месте обсуждения стояла тема о запрете дальнейшего распространения данных произведений и их уничтожение. — Но мне будут они нравятся. "А обо мне не хочешь подумать?", – Шан Цинхуа разочарованно выдохнул. — Тем более, не думаю, что мы с вами так популярны, как двое наших главных героев, чтобы про нас начали писать, – и прежде чем Мобей-цзюнь успел что-то сказать, Шан Цинхуа его опередил, – И я не хочу идти и каждому рассказывать нашу историю! Представить даже страшно, что из нее вывернут! Мобей-цзюнь так ничего и не ответил. Он гордый, и никто ему не помеха. Если он чего-то захочет – сделает. Но раз Шан Цинхуа не хочет, то Мобей-цзюнь не желает, чтобы тому было некомфортно. Просидев молча пару минут, по комнате раздался глубой голос демона. — Тогда... ты же писатель, напиши сам историю про нас, и никто о ней не узнает, она будет исключительно для нас с тобой, – в темноте блеснули его глаза, устремленные на заклинателя. Шан Цинхуа чуть не укатился с лавочки. Ладно писать про совокупления других, но про самого себя!? Да у него рука не поднимется даже кисть для такого взять! Еще принимая тот факт, что Мобей-цзюнь – его собственный персонаж становилось не лучше. Но он же сейчас в теле другого... ну ладно тело, морально он явно не готов! — В-ваше Величество... Шан Цинхуа начал был искать отговорки, но Мобей-цзюнь резко встал. Он подошел к Шан Цинхуа, поставил руки по бокам на стол и навис над ним. Тот инстинктивно съежился, вжимая голову в шею. Мобей-цзюнь наклонился и коснулся холодными губами щеки Шан Цинхуа. После взял его руку в свою и оставил на тыльной стороне еще пару поцелуев. — Я правда очень хочу, – почти шепотом сказал он, – и я хочу, чтобы именно ты написал. "Вроде и джентельмен, а вроде как будто и убить хочет", – по щеке Шан Цинхуа скатилась невидимая слеза. Как тут откажешь? Тем более, это же только для них, и никто об этом не узнает, так чего стесняться? — Хорошо... – сдался Шан Цинхуа, – Я напишу. В глазах Мобей-цзюня, казалось, блеснул огонек. Он тут же разложил перед Шан Цинхуа бумагу, поставил чернильницу и кисть, и сам уселся рядом с ним. — Прямо сейчас, – выпалил демон, заглядывая в глаза парню. Шан Цинхуа не знал смеяться ему или плакать. Не часто Мобей-цзюнь позволяет себе такие выходки, поэтому Шан Цинхуа не стал терять момент. — Ладно-ладно. Шан Цинхуа почесал Мобей-цзюня под подбородком, будто щеночка, развернулся и взял кисть. Кто начинает произведение сразу с эротической сцены? Конечно, есть не мало такого, но, как опытный писатель, Шан Цинхуа считал, что для начала читателя нужно подготовить. И поэтому нужен какой-нибудь пролог перед основной сценой. Посидев, подумав, Шан Цинхуа взмахнул кистью, выводя на бумаге изящными движениями аккуратные иероглифы. Мобей-цзюнь наблюдал за ним сбоку. Писать в ручную было неудобнее да и дольше, что говорить, когда Шан Цинхуа, будучи еще Сян Тян Да Фейцзи, привык печатать по клавиатуре как бешенный, выводя около сотни символов за минуту. Но все таки спустя время сырая версия пролога была готова. Шан Цинхуа отложил листы в сторону, принимаясь за самую интересную (по крайне мере для Мобей-цзюня) сцену. Но только он поднял кисть над бумагой, как тут и замер. Не мог он начать писать пошлятину, когда за ним так пристально наблюдают! Слегка покраснев, он с громким стуком положил кисть на стол. — Почему ты остановился? – раздалось с боку. — Ваше Величество... боюсь, я не смогу написать желаемую вам сцену, когда вы не отрываете глаз от моих рук. — Почему? "Да мне пиздец как стыдно! Я лучше умру, чем буду перед кем-то писать потрахушки!", – прокричал у себя в голове Шан Цинхуа, но демону не сказал ни слова, только склонил голову. — Я отвернусь, – с этими словами Мобей-цзюнь отвернул голову в сторону. Хоть немного, но Шан Цинхуа это успокоило. Он вновь положил руки на стол, вздохнул и начал расписывать процесс воссоединения тел. Вы когда-нибудь были так увлечены чем-то, что переставали замечать и слышать все, что происходило вокруг вас? Вот и Шан Цинхуа, с трудом, но так увлекся, впиваясь глазами в лист, что даже не заметил шуршание со стороны Мобей-цзюня. Тот все же повернул голову обратно, бросая взгляд на писанину Шан Цинхуа. И спустя пару минут он громко положил свою большую руку прямо на лист, что заклинатель от неожиданности аж подпрыгнул. Мобей-цзюнь легкими движениями смял бумагу и кинул ее за спину. — В-ваше Величество...! – начал возмущаться Шан Цинхуа, – Вы чего делаете!? – хоть он и написал немного, но как же это больно, когда твое творение портят или ломают. Да кому будет не обидно? — Мне не нравится, – холодно бросил Мобей-цзюнь. — Не нравится? Мобей-цзюнь взял Шан Цинхуа за плечи и развернул его к себе. После он приблизился и накрыл своими холодными губами мягкие губы Шан Цинхуа. Заклинатель замер с распахнутыми глазами, но вскоре расслабился и прильнул сильнее к демону. Тот отстранился и выпустил его из своих рук. — Теперь напиши это, – сказал Мобей-цзюнь. Шан Цинхуа вылупился на него, но все же нерешительно развернулся к листу и расписал на нем только что произошедшее. Пока он писал, обдумал все еще раз и только сейчас понял. Они что будут заниматься этим, а Шан Цинхуа будет паралельно переписывать их действия!? — Ваше Величество, – пролепетал Шан Цинхуа, когда закончил, – вы можете просто говорить, чтобы вы хотели увидеть в произведении. Необязательно... Но не успел он договорить, как его вновь вовлекли в поцелуй, только на этот раз он был глубже и мокрее. Мобей-цзюнь прижимался к Шан Цинхуа, проникая языком в его рот. Шан Цинхуа размяк и вцепился в плечи Мобей-цзюня. Вскоре Мобей-цзюнь опять отстранился, уставившись на Шан Цинхуа. Тот уже со слегка мутной головой быстренько начеркал что-то на бумаге. Его иероглифы были уже не такими ровными как в начале. Когда же он закончил, Мобей-цзюнь склонился к его шее, покусывая ее. Из-за своих клыков нежно покусывать ее не получалось, и Шан Цинхуа то ойкал, то дергался от колющихся ощущений. Как бы Мобей-цзюнь не пытался себя сдерживать, иногда он все же забывался и случайно прокусывал кожу парня сильнее, чем обычно, из-за чего из укусов тут же мельком сочилась кровь. Но демон тут же ее слизывал, и оставлял на ранке легкий поцелуй, как бы извиняясь. Руки Мобей-цзюня прошлись по тонкой талии Шан Цинхуа, вскоре забираясь под его одежды. От ощущения холодных рук на своем горячем теле, Шан Цинхуа моментально покрылся приятными мурашками. Он тоже принялся снимать верхние одежды Мобей-цзюня, и, так как ее на нем было не так много, как на самом Шан Цинхуа, он быстро с ней расправился, открывая перед собой сильное и подятрутое тело демона. Но Мобей-цзюнь не спешил продолжать и вновь стал ждать, пока Шан Цинхуа распишет на листе произошедшее. А вот Шан Цинхуа уже не хотелось ничего писать, хотелось скорее продолжить, но упертости Мобей-цзюню не занимать, поэтому он терпеливо, но все же на скорую руку начеркал еще более кривыми иероглифами что-то и вновь повернулся к Мобей-цзюню. Он окольцевал руками его шею, забираясь ему на колени, и затянул в поцелуй. Мобей-цзюнь провел руками по спине Шан Цинхуа, большими пальцами играясь с его сосками. Спускаясь одной ниже, а другой не перестая трогать соски, он скользнул в его штаны, сжимая ягодицу. Шан Цинхуа издал томный стон над ухом демона, сжимая его сильнее в объятиях. Мобей-цзюнь двумя пальцами раздвинул ягодицы парня и третьим надавил на колечко мышц. От холодных пальцев оно сжалось и Мобей-цзюнь, пытаясь расслабить Шан Цинхуа, начал покрывать его плечо поцелуями. Немного, но это подействовало, и Мобей-цзюнь, не теряя момента, проник внутрь на одну фалангу. Шан Цинхуа издал стон боли и тут же снова сжался, сдвигая ноги. Мобей-цзюнь терпеливо ждал, пока тот привыкнет. Вскоре, когда внутри стало посвободнее, демон протолкнул палец до конца, поглаживая стенки. Шан Цинхуа слегка ерзал и скулил. Когда же он расслабился еще сильнее, Мобей-цзюнь протолкнул второй палец. В уголках глаз Шан Цинхуа блеснули слезки, но Мобей-цзюнь тут же их сцеловал, нежно поглаживая его по спине. Спустя пару минут заклинатель уже издавал стоны наслаждения, а не боли. И, когда он уже был на пике, вдруг почувствовал пустоту внутри себя. Мобей-цзюнь развернул его спиной к себе и указал на стол. Шан Цинхуа уже хотелось плакать от всего этого, но он покорно, все еще сидя на коленях демона, начал быстро вырисовывать слова. Вдруг его подняли и положили животом на стол, оставляя ноги и задницу свисать. Он обернулся на Мобей-цзюня. — Так ты сможешь писать не отвлекаясь, – обронил демон и разом стянул с парня штаны. — Ва-ваше Величество...! – Шан Цинхуа хотел начать возмущаться, но резкая боль снизу заставила его лишь издать томный вскрик. Мобей-цзюнь вошел головкой, но Шан Цинхуа казалось что внутри него два ствола. Он стал шумно и часто вдыхать и выдыхать, сжимая в руке кисть. Мобей-цзюнь покорно ждал знака продолжения. Он наклонился и начал усыпать спину парня поцелуями. — Не отвлекайся, продолжай писать, – прошептал он над его ухом. Шан Цинхуа всхлипнул и что-то написал. Из-за пелены слез в глазах, он уже не видел что и куда пишет. Спустя еще несколько всхипываний и стонов боли, Мобей-цзюнь оказался полностью внутри Шан Цинхуа. Заклинатель вжимался в стол, сжимая кисть так, что та начинала трещать. Мобей-цзюнь заботливо успокаивал его поцелуями и поглаживаниями, напоминая, чтобы тот не забывал все записывать. Мобей-цзюнь сделал первый толчок, после второй. В глазах Шан Цинхуа запрыгали звездочки, а рот раскрылся в немом стоне, выдавая лишь хрипы. Он правда старательно пытался выдавить из пера хоть пару строк, но от напора сзади его руки дрожали и ездили по всему столу, поэтому он наконец сдался. — Ваше... величество... я больше не могу... писать... – сквозь вздохи еле промямлил Шан Цинхуа. Похоже, Мобей-цзюню тоже уже надоела эта идея, так что он нагнулся, сжал кисть Шан Цинхуа в своей руке и напористее стал вдалбливать его в стол. Шан Цинхуа итак уже близкий к разрядке, сжался и, кончив, упал пластом на стол, сжимая в свободной руке разбросанную бумагу. Его горячее тело обжигало холодный член Мобей-цзюня, что невыносимо возбуждало. Он сделал еще пару толчков, вышел и излился на спину заклинателю. Тот съежился из-за холода. После Мобей-цзюнь взял его на руки, отправляясь в купалю. Уже сидя в тазу с набранной теплой водой, Шан Цинхуа отмякал, поглядывая на Мобей-цзюня. Тому было не очень хорошо из-за жары в купальне, но он бережно мыл Шан Цинхуа, не показывая ни одной эмоции на лице. Шан Цинхуа угрюмо зыркул на Мобей-цзюня и ущипнул его за щеку. — Ваше Величество, вам же не хорошо, не нужно со мной сидеть. Идите в покои, я скоро приду. Мобей-цзюнь пристально посмотрел на Шан Цинхуа и молча продолжил ополаскивать его. "Вот ведь противный", – подумал Шан Цинхуа, а на деле сказал, – Извините, Ваше Величество, я не закончил писать. — Допишешь завтра, – бросил Мобей-цзюнь. И Шан Цинхуа правда дописал все на следующий же день, но мог ли он представить что через пару часов кто-то распространит эту "Песнь Мошаней" по всему Царству Демонов? От такого позора он поймал себя на том, что уже тянулся к кнопке "Да" в плашке системы "Желаете вернутся обратно в свой мир?".