В его руках.

Ромео лежал на плече Пика, уютно устроившись в мягкой пижаме после принятия душа. Его волосы всё ещё были влажными, и рукав Пика понемногу намокал, но тот не обращал на это внимания, лишь нежно поглаживал Ромео по спине. За окном монотонно барабанил мелкий дождь, где-то вдалеке лаяли собаки, видимо, гоняя дворовых котов, а с улицы доносился приглушённый гул голосов — люди спешили домой, недовольные непогодой. В комнате царила уютная атмосфера: воздух был наполнен нежным ароматом ванили от ароматических свечей, а мягкий янтарный свет ночника, который они купили в самом начале своих отношений, потому что Ромео боялся спать один в темноте, мягко освещал пространство. А ведь всего два года назад они бы ни за что не поверили, что будут лежать вдвоём. Они оба пережили... С самого детства он был невероятно наивным и открытым человеком: всех считал своими друзьями, не подозревая о том, что кто-то может его предать или обидеть. Когда он впервые вступил в отношения, то был абсолютно уверен, что нашёл свою настоящую любовь, любовь на всю жизнь. Он представлял себе идеальные отношения, полные нежности и взаимопонимания, но даже не подозревал, насколько эта любовь его изменит. Бывший партнёр поначалу действительно казался настоящим принцем: он водил Ромео по дорогим ресторанам, дарил подарки, говорил комплименты и заботился о каждом его желании. Но постепенно всё начало меняться. Всё началось с безобидного, как тогда казалось, комментария о теле Ромео, когда тот немного набрал вес. Седьмой тогда обиделся, но бывший убедил его, что просто заботится о нём и хочет, чтобы он был в лучшей форме. Ромео, будучи доверчивым и неуверенным в себе, начал сомневаться и подумал, что действительно стоит похудеть. Постепенно контроль со стороны бывшего становился всё более явным и жёстким. Сначала он начал говорить, с кем Ромео может общаться, куда ходить, как одеваться и даже что говорить. Но на этом не закончилось. Сначала это были просто пощёчины, потом — более серьёзные избиения. А затем ситуация стала совсем ужасной: он начал его насиловать. Но даже после всего этого Ромео не уходил. После каждой ссоры бывший падал перед ним на колени, умолял о прощении, говорил, что не может жить без него, и клялся, что обязательно изменится. Ромео, растерянный и запутавшийся, каждый раз верил этим словам, гладил его по голове и давал ещё один шанс. Он сам не понимал, почему продолжает возвращаться. Но однажды он всё-таки сбежал. Как это случилось, червовый уже не помнил. Он вернулся к родителям. Целый год он не мог нормально выйти из дома, максимум в магазин через дорогу. Вкус жизни ему пытался вернуть его лучший друг Феликс. Спустя время ему удалось вытащить Ромео в бар, чтобы наконец расслабиться, хотя бы на час. Там кучерявый и познакомился с Пиком, хотя с виду он ему сразу не понравился. Сначала это было просто короткое «привет» и «пока». Потом оказалось, что Пик пишет свои песни как раз в том жанре, который нравился Ромео. Теперь им было о чем говорить. Так они сами не поняли, как начали встречаться. Восьмой видел, как Ромео пострадал из-за прошлых отношений, и он не знал, как можно ему помочь, ведь сам был довольно вспыльчивым и боялся причинить ещё больший вред. Поэтому решил просто молчать, думая, что это поможет. Он сам-то особо не любил взаимодействовать с людьми. Но от их отношений было только одно название. Они жили в одном доме, называли при всех друг друга парой, хотя даже спали на раздельных кроватях. Им нечего было дать или взять из этих отношений, поэтому было принято решение взять паузу. Но и это не помогло. Спустя время они встретились и поняли, что если хотят измениться, то надо что-то для этого делать, а не ждать, пока само всё пройдёт. Так они дали друг другу ещё один шанс, и он оказался удачным. Конечно, не всё сразу наладилось, и даже когда они стали друг другу доверять, всё ещё случались недопонимания, но теперь они твёрдо знали, что никто из них не уйдёт. Думая об этом, Ромео посмотрел на Пика, и тот, почуяв на себе взгляд, посмотрел в ответ. — Чего надо? — спросил Пик, потому что знал, что означает этот огонёк, загоревшийся в карих глазах. — Ничего, — с улыбкой ответил Ромео, медленно поднимаясь на локтях. Он положил ладони на лицо Пика и начал нежно поглаживать его по скулам, щекам и губе. Пик тут же нахмурился, его брови сошлись на переносице, а губы слегка сжались. Он так пытался спрятать предательский румянец, который стремительно распространялся по его щекам. Но, несмотря на явное смущение, руки Ромео со своего лица он так и не убрал. — А поцелуй меня, — попросил червовый, улыбаясь ещё шире. — Много хочешь, — недовольно буркнул пиковый, но притянул Ромео к себе и поцеловал. Тот ответил, переместив руки на его плечи, сжимая ткань футболки. Их губы соприкасались нежно, будто они подростки, которые никогда до этого не целовались. — Ты хочешь чего-то ещё? — спросил Пик первым, прервав поцелуй, потому что заметил, как огонёк в глазах седьмого стал ещё больше. Ромео задумался. И сам теперь раскраснелся, как Пик минуту назад. — Я хочу тебя, — наконец произнёс он. Пик немного опешил от такого желания своего любимого, но старался сохранять спокойствие. — Ты уверен? — Уверен как никогда. Пик смотрел на него ещё ровно минуту и выдохнул. — Тогда раздевайся, — голос Пика стал требовательным. Сердце Ромео сразу забилось чаще. Эту интонацию он слышит не впервые, но каждый раз она сводила его с ума, заставляла покрываться мурашками и мелко дрожать, хотя восьмой к нему даже не прикоснулся. Ромео встал и не спеша начал расстёгивать пуговицы пижамной рубашки, хотя внутри всё пылало от нетерпения: так хотелось сорвать её за секунду. Ромео прекрасно знал, как Пик любит, когда он делает всё медленно, любит наблюдать за тем, как он открывается ему, словно цветок, распускающий свои лепестки. И если хоть на секунду ускориться, заставит начать всё заново. Когда рубашка плавно спала с его плечей, Ромео потянул за резинку штанов, стягивая их так же медленно. Когда штаны оказались рядом с рубашкой, Ромео выпрямился, открывая Пику своё тело. Он уже не стеснялся пухлых бёдер и выпирающего живота и не пытался их прикрыть руками. Длинноволосый подошёл ближе и мягко обвёл его взглядом, задерживаясь на каждой черте его тела. Он уже много раз видел его таким: открытым, дрожащим, доверяющим своё тело, но каждый раз это вызывало в нём бурю эмоций. Розововолосый всегда удивлялся тому, как ему удаётся их сдерживать. Будь он сверху, он бы не ждал ничего, сразу бы начал трогать его во всех желаемых местах и двигался в нём так, чтобы он забыл, как сидеть. Когда-то это обязательно случится. — Красивый, — прошептал пиковый и, задержав дыхание, поцеловал. Ромео ответил на поцелуй, прижимаясь к нему всем телом, и Пик повалил его на кровать, накрывая собой, оперевшись руками по обе стороны от головы Ромео. Когда они отстранились, губы у обоих были уже припухшие. Пик поднялся и медленно снял футболку. Стали видны его широкие плечи, подкаченная грудь с чётко очерченным прессом. Ромео уже тянул руку, чтобы коснуться Пика, но Пик успел перехватить его запястья и крепко прижал их к подушкам над головой. Потом достал из тумбочки мягкий шарф и не туго перевязал им запястья червового. Пик наклонился и начал оставлять поцелуи по всей шее Ромео — от мочки уха до ключиц, захватывая кожу и тут же отпуская её. Вместе с этим он вдыхал запах клубничного геля для душа и каких-то специальных масел для кожи, которые всегда пахли ядрёно. Обычно Пик говорил, что задохнуться из-за этого запаха можно, но сейчас он хотел чувствовать этот запах всё время. Пик плавно вырисовывал языком узоры на коже, спускаясь к груди. Это было одно из чувствительных мест Ромео, поэтому Пик ласкал тут особо старательно. Он дразняще провёл языком вокруг ареолы, слушая, как шумно Ромео выдыхает сквозь зубы. Пик лизнул ещё раз, но уже по самому соску — тот моментально затвердел. Наконец Пик обхватил сосок губами и втянул его в рот, а другой сжал между большим и указательным пальцами. Ромео выгнулся дугой так, что аж ударил руками об изголовье кровати, и наружу вырвался хриплый стон. Пик захотел услышать это ещё раз. Он сменил положение и теперь проводил языком уже по левому соску, слегка его покусывая, а правый крутил между двумя пальцами. Ромео застонал громче. Пик оторвался от груди с чмоком и посмотрел на свою работу: соски набухли и покраснели, блестели от слюны, а грудь высоко вздымалась. Пик довольно улыбнулся и провёл руками по животу Ромео, опускаясь почти до самого паха, но потом резко поднялся обратно вверх. Он провёл подушечками пальцев по каждому выступающему ребру, потом то же самое сделал и языком, оставив на нескольких из них укусы. Он чувствовал, как кожа под ним покрывается мурашками, как вздрагивает живот, как вибрирует туловище, когда стоны вырываются наружу. — Умница, — сказал пиковый, и продолжил ласки. Он раздвинул коленом ноги Ромео и опустил голову меж его бёдер. Он целовал его от колена до паха, дышал горячо и неровно на самую чувствительную плоть, но не касался. Потом он аккуратно укусил нежную кожу на выпирающей тазовой косточке, и Ромео начало мелко трясти от предвкушения и из-за дискомфорта в трусах. — Пик, — сказал он шёпотом. — Пожалуйста. — Что «пожалуйста»? — Ты знаешь чего. — Скажи. — Коснись меня там. Внизу. Но Пик не был бы Пиком, если бы ещё не подразнил Ромео. Он повторял всё то же самое и на другом бедре: целовал, кусал, облизывал, горячо дышал в кожу, но не касался самого желанного для Ромео места. В уголках глаз Ромео уже скопились слёзы, которые стремительно потекли по вискам в волосы. И вовсе не из-за боли — наоборот, седьмому было так хорошо. Он чувствовал, как горят его щёки, как тело реагирует на каждое прикосновение, а он не мог в ответ коснуться Пика — только лежать и принимать его ласки. Наконец восьмой потянул за резинку боксёров и резко их стянул — совсем не так, как приказывал червовому раздеть себя, — и откинул в сторону. Он развёл его ноги ещё шире, и теперь Ромео был полностью ему открыт: член прижат к животу, и на кончике он был уже мокрым. Пик провёл рукой от головки до основания и оставил руку там, сжимая. — Уже? А я ещё даже не начал — усмехнулся Пик. Ромео сдавленно простонал и от стыда отвернул голову. — Не отводи взгляд. Я хочу видеть твои глаза, — пиковый взял его за подбородок и повернул обратно к себе. Ромео послушался и посмотрел на него своими влажными от слёз глазами и широкими зрачками. Пик наклонился и провёл языком по всему члену, всё так же сжимая его у основания. Ромео вскрикнул, потому что спустя столько мучительных ласк наконец-то получил то, чего хотел. Длинноволосый сначала обхватил губами только головку и провёл по ней языком. Ромео выгнулся так, что руки ударились об изголовье кровати, и Пик придержал его за бёдра, не давая уйти от рта. Он вобрал орган чуть глубже, начиная плавно двигать головой. С каждым движением он брал всё глубже, пока не взял полностью, и ускорил движение. Он чередовал глубокие движения и вновь возвращался к головке, обводил языком венки, всё так же держа руку у основания. Другой рукой он сжимал бедро Ромео, прижимая его к своей щеке. Ромео уже не слышал ни дождя за окном, ни лая собак, ни гула прохожих. Лишь чувствовал язык Пика, который заставлял его чуть ли не терять сознание от удовольствия. — Пик, — простонал он. — Пик, я сейчас. Гитарист отстранился мгновенно. Вынул член изо рта, и Ромео всхлипнул от того, как холодный воздух коснулся мокрой, пульсирующей плоти. — Не сейчас, — сказал Пик, вытирая губы. А потом Пик подложил ему подушку под поясницу. Седьмой подумал, что он уже захотел так быстро войти в него. Но когда Пик опять опустил голову и горячее дыхание коснулось промежности, Ромео вздрогнул. — Тише, сладкий, — Пик вновь приподнял его за бёдра. Ромео уже не смог ответить на это. Они делали это довольно редко, и Ромео почувствовал, как его щёки вновь закраснели и начали гореть сильнее. Пик лизнул кончиком языка край пульсирующей мышцы без всякой брезгливости. Кожа там была тонкой, нежной, и розововолосый почувствовал прикосновение как электрический разряд. Он выгнулся, но Пик крепко держал его за бёдра, большими пальцами раздвигая ягодицы, давая доступ. Потом он провёл по ней всем языком. Язык восьмого был влажным, горячим, чуть шершавым, и когда он провёл им по тугим мышцам, Ромео застонал так громко, забыв про просьбу быть тише. Это наверняка услышали соседи. Пик решил не обращать на это внимания и продолжил медленно доставлять своему парню удовольствие. Он снова начал его дразнить: то легко проводил кончиком языка, почти не касаясь кожи, то входил этим же кончиком внутрь. Ромео крупно дрожал всем телом, и изо рта вырвались громкие стоны и просьбы не останавливаться. Пик остановился только тогда, когда понял, что червовый уже почти на пределе. Он отстранился, вытер рот ладонью и сел на колени. Потом потянулся к шарфу и снял его со сцепленных запястий. Ромео облегчённо вздохнул и разжал кулаки, опуская руки вдоль тела. Пик на это действие улыбнулся, и Ромео понял, что он разрешил опустить руки не просто так. — Сейчас ты будешь подготавливать себя сам, — Пик будто прочитал его мысли и выдал ответ, когда Ромео ещё даже не успел спросить. — То есть как это?.. А ты? — опешил Ромео то ли от услышанного, то ли от того, как Пик спокойно об этом просит. — А я буду смотреть, как ты это делаешь, — Пик открыл тумбочку и протянул Ромео лубрикант. Ромео замер и не знал, куда деть взгляд. Было стыдно и возбуждающе одновременно. Он смущался, когда Пик делал это, а теперь, когда придётся самому, наверное, вообще от неловкости сгорит. Ромео сглотнул и взял лубрикант из руки гитариста, открыл и выдавил на пальцы подрагивающими пальцами, из-за чего переборщил — жидкость потекла с его запястья к локтю. Пиковый пока прижался к спинке кровати и наблюдал за этим, как Ромео трясётся, как пытается отвести взгляд и хотя бы чуть-чуть прикрыться, чтобы было не так стыдно. Ромео опустил руку между ног и слегка надавил на мышцы одним пальцем. Тот довольно легко вошёл — из-за Пика, который уже немного растянул всё языком. Ромео было странно ощущать свои же пальцы внутри себя, сейчас они казались ему чужими, потому что обычно это делал Пик. Ромео закусил губу и вставил второй, проталкивая два пальца дальше. Он медленно начал двигать пальцами внутри себя, краснея до самых корней волос, и прикрыл глаза свободной ладонью. — Убери руку, я хочу тебя видеть. — Не дожидаясь, когда это сделает Ромео, Пик сам убрал её, сжал в своей ладони и начал целовать от запястья до плеча. Ромео уже дотянулся до того самого бугорка, каждый раз выгибаясь, когда дотрагивался до него. Вместе с этим он тихо всхлипывал от переполненных эмоций: от стыда за то, что он сейчас делает; от возбуждения, которое нарастало; от Пика, который даже во время контроля оставался до безумия нежным. Через несколько секунд Пик сам вынул пальцы Ромео и поправил подушку под ним. Он быстро освободил нижнюю часть тела от одежды, надел защиту и смазал пах. Пик повернул раскрасневшееся и влажное от слёз лицо седьмого к себе и поцеловал. — Скажи, чего ты хочешь, — сказал Пик, отрываясь от губ. У Ромео уже не было сил ни стыдиться, ни прятаться, ни ждать, и он на одном дыхании произнёс: — Хочу тебя. Хочу, чтоб ты в меня вошёл. Хочу чувствовать тебя каждой клеточкой своего тела. Хочу, чтобы ты заставил меня выгибаться. Хочу, чтобы ты заставил меня стонать так громко, что сорвётся голос. Хочу, чтобы ты заставил меня не думать ни о чём, кроме нас. Пик, услышав это, сам раскраснелся как рак. Он не ожидал, что Ромео будет так чётко и без запинок ему это говорить, не пытаясь отвести куда-то взгляд. Самому больше не в силах терпеть, он поднял Ромео за бёдра, поправляя подушку под ним, и начал медленно входить. Ромео рвано дышал, сжимал простыни и вздрагивал каждый раз, когда восьмой продвигался дальше. Когда член вошёл полностью, Ромео прогнулся как кошка и выпустил из груди протяжный и громкий стон. Пик сильнее сжал бёдра и начал плавно двигаться, с каждым разом входя на всю длину и замирая на секунду. Ромео, как и говорил, чувствовал его каждой клеточкой своего тела, чувствовал, как Пик сам дрожит, пытаясь себя сдержать, чтобы сразу не сорваться на быстрый темп. Ромео обнял его ногами за талию, притягивая ближе к себе, и Пик уткнулся носом в его шею, выдыхая в кожу с каждым словом: — Мой. Хороший. Красивый. Ответами Ромео были лишь стоны, тихие всхлипы и изгибы тела. Пик ускорился постепенно, когда понял, что Ромео расслабился окончательно: тело стало податливым, бёдра сами двигались навстречу. Пиковый обхватил ладонью член Ромео и начал двигать рукой в такт толчкам. Ромео выгибался дугой, стонал громче, позабыв о соседях за стенкой, и еле-еле выдавливал из себя просьбы продолжать. — Я тебя люблю... — вдруг сказал Пик, делая глубокий толчок, надавливая на простату. Ромео тут же кончил, выгибаясь ещё сильнее, до боли в пояснице, и стоном, после которого запершило в горле. Пик излился следом и упал на его грудь, тяжело дыша, чувствуя, как бешено бьётся сердце под его щекой. Когда дыхание пришло в норму, длинноволосый аккуратно вышел и лёг на скомканные простыни, укрывая обоих пледом. Ромео улыбнулся и перевернулся на бок, прижимаясь к нему. Сил идти в душ не было. Дождь уже закончился, за окном стало тихо и темно, а свечи почти догорели. — Пик. — М? — А у тебя сердце колотится. — У тебя тоже. — голос Пикового перестал быть требовательным, и снова стал чуть ворчливым, но Ромео увидел, как на его лице показалась улыбка. Ромео из последних сил поднял лицо чтобы чмокнуть пикового в щёку, и улегся обратно на его грудь. Пик положил ладонь на ноющую поясницу седьмого, начиная нежно её поглаживать. Младший расслабился в этих объятиях, и через несколько секунд уже сопел. Пик поправил одеяло, выключил ночник и сам быстро уснул, утыкаясь в его макушку.