Снежная слезам не верит, а сковороде — вполне

Пиро Агент Фатуи сидел на кухне, завернувшись в свой плащ Фатуи как в одеялко. Его Пиро Глаз Порчи уныло тускнел на воротнике. — Нааасть, — заныл Саша, пуская носом трагический пузырь. — Насть, ну почему в этой Снежной так холодно? У меня от этих сквозняков маска к лицу примёрзла. Я Пиро Агент Фатуи, я должен нести волю Царицы, а не чихать от каждого сквозняка. Настя стояла у плиты и молча жарила котлеты. Она уже тридцать минут пыталась игнорировать этот скулёж. — Насть, а Крио Цицинки сегодня опять надо мной смеялись, — продолжал Саша, ковыряя пальцем скатерть. — Сказали, что мой приёмы с ножами — отстой. А Капитано вчера так строго посмотрел... Я теперь спать не могу. У меня стресс. Организм требует тепла и понимания! Настя перевернула котлету. — И вообще, почему у меня такая сложная работа? — Саша драматично лёг лицом на стол. — За должниками бегай, за Путешественником следи, ножи по 3 раза крутани... А спина? Спина-то от этих прыжков как болит! Насть, ты меня вообще слышишь? Мне кажется, я умираю от нехватки заботы. Настя выключила воду. Медленно повернулась. В её руке был весомый аргумент. Чугунная сковородка. Тяжёлая, как грехи Предвестников. — Саша, — тихо сказала она. — Ты ноешь третий час. — Но Настенька, Снежная не верит слезам, а я верю! Мне плохо! Климат дурацкий, Ли Юэ жаркий, Снежная холодная, Мондштадт… ДЗЫНЬ! Звук получился звонкий, как колокола собора Барбатоса. Саша замолчал на полуслове. Его глаза закатились. Он плавно сполз со стула прямо на кухонный линолеум. Глаз Порчи на секунду подмигнул и погас. Настя вздохнула. Поставила сковородку на плиту. Посмотрела на лежащего мужа. — Вот теперь в доме тишина и покой, — удовлетворённо резюмировала она. — Агенты Фатуи, блин. Никакого покоя с вами нет. Она достала из холодильника лёд. Положила Саше на лоб. Но заныть снова он сможет теперь только завтра.