Коробок спичек

— Улыбочку! — Улыбаемся, улыбаемся! — Smile! Вспышка. Щелчок. И время замирает. На фотографии останется запечатленным крепкого телосложения высокий парень в военной форме с поблескивающими на груди наградами и милыми ямочками на щеках. По бокам от него стоят родители. Они, светясь счастьем, смотрят в объектив, с гордостью приобнимая своего первенца. Фото делает самый младший из семьи Ким. Ему всего семнадцать, но он уже хочет пойти по стопам старшего брата и стать военным. — Гук, иди к нам, — зовет его Намджун. На семейной фотографии обязательно должны присутствовать все члены семьи. Чонгук крутит колесико на пленочном фотоаппарате Sony, который через n-ное количество времени станет настоящим раритетом. Он подходит к первым попавшимся на глаза прохожим и просит их сделать снимок, а потом подбегает к своей семье, становясь рядом с братом и улыбаясь по-детски наивной, открытой улыбкой. Тридцатилетний Ким Намджун счастлив. У него есть всё: хорошая семья, друзья, успешная карьера военного. На эту жизнь у него большие планы, и касаются они не только работы. Он хочет построить большой дом, посадить дерево, встретить своего омегу, вырастить наследников и прожить эту жизнь достойно, как настоящий альфа. — Внимание: скажите сыр! — С-ы-ы-р! — улыбается Намджун, сверкая ямочками на щеках. Вспышка. Время замирает.

***

Запах пороха, грязи и крови забивается в ноздри. Под ногтями и во рту земля, кажется, она везде: под одеждой, под кожей, ей наполнены внутренности, забиты мозги. Вместо костей — свинцовые пули, вместо мягких тканей — труха. На поле боя некогда человек превращается в непонятное нечто, функционирующее на инстинктах. Убить значит выжить. Убить, чтобы выжить. Всё вокруг состоит из грязи, крови, пота и слёз. Голубое небо над головой — самое невинное, чистое и красивое, что находится посреди всего этого хаоса и полнейшей разрухи. К нему хочется протянуть руку, но она неподъемная, весом в целую гирю, потому что на плече лежит раненый товарищ, которого обязательно нужно спасти, а кругом, словно в насмешку, в противовес красоте природы — неприглядное уродство — человеческие останки. Анатомию можно выучить не только поступив на медицинский — война обучит ей еще лучше. Намджуна больше не тошнит и не бросает в холодный пот от вида обезображенных тел. Он повидал столько ужаса, что все фильмы в этом жанре кажутся ему не смешным анекдотом. Столкнувшись с необратимой стороной жизни, самой неприглядной и суровой, в Намджуне что-то умерло, оставив в душе огромную брешь. Он испытывает горечь, сожаление и чувство вины, что товарищи, отправившиеся с ним в горячую точку, вернутся домой совсем не в том виде, в каком его покидали. Намджун и сам не знает, как его встретят близкие: с радостью или со слезами на глазах.

***

Намджун моргнул. Солнце уже опустилось за горизонт. Ночь полноправно вступила в свои права. Треск костра разбавлялся звуками окружающего леса, тихими разговорами выживших и болезненными стонами раненых. Намджун сидел, прислонившись спиной к дереву, со сложенными на груди руками и смотрел на танцующие перед ним языки пламени. В метре от него расположился получивший ранение в ногу командир Ли. Он потягивал водку из фляги и, когда поймал на себе взгляд Нама, без колебаний предложил и ему. — Будешь? Намджун отрицательно покачал головой. Впереди намечалась целая ночь, которую они были вынуждены провести в лесу, потому что до ближайшего перевалочного пункта далеко, а двигаться в темноте слишком опасно. — Зря. Тебе бы не помешало немного расслабиться. — Я в порядке. Сухой голос Намджуна прохрустел вместе с веткой, на которую кто-то наступил вблизи. — Эй, Нам, прекрати, — сказал командир. — Я серьезно, прекрати. Как можно быть в порядке, когда вокруг творится такое? Не строй из себя супермена. В реальной жизни их не бывает. Он выглядел неважно, но виду не подавал. Намджун часом ранее оказал ему первую помощь, но из-за того, что под рукой не было нормальной аптечки, пришлось накладывать повязку из куска ткани, оторванного от собственной формы. Намджун вздохнул. Потер ладонями свое грязное лицо, а потом взял флягу из рук командира и сделал несколько больших глотков. Водка сначала обожгла горло, потом пищевод и затем огненной лавой разлилась по всему телу. Во рту загорчило, зато в груди потеплело. Крепко держащее его в плену напряжение понемногу начало исчезать. Командир Ли прав. В мире не существует суперменов, они живут только в фильмах и на страницах книг. Возможно, Намджун выбрал для себя такую профессию, потому что хотел стать одной из этих крутых фигур? Пусть не для всех, но хотя бы для своей семьи. Отец часто упоминал, особенно когда выпивал, что быть военным для любого альфы очень почетно. Это сразу добавляет баллы мужества и уважения в глазах общества. В молодости он тоже мечтал о такой карьере, но не смог, потому что не отличался особо крепким здоровьем. Намджун же, в отличие от отца, обладал всем набором необходимых качеств для службы, поэтому, не раздумывая, выбрал для себя столь сложный путь. Несбывшаяся мечта отца смогла найти свое воплощение в нем. Когда поступил приказ свыше отправлять в горячую точку, Намджун, не раздумывая, поехал и столкнулся лицом к лицу с самым настоящим кошмаром. — Хочешь совет, Нам? Намджун кивнул. Многие их товарищи уже спали и только он и командир до сих пор не сомкнули глаз. — Всегда носи при себе коробок спичек. Когда будет совсем невмоготу, поджигаешь спичку и смотришь на огонь. Свет всего лишь одной спички способен вывести человека из темноты. Это что-то из разряда «добро всегда побеждает зло, а свет тьму». Запомнил? Командир достал из кармана рубашки коробок спичек и кинул его в руки Нама. — Всегда держи его в нагрудном кармане. Огонь способен согреть не только физически, но и растопить давно закоченевшее сердце. Я надеюсь, что однажды ты встретишь омегу, который сможет стать для тебя той самой спичкой. Утром следующего дня начался обстрел, и командир Ли погиб. Намджун под пулями тащил его на спине, носясь со всей силы прямо по трупам. Он слышал, как под подошвами его сапог хлюпала чужая кровь, разрывалась мертвая плоть, трещали кости. Ему с трудом удалось найти более-менее спокойное место, вдали от вражеского обстрела. Он прислонил командира к деревянной оградке. Ранение в живот выглядело очень плохо. Намджун зажал рану руками в попытке хоть немного остановить кровь. — Намджун-а, — командир улыбнулся побледневшими губами. — Да, командир Ли, — с трудом сдерживая слезы, отозвался Нам. — Зажги спичку. Это были последние слова его командира перед тем, как он в последний раз похлопал Намджуна по плечу и отправился на небо.

***

Намджуну тридцать три. У него в жизни вроде бы всё есть, всё неплохо, но часть души как будто осталась там, в горячей точке, где погибли его товарищи и командир Ли. — Какой у тебя самый большой страх? — Обнаружить, что в спичечном коробке не осталось ни одной спички.

***

Надоедливые мерзкие твари противно копошатся в воспоминаниях. Извиваются своими склизкими телами, разводят грязь и вызывают чувство отвращения. Одинокие злые гады издают хлюпающе-чавкающие звуки, чем-то напоминающие звуки зомби в фильмах про апокалипсис. Намджун методично отлавливает их, поочередно наводя автомат на каждого и, прицелившись, нажимает на курок. На светлых снимках воспоминаний начинает прорисовываться мозаика из клякс. Подрагивающие в предсмертных конвульсиях твари соскальзывают зловонной жижей на пол, оставляя после себя ошметки и мокрые пятна. Внезапно гады оживают, принимая облик погибших на поле боя товарищей. В их мертвых глазах застыл ужас и слезы, на лицах запеклась кровь и грязь. Они тянут к Намджуну свои гниющие руки, их голоса похожи на вой и произносят они всего два слова: «Помоги! Спаси!». Намджун жмурится в надежде, что они просто исчезнут. Он не может убить своих товарищей, но на поле боя невозможно спасти всех.

***

Сокджин вводит на двери четырёхзначный код и, как только раздается щелчок, входит в просторные апартаменты своих близких друзей. Пока он снимает обувь и аккуратно ставит ее на специальной полочке, его уши улавливают звук работающего телевизора и веселый голос Чимина, судя по насыщенному запаху кофе, доносящийся из кухни. Сокджин надевает купленные специально для него тапочки (ему как частому гостю в этом доме выделили даже отдельный набор посуды) и первым делом заглядывает в гостиную. На диване сидит Намджун и смотрит телевизор. На первый взгляд ничего особенного, но Сокджин слишком хорошо знает этого альфу. — Привет, Джуни. Он подходит ближе и, присев на диван, кладет руку ему на плечо. Намджун не отвечает. Он продолжает смотреть на плазменный экран, никак не реагируя ни на происходящее там, ни на самого Сокджина. — Интересная передача? Ответ все тот же. — Ладненько, не буду тебе мешать. Поболтаем позже. Сокджин проходит на кухню, где прислонившись бедром к столу стоит Чимин. Он болтает по телефону и выглядит так, будто собрался на ковровую дорожку. В аромате духов Сокджин чустует резкие тяжелые ноты, не присущие его нежному запаху. — О, Джин, — одними губами произносит Чимин и приветственно машет рукой, указывая на кофемашину. — Будешь? — Не заморачивайся, сам сделаю, — отвечает Ким и, открыв кухонный шкафчик, берет оттуда свою чашку. — Тогда увидимся в восемь. Ага, и я тебя целую. Чимин заканчивает разговор, и Джин чувствует, как внутри него что-то неприятно сжимается. Последняя фраза его невероятно раздражает. — Идешь на встречу? — спрашивает он, присаживаясь за стол и стараясь сделать непринужденный вид. — Да, — отвечает Чимин, с улыбкой смотря в телефон. — С кем? — С другом. — Понятно. И Джин знает, что это за друг. Отличный друг. — А как же Джуни? Чимин вздыхает, нервно проводя рукой по своим блестящим волосам. — А что Джун? Он, как обычно, не хочет никуда выходить, — раздраженно отвечает омега. — И что ты прикажешь мне делать? Всё время сидеть с ним дома? Я так окончательно зачахну! — Чимин, но он ведь… — Да знаю я! — перебивает его омега. — Не надо, Джин. Я уже сыт по горло этой жалостью. Давай не будем об этом. Джин опускает взгляд в свою чашку, проводя кончиком пальца по ее ободку. Да, лучше не стоит углубляться в эту тему, иначе все рассыпается как карточный домик, а он не вправе взять и разрушить чужую иллюзию счастья. — Если захотите есть, можете заказать еды, — предлагает Чимин, проверяя в зеркальце свой идеальный макияж. — В холодильнике ничего нет. — Позавчера я заказал продуктов. Часть из них лежит в морозилке, остальная часть расфасована по полкам,— напоминает Сокджин. — Правда? Я не знал. — Я скоро начну брать оплату за то что выполняю у вас роль домработницы, — шутит Джин. — Тогда нам стоит обсудить твою зарплату? Сколько хочешь? — Боюсь, вы не потянете, — усмехается омега, доставая из лежащей на столе пачки тонкую сигарету. — Неужели придется искать другого? — деланно охает Чимин. Представить еще одного омегу в этом доме? Нет, Джин не может. Делить кухню с чужаком? Ни за что! — Лучше меня все равно не найдете, — смеясь, отвечает Джин и Чимин согласно кивает. — Твоя правда. Какой еще дурачок будет приходить в дом к паре своих близких друзей и исполнять в нем роль домработницы? Джин делает почти все омежьи дела, разве что не делит постель с альфой. — Хорошего вечера. Чимин чмокает в щеку на прощание, оставляя на ней липкий след от помады. — И вам, — отвечает Джин и выдыхает горький сигаретный дым. 

***

— Чимин ушел? Нам ставит на стол пустую тарелку из-под каши. Он садится на стул, проезжаясь ножками по паркету. — Да, нарисовались какие-то дела. Сокджин стоит у плиты в фартуке Чимина, который он подарил ему, когда тот и Намджун стали жить вместе, и который друг надевал от силы пару раз, и мешает ложкой суп. По кухне плывет вкусный запах куриного бульона. — Спасибо, Джин. Джин поворачивается и бросает на альфу удивленный взгляд. — А? За что? — За кашу и, — Намджун проводит рукой по своим коротко стриженным темным волосам, — вообще за всё. За ложь. Джин сильнее сжимает в руке ложку, но улыбается почти правдоподобно. Если он расклеится, то разрушится уже его карточный домик. — Да брось, — отмахивается Джин. — Мы ведь друзья. Намджун отчего-то едко усмехается и вслух горько повторяет «друзья». — Как прошло твое свидание вслепую? — спрашивает он, устраивая локти на столе. — Нормально, — отвечает Джин. — Хороший оказался альфа? Намджун принимается негромко постукивать пальцами по столу. — Да, неплох. — И что в итоге? — Ничего. — Почему? Взгляд альфы прожигает Джину спину. — Я не готов к отношениям. — С этим альфой или вообще? — И с этим альфой, и вообще… — Почему? С тех пор как мы познакомились в баре, прошло два года, а я так и не видел тебя ни с одним альфой. Потому что они все не ты. Джин отлично помнит, как в тот день они с Чимином сидели в баре и потягивали вино, когда к ним подошли познакомиться Намджун и Юнги. Конечно же, милый сексуальный Чимин сразу понравился Намджуну, а угловатый, глупо шутящий Джин тоже понравился, но как друг. Клеймо друга — тяжелое бремя, но в нем есть свои плюсы. Можно часто ходить в гости и просто находиться рядом. Быть тем самым огоньком, что светит в темноте и отгоняет монстров. Может, свет Джина не такой яркий и горячий, как у Чимина, но зато он способен согреть и не потухнуть при первых порывах ветра проблем. — Не знаю. Может, я бракованный, поэтому всё так получается. — Не говори так, Джинни. Ты лучший омега из всех кого я встречал за свою жизнь. — И даже лучше Чимина? Не стоило ему это говорить. Язык сболтнул раньше, чем он успел подумать. Глупые шутки — его дурацкий конек. Намджун молчит. — Хей, я же пошутил. Джин толкает его в плечо, виновато улыбаясь. Альфа поднимает на него свои бездонные карие глаза и смотрит слишком серьезно. От волнения у Джина начинают подрагивать руки и булькать в животе вместе с закипающим на плите супом. — Ты лучше Чимина, поэтому заслуживаешь большего, а не такого ущербного альфу, как я.

***

Утро встречает Джина пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы солнечными лучами и свалившимся через пару минут осознанием произошедшего. Вчерашний вечер был похож на сон. Омега садится на постели и трет руками лицо. Откинув одеяло, он осматривает свое тело, проходясь кончиками пальцев по следам, оставленным после ночи, проведенной с любимым альфой. flashback — Ты лучше Чимина, поэтому заслуживаешь большего, а не такого ущербного альфу, как я. Джин распахивает глаза, шокировано смотря на альфу. — Джуни… Намджун крутит в руках небольшую солонку. — Я же не дурак, Джинни. — Я никогда не считал тебя дураком, — Сокджин издает нервный смешок, — но что ты имеешь в виду?.. — Я все вижу и понимаю… — говорит Намджун. — Чувства сложно скрывать. Я знаю, что нравлюсь тебе. Прости. Джин выключает плиту, и как хорошо, что он стоит спиной к альфе. В таком положении тот не увидит, как он переживает крах своего карточного домика. С минуту стоит тишина, за которую омега собирает всю волю в кулак и, повернувшись к альфе, улыбается в своей привычной манере. — Ну вот и славно. Теперь я буду не единственным, кто будет хранить этот секрет. — Чимин изменяет мне. Теперь я буду не единственным, кто знает об этом, — спокойно отвечает Намджун, и Джин теряет дар речи. Он, конечно, подозревал, что Чимин слишком увлекся дружбой с Юнги, но что они дойдут до такого… — Ты уверен?  Джин садится на стул, снимая с себя фартук.  — Всё-таки Юнги твой друг. — А Чимин омега, с которым я живу. — Джуни… — Ты знал? — Нет, я не знал. — А если бы знал, всё равно бы не сказал, — усмехается Нам. — Я прав? Джин молчит, потому что в любом случае ответ будет неприятным. — Знаешь, Джин, я ведь понимаю, что у меня проблемы и сам я пиздец какой сложный, но… Черт, почему так? — Ты не виноват в том, что с тобой случилось. Джин накрывает своей ладонью большую и тёплую ладонь альфы. — Ужасы войны на каждом оставляют свой след. Просто тебе нужно больше времени и заботы, чтобы восстановиться. — Я и так отнял много времени у Чимина. Он молодой омега, который хочет жить на полную, а я как будто бы уже отжил свое… — Не говори так… Пожалуйста, не говори так о себе! У Джина на глазах выступают слезы. — Тебе всего тридцать три. ПТСР поддается лечению. Всё будет хорошо! — Я даже не могу на них злиться, — сокрушенно выдыхает альфа. — Они отлично подходят друг другу. Юнги спокойный, рассудительный, нормальный альфа. А я? Ты только посмотри на меня! Кто захочет возиться с тем, у кого есть проблемы с головой?! — Я! — выпаливает Джин. — Я… — уже более тихо повторяет он. — Я бы никогда не отказался от тебя. — Прости… — качает головой Нам. — Прости, Джин, но ты не заслуживаешь в своей жизни такого чокнутого альфу, как я. — Ты не чокнутый! Джин вскакивает со стула, и тот с грохотом падает на пол. Он подлетает к альфе и обхватывает ладонями его лицо. — Ты самый лучший альфа на свете! Мужественный, верный, надежный… Чимин просто не умеет разглядеть бриллиант, скрытый под слоем проблем. Джин слегка подается вперед и совершает роковую ошибку: он целует Намджуна, теряется в ощущениях и забывает обо всем. Сильные руки альфы прижимают его к крепкому телу, и он издает стон, сильнее заводясь от близости и стершихся между ними границ. Неважно, что это со стороны Нама: месть Чимину или минутная слабость. Со стороны Джина — любовь. И пусть она будет на одну ночь, и пусть он потом пожалеет об этом, потому что станет ничем не лучше Пака, но это будет потом, а сейчас… Сейчас голод, страсть и безумие двух сплетенных тел. Запах альфы кружит голову, его сила превращает в пластилин, и Джин отдается ему без остатка. Порочное наслаждение, после которого обязательно накроет стыд.

***

Проходит почти месяц, как Джин больше не приходит в дом к друзьям. После измены ему стыдно смотреть в глаза Чимину, но больше, чем ему, только Намджуну. Ответ на вопрос «Кто кем воспользовался?» остается открытым, но Джин предпочитает не думать об этом и мыслить «позитивно», что всё было взаимно. Возможно, затишье в общении продолжалось бы дальше, если бы спустя время на телефон не пришло сообщение от альфы: «Хочешь посмотреть новый дом?» И Джин пишет короткое, лаконичное: «Конечно». Привести себя в порядок и стараться выглядеть как обычно: по-дружески незаинтересованным, стоит больших сил, но Джин за время дружбы с Кимом неплохо этому научился. Возможно, ему стоит взять курс актерского мастерства или личностного роста и подучиться, как правильно вести себя с объектом своей любви, если тебе ничего с ним не светит, но Джин пока что просто улыбается и, усевшись на пассажирское сидение рядом с водителем, старается звучать непринужденно, когда говорит «Привет». К счастью, Намджун ведет себя вполне обычно, и Джин внутренне выдыхает, когда, тронувшись в путь, между ними не возникает давящей тишины и неприятных вопросов, только легкая беседа на отвлеченные темы и играющая в салоне музыка. Джин смотрит в окно и дышит запахом альфы, пробивающимся несмотря на висящую в машине елочку. — Чимин ждет ребенка, — неожиданно говорит Намджун, и Джин чуть не давится американо, который он купил пять минут назад на заправке в зоне отдыха. Его начинает трясти, кода он с замиранием сердца задает вопрос: — От тебя? — От Юнги. Они сказали мне об этом пару недель назад, когда Чимин пришел собрать свои вещи. Они выглядели такими счастливыми, — не отвлекаясь от дороги, отвечает альфа, и Джин просто поражается его выдержке и спокойствию.  — И ты просто их отпустил?! Холодный американо в руке почему-то становится обжигающе горячим. Джин сжимает стаканчик, стараясь привести себя в чувства, но всё это кажется каким-то дурацким спектаклем. Он «отпустил» Намджуна, чтобы тот был счастлив с Чимином, и что в итоге? — Нет. Я набил Юнги рожу, а про Пака написал в интернете что он та еще шлюха. — Серьезно? — удивленно восклицает омега. — Нет, конечно. А ты действительно ожидал от меня такого ответа? — улыбается альфа, и от появившихся у него на щеках ямочек Джин сразу тает. — Не знаю, Джуни… — Прости, Джинни. — За что? — За то, что я пригласил тебя посмотреть дом, который я купил нам с Чимином, но в котором он уже никогда не будет жить. Джин прикусывает губу. С одной стороны, обидно, а с другой… — Свою квартиру я оставил Чонгуку с Тэхёном. Тэхён тоже беременный, представляешь? Мой младший брат обскакал меня в этом деле. — Поздравляю, — тянет Джин, все еще находясь в шоке от услышанного про Юнги и Чимина. Омега писал ему недавно, что им надо встретиться и обсудить кое-что важное, но Джин все откладывал встречу, ссылаясь на кучу свалившихся на него дел.  — С тем, что я стану дядей или крестным? — С тем, что станешь дядей… Стоп, что?! Каким еще крестным? — Юнги попросил меня стать крестным их с Чимином ребенка. — И ты согласился?! — Джин буквально взрывается, едва не расплескивая свой кофе по салону. — Ты что, святой, Джуни?! — Ни разу, но каждый достоин быть счастливым. Если Чимин не счастлив со мной, но счастлив в с Юнги, то так тому и быть. Альфа паркуется возле больших кованых ворот, и Джин, отстёгивая ремень безопасности и злясь на друга, не успевает оценить масштабы потерянного Паком рая. — А вы вообще любили друг друга или просто играли в любовь?! — бурчит он, вылезая из машины. Альфа уже подошел к воротам и задумчиво смотрел на большой двухэтажный дом. — Не знаю. Наверное, это была не та любовь, которая способна выдержать все испытания и подарить счастье. Намджун с улыбкой протягивает Джину ключи, тепло спрашивая: — Хочешь войти первым?

***

Первым делом в новом доме Джин занялся кухней и освещением. Намджун по-дружески предложил ему остаться и занять любую из свободных гостевых комнат, а Джин легко согласился, потому что боялся оставлять его одного. И чтобы не быть бесполезным, занялся обустройством дома. Помимо этого, он активно занялся ментальным здоровьем альфы. Чимин не умел и не хотел справляться с особенностями Нама, но Джин подошел к этому вопросу серьезно и нашел для него первоклассного специалиста. Успехи появились уже спустя месяц, и Намджун действительно стал выглядеть и чувствовать себя лучше. Два месяца они жили как обычные друзья, но в один из вечеров всё изменилось. В тот день в их районе выключили свет, и Джину пришлось по всему дому расставлять зажженные свечи. Они с Намджуном сидели в гостиной и пили чай, когда у него внезапно началась течка. По графику до нее была еще неделя, но, видимо, из-за забот и стресса цикл сбился. — Джуни, ты… — альфа придвинулся и вдохнул в себя усиливающийся запах омеги. — О боже, о боже… — запричитал омега, сходя с ума от терпкого сильного запаха альфы и цепляясь руками за его плечи. Не только его природа тянулась к нему — самое главное, его сердце. — Уходи, или мы совершим непоправимое, — стиснув челюсти, выдохнул Нам. — Я не могу! — всхлипывая, простонал Сокджин. — Я не могу, когда это касается тебя. Я слишком слаб перед тобой, Джуни. — Если мы снова переспим, мы не сможем делать вид, что ничего не произошло, — серьезно произнес альфа. — Не сможем, — повторил Джин. — Тогда ты готов сменить наш статус друзей? Джин готов на что угодно, лишь бы Намджун к нему прикоснулся. — Я даже готов полететь с тобой на луну. Просто возьми меня, Ким Намджун! И Намджун взял. Взял так, как может взять только альфа: горячо, страстно, дико, до изнеможения и сорванного голоса, до ломоты в теле и сладкой истомы. Джин выиграл эту жизнь, потому что находиться под Ким Намджуном — истинное наслаждение. Джин кричал в подушку и царапал ногтями простынь, выгибался до хруста в позвоночнике и насаживался на член альфы. Уверенные сильные руки Намджуна вжимали его в матрас, вертели, сжимали, подстраивали под себя, и Джин послушно выгибался и принимал в себя, рассыпаясь звездной пылью под ноги альфы. Той ночью статус друзей был растоптан желанной, сорвавшей крышу близостью, которая привела их к новому статусу.

***

Три месяца спустя.

— Я беременный, Джуни. Джин кладет на стол перед альфой тест с двумя полосками. Билет в новую жизнь. Если Намджун не примет этого ребенка, он все равно родит и вырастит его сам. Статус пары, в который они перешли после совместно проведенной течки, безумно радовал Джина, но опасения, что он и их малыш будут не нужны альфе, противно звенели в голове. Слишком мало времени прошло с тех пор, как они вступили в нормальные отношения, и, несмотря на то, что они жили вместе, Джина все еще одолевали сомнения на этот счет. Что чувствовал к нему альфа? Он знал о чувствах Джина, а Джин о его — ничего. Он не просил об ответной любви, но отказ от их ребенка ударит по нему сильнее, чем если бы Намджун никогда не признал бы его своим омегой. Намджун смотрит на тест и молчит. Терпение Джина заканчивается на второй минуте. — Ну скажи хоть что-нибудь! Что тебя это бесит, шокирует или что ты не хочешь этого ребенка? Просто дай мне знать о своем решении! — Я очень рад, Джинни. Намджун берет тест в руку, внимательно рассматривает полоски, а потом Джин видит, как у него по щеке начинают бежать слезы. — Правда? Он подходит к альфе и нежно проводит рукой по его волосам. — Альфа или омега? Намджун усаживает омегу к себе на колени и устраивает ладонь на его пока еще плоском животе. — Не знаю. Срок еще маленький. — Спасибо, Джинни, — тихо произносит Намджун, с трепетом целуя омегу в висок. — За что? — удивляется Сокджин, ощущая себя самым счастливым человеком на свете. — За то, что стал моей спичкой и зажег во мне свет.