Всадница апокалипсиса

Пирамида рушилась. Мир вокруг превратился в оглушительный грохот: каменные блоки срывались с тысячелетних креплений и летели вниз, дробясь о землю, взметая тучи пыли и песка. Где-то вдалеке гремели разряды молний — Скотт и Ороро выясняли отношения со стихией, — а воздух Каира, горячий и сухой, теперь был пропитан гарью и озоном. Пахло концом света. Питер Максимофф двигался сквозь этот хаос, как рыба в воде. Для него падающие камни застывали в воздухе, давая достаточно времени, чтобы прикинуть траекторию и уйти в сторону. Он уклонялся от обломков с ленивой грацией, попутно вынося из-под завалов своих товарищей — вон Курт, вон Мистик, — но его главной целью была не эвакуация. Эрик и Чарльз сражались с Апокалипсисом на астральном плане, и кто-то должен был прикрывать их физические тела. Кто-то быстрый. Он нырнул в пролом в стене, оказавшись во внутреннем зале пирамиды. Здесь было темнее, только редкие лучи пробивались сквозь трещины в потолке. Он был не один. Девушка стояла в центре зала, перекрывая проход к дальней арке, за которой, Питер знал, находились обездвиженные тела Ксавьера и Апокалипсиса. Она не была похожа на других Всадников — никакой брони, никаких светящихся татуировок. Обычная на первый взгляд: чёрные волосы, забранные в высокий тугой хвост, оливковая кожа, острые скулы. Облегающий боевой костюм из тёмной ткани, усиленный вставками на плечах и бёдрах. Глаза — тёмные, почти чёрные, с миндалевидным разрезом — смотрели на него с холодным, оценивающим интересом. В руке она лениво вращала два серповидных клинка, соединённых цепью. Оружие напоминало старинное египетское кхопеш, но облегчённое, заточенное до невидимой остроты. Питер затормозил в паре метров от неё, и песок под его кроссовками взвихрился облачком. — Привет, — сказал он, ухмыляясь. — Прости, мне надо пройти. Там мои друзья. Ну, знаешь, лысый и обиженный на весь мир. Обоих надо вернуть в целости. Девушка склонила голову набок, и на её полных губах появилась лёгкая, почти игривая улыбка. Она не была похожа на фанатичку. Скорее на хищницу, которой скучно. — Питер Максимофф, — произнесла она, и её голос оказался ниже, чем он ожидал, — грудной, с лёгкой хрипотцой. — Сын Магнето. Самый быстрый мутант на планете. Апокалипсис говорил о тебе перед тем, как отправить меня сюда. — Только хорошее, надеюсь? — он скрестил руки на груди. — И, кстати, сын Магнето — это пока под вопросом. У нас с ним сложные отношения. Слушай, может, пропустишь по-хорошему? Я не люблю бить девушек. Обычно я их... ну, угощаю газировкой и показываю свой Пинг-понг. Не в том смысле. Она тихо рассмеялась. Смех был искренним, не злым. — А ты забавный, — она перестала вращать клинки и взяла их в обе руки. — Но, к сожалению, у меня приказ. Никто не проходит. Даже симпатичные мальчики в дурацких очках. — Эй! — он притворно оскорбился, поправляя очки на переносице. — Это винтаж! — Это безвкусица. Но тебе идёт. Она атаковала без предупреждения. Клинок просвистел в воздухе, целясь ему в грудь, но Питер ушёл в сторону — мир для него замедлился, и он видел, как цепь натягивается, как второй клинок, брошенный следом, летит ему в голову. Он пригнулся, пропуская оружие над макушкой, и рванул вперёд. Их танец начался. Девушка оказалась быстрее, чем выглядела. Её сила — он понял это почти сразу — была не в скорости, а в какой-то сверхъестественной координации и предвидении. Она не успевала за его движениями, но каким-то образом знала, где он окажется в следующий момент, и её клинки всегда встречали его там же. Один раз он едва успел уклониться от удара в лицо — цепь задела его плечо, оставив неглубокий порез на кожанке. Второй раз она подсекла его ноги, и ему пришлось перекатиться через голову, чтобы не упасть. — Ты читаешь мои движения? — спросил он, отскакивая назад и переводя дыхание. — Это так нечестно. — Я чувствую вибрации, — ответила она, снова раскручивая цепь. Лёгкая испарина выступила на её лбу. — Твои шаги для меня — как удары в барабан. Каждое микродвижение. Ты можешь быть быстрым, Максимофф, но ты всё равно движешься по земле. А земля говорит со мной. — Сейсмик? Геокинез? Или просто хороший слух? — Назовём это женской интуицией, — она улыбнулась и снова бросилась в атаку. Питер решил сменить тактику. Вместо того чтобы уклоняться, он ринулся прямо на неё, войдя в клинч. Его тело врезалось в неё с разгона, они оба пошатнулись. Её спина ударилась о каменную стену, и он прижал её запястья к холодным блокам, блокируя клинки. Теперь их лица были в миллиметрах друг от друга. Он чувствовал её дыхание — частое, но ровное. От неё пахло сандалом и пылью пустыни. — Попалась, — выдохнул он. — Ты так думаешь? — она не выглядела напуганной. Её тёмные глаза блестели. — Ты прижимаешь меня к стене, Максимофф. Обычно это происходит на третьем свидании. — Я быстрый. У меня всё происходит раньше. — О, да? И что дальше? Будешь допрашивать? — она слегка подалась вперёд, так что её губы почти коснулись его подбородка. Он чувствовал её тепло. Это было чертовски отвлекающе. — Вообще-то, — пробормотал он, — я планировал связать тебя твоими же цепями и оставить здесь. Но это звучит как-то... двусмысленно. — Очень, — согласилась она и вдруг резко ударила его коленом в живот. Питер охнул, хватка ослабла, и она вывернулась. В следующую секунду он оказался на полу — она подсекла его и, воспользовавшись моментом, уселась сверху, придавив его бёдра своими. Один клинок упёрся ему в горло, второй — в ладонь, которую он инстинктивно выставил для защиты. Тонкая струйка крови потекла по запястью. — А теперь ты попался, — произнесла она, тяжело дыша. Её грудь вздымалась и опускалась, волосы выбились из хвоста и прилипли к вискам. — Это даже смешно. — Что? — прохрипел Питер, чувствуя холод стали у кадыка. — Ты мог бы уйти в любой момент. Я же вижу — ты сдерживаешься. Ты не используешь свою скорость по-настоящему. Почему? Он смотрел на неё снизу вверх. В этом положении — она верхом на нём, с клинком у его горла — было что-то настолько неправильное и одновременно возбуждающее, что он не мог не усмехнуться. — Может, мне нравится, когда ты сверху, — сказал он. Её глаза расширились на долю секунды. Она явно не ожидала такого ответа. И в этот миг замешательства Питер активировал скорость. Мир застыл. Клинок у его горла перестал давить, выражение удивления замерло на её лице, песчинки зависли в воздухе. Он аккуратно, почти нежно, отвёл её руку с оружием в сторону, затем выскользнул из-под неё и, не удержавшись от хулиганского порыва, в процессе развернул её тело так, чтобы она оказалась прижатой спиной к его груди. Когда время для неё возобновилось, она вдруг обнаружила, что стоит, а его рука обхватывает её талию, прижимая к нему, а вторая рука держит её запястье с клинком на безопасном расстоянии. — Как?.. — выдохнула она. — Сверхскорость, детка, — прошептал он ей на ухо. — Не только для того, чтобы уворачиваться от камней. А теперь ты расскажешь мне, как пройти к Ксавьеру, или мы продолжим этот... танец? Она попыталась вырваться, но он держал крепко. Её тело извивалось в его руках, бёдра тёрлись о его бёдра, и это было совершенно неуместно для боя не на жизнь, а на смерть. Он чувствовал, как напрягаются её мышцы, как бьётся сердце — быстро-быстро, но не только от страха. — Я не скажу, — она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Их лица снова были близко, слишком близко. — Можешь пытать меня. — Чем? Щекоткой? — Например. — Ты странная для приспешницы древнего зла. — А ты слишком болтливый для того, кто торопится спасти мир. Она резко дёрнулась, и они оба потеряли равновесие. Питер попытался удержать её, но в итоге они рухнули на пол вместе. Он оказался сверху, инстинктивно выставив руки, чтобы не раздавить её весом. Одна его ладонь упёрлась в каменный пол рядом с её головой, а вторая, по чистой случайности, оказалась на её груди — пальцы коснулись мягкой ткани костюма и тёплой кожи в вырезе воротника. Он замер. Она тоже замерла. Её тёмные глаза смотрели на него снизу вверх в немом вопросе. — Твоя рука, — сказала она, и её голос дрогнул. — Я знаю, — он не убрал её. — Это случайность. — Конечно. — Правда. Они замерли в этом положении. Где-то над ними гремел гром, и пирамида продолжала осыпаться. Но здесь, на каменном полу, среди пыли и обломков, время будто остановилось без всякой сверхскорости. Её губы были приоткрыты. Его — искривлены в неуверенной полуулыбке. Он чувствовал, как её грудная клетка поднимается и опускается под его ладонью, и это ощущение было чертовски отвлекающим. — Ты планируешь так лежать до конца битвы? — спросила она наконец. — Ну, — он наклонил голову, — у меня тут довольно удобно. А у тебя? — Пол холодный. — Могу согреть. — Ты и так греешь. Она улыбнулась — на этот раз не игриво, а как-то иначе. Мягче. Её рука, всё ещё сжимавшая клинок, разжалась, и оружие со звоном упало на камень. — Я Лира, — сказала она тихо. — Питер, — ответил он, хотя она уже знала. — Но ты, кажется, в курсе. — Да. Ты довольно известен. По крайней мере, в узких кругах. — Надеюсь, с хорошей стороны. — По-разному. Он наконец убрал ладонь с её груди — медленно, почти неохотно. Но всё ещё не вставал. Она тоже не делала попыток сбросить его. Их тела всё ещё были прижаты друг к другу, и это было странно интимно для двух людей, которые несколько минут назад пытались друг друга убить. — Зачем ты служишь ему? — спросил Питер, и его голос впервые за весь бой стал серьёзным. — Апокалипсису. Ты не похожа на фанатичку. — А на кого я похожа? — На девушку, которая хочет, чтобы ей дали выбор. Лира долго смотрела на него. В её тёмных глазах промелькнуло что-то — тень, воспоминание, старая рана. — Он нашёл меня в Каире, — сказала она наконец. — Я жила на улице. Мои способности только пробудились, я не могла их контролировать. Слышала каждый шаг в радиусе километра, каждую вибрацию, каждое землетрясение за сотни миль. Я сходила с ума. А он пришёл и сказал: Я дам тебе цель. И дал. Он усилил мои способности, сделал меня... такой, какая я есть. Я обязана ему. — Обязана — это не то же самое, что верна. — Возможно, — она подняла руку и, к его удивлению, коснулась его лица. Кончики пальцев провели по скуле, стирая пыль и копоть. — Ты странный, Максимофф. Ты мог убить меня десять раз. Почему нет? — Я же сказал, — он усмехнулся. — Не люблю бить девушек. — Только прижимать к стенам и падать на них сверху? — Это особенность моей техники боя. Она рассмеялась, и смех её был, — как показалось Питеру, — самым настоящим, тёплым, человеческим. А затем случилось то, чего Питер не ожидал. Лира подалась вверх и поцеловала его. Короткое, жаркое касание губ, привкус песка и сандала, и её рука, запутавшаяся в его волосах на затылке. Питер ответил — он не мог не ответить, — его пальцы сжали её плечо, и поцелуй стал глубже, настойчивее. Её тело выгнулось навстречу его телу, и это было так неправильно — целоваться с врагом посреди рушащейся пирамиды, пока его друзья сражаются за судьбу мира, — но остановиться он не мог. Где-то совсем рядом раздался оглушительный грохот. Потолок зала треснул, и огромный каменный блок рухнул вниз, приземлившись буквально в метре от них. Они отпрянули друг от друга, тяжело дыша. — Тебе надо идти, — сказала Лира, отодвигаясь и вставая на ноги. Она подобрала свои клинки и отвела их в сторону. Путь к арке был открыт. — Твой профессор там, в глубине святилища. Поторопись. Питер тоже поднялся, отряхиваясь от пыли. — Ты пропускаешь меня? Просто так? — Я не пропускаю тебя, — она улыбнулась. — Ты меня победил. Помнишь? Прижал к стене, повалил на пол... Я просто признаю поражение. — Врёшь. — Конечно. Но ты всё равно иди. Он сделал шаг к арке, потом остановился и обернулся. — Лира, — позвал он. Она посмотрела на него. — Если мы выживем... Если всё это закончится... — Не обещай того, что не сможешь выполнить, Максимофф, — перебила она, но её глаза блестели. — Иди спасай мир. Если выживем — тогда и поговорим. Питер ухмыльнулся, поправил очки и исчез в серебристой вспышке. Через секунду он уже был в святилище, вынося тело Ксавьера из-под энергетического луча. Но часть его мыслей осталась в том пыльном зале, где на каменном полу ещё лежали два её клинка, а в воздухе ещё витал запах сандала. Он не знал, увидит ли её снова. Но теперь у него была дополнительная причина выжить в этом бою.