Кроличий перекус

«Планы: возможно, испечь печенье»

      Был вторник — выходной Эллиота.       Шанс уехал в казино ещё утром: какая-то внеплановая встреча с поставщиками, о которой он узнал накануне и тихо злился всё утро. «Я вернусь к трём», — сказал он, целуя Эллиота в макушку. «К трём» на языке Шанса означало «к пяти, если повезёт».       Вторник был днём, когда можно было никуда не спешить, не надевать форму и не стоять у печи восемь часов — оставаться дома с Санни и Спейдом Эллиоту импонировало куда больше. К десяти утра он уже выгулял Санни, выпил две чашки капучино (Шанс оставил кофемашину в полной боевой готовности), сделал запись в дневнике и решил, что «возможно» — это самое подходящее слово для начала.       Эллиот любил печь не так, как готовить пиццу — пицца была работой, ритмом и дисциплиной одновременно. Выпечка скорее напоминала эксперимент и творчество, которое превращает муку, яйцо и масло в нечто тёплое и домашнее. К тому же, у Шедлетского он недавно раздобыл новый рецепт — овсяное печенье с бананом. Никакого сахара, только натуральная сладость спелого банана, немного корицы для аромата и овсяные хлопья для текстуры. «Оно пахнет как лето, — шепнул Шедлетский, протягивая ему мятый листок с каракулями. — Как июль, когда тебе десять, и единственная твоя забота — не обжечься о горячий чай».              Июль на дворе и был. За окном жарило солнце, Санни лениво перекатывался с боку на бок, подставляя живот ветерку, а кондиционер тихо гудел, создавая в квартире островок прохлады. Эллиот закатал рукава растянутого домашнего лонгслива и начал приготовления: достал миску, овсяные хлопья, муку, масло, два очень спелых банана и корицу, погрузившись в процесс.       Готовка — занятие весьма медитативное. Сначала мерное разминание банана вилкой, которое превращало его в мягкое, сладкое пюре; затем смешивание масла с овсяными хлопьями, и, наконец, появление лёгкого облачка корицы, поднявшегося над миской...       Санни лежал на пороге кухни и следил за каждым движением хозяина. Он знал: когда Эллиот печёт, иногда что-то падает на пол. Может, и ему что-нибудь перепадёт. Спейд же не вышел на кухню вовсе. Он остался на подоконнике в гостиной, но его уши — длинные, чуткие локаторы — слегка повернулись в сторону кухни, когда Эллиот начал разминать банан. Этот запах кролик ни с чем бы не перепутал, ведь он был связан с редкими, но очень приятными моментами, в которые Шанс доставал из холодильника маленький засушенный кусочек и протягивал ему на ладони. Банан не был ежедневным лакомством, и оттого стал ещё более желанным. Спейд принюхался, чтобы убедиться.       Через час квартира наполнилась тёплым приторным ароматом. Эллиот вынул противень, поставил его на деревянную подставку на столе и с гордостью оглядел результат: дюжина золотисто-коричневых печений с лёгким румянцем по краям, видимыми кусочками банана и овсяными хлопьями, придающими им домашнюю текстуру.       Санни неспеша поднялся с пола и отошел в гостиную, поняв, что из еды ему уже ничего не светит.       — Красота, — улыбнулся Эллиот вслух. — Пусть остынут... — и повернулся, встав на носочки, чтобы дотянуться до верхнего ящика гарнитура.       Вдруг обнаружилась новая проблема: у них закончился чай. Точнее, у Шанса чай был — какой-то горький чёрный с бергамотом, который Эллиот не очень любил. А его собственный — ромашковый, рассыпной, в жестяной банке с нарисованной ромашкой на крышке — закончился ещё вчера. Он собирался купить новый, но забыл. А какое печенье без чая? Маленькая лавка на углу, где продавали развесной чай и специи, находилась в двух минутах ходьбы от дома... Эллиот выглянул с кухни, стягивая запачканный фартук. Пёс посмотрел на него с дивана.       — Сторожи печенье, — он ткнул Санни в мокрый нос. — Я на десять минут, — и шикнул, натягивая кеды.       Эллиот нашарил в кармане ключи, бумажник и телефон. Бросил взгляд на Спейда — тот преспокойно сидел на подоконнике в позе сфинкса и смотрел в окно. Дверь закрылась. Замок щёлкнул, и в квартире воцарилась тишина. Санни вздохнул и положил голову на лапы. Его пост — диван в гостиной — был слишком далеко от кухни, чтобы считаться полноценной охраной.       Спейд не шевелился ещё с минуту. Густой, почти осязаемый запах банана повис в воздухе, мгновенно запустив кроличьем мозгу цепочку ассоциаций: банан — лакомство — Шанс — ладонь — счастье. Спейд спрыгнул с подоконника, посидел немного, оценивая обстановку: Санни лениво наклонил голову набок, значит, сейчас уснет; Эллиот ушёл. Путь был свободен.       Спейд двинулся к кухне. Стул у стола остался чуть выдвинутым — Эллиот забыл задвинуть его, когда вставал. Кролик прыгнул на стул, со него — на стол, оказавшись прямо перед противнем с печеньем. Отсюда запах был теплее и притягательнее.       Спейд был гурманом. Он не ел что попало, а дегустировал. У первого печенья кролик аккуратно откусил крошечный кусочек с краю и сразу прожевал. Уши резко качнулись вперёд — высший балл. Второе печенье — чуть глубже, чтобы захватить кругляшок банана, который попался ближе к центру.       Третье, четвёртое, пятое. На каждое приходился ровно один укус. На пятом он специально оставил след своей лапки, не боясь обжечься.       Шестое печенье лежало посередине и оказалось особенно удачным. В нем было больше банана, а тесто не поднялось до конца и осталось мягким. Он сделал дополнительный укус в качестве исключения.       Седьмое, восьмое, девятое, десятое, одиннадцатое, двенадцатое... Последнее лежало с краю и чуть подгорело снизу. Спейд надкусил его, но не дожевал — корицы слишком много, она перебивала банан. Он чихнул на край противня.       Инспекция завершена, общий вердикт: рекомендовано к повторению. Кролик спрыгнул со стола, обошёл Санни (пёс даже не проснулся) и пересёк гостиную, заняв своё место на подоконнике. Его мордочка выражала абсолютную невинность и лёгкое удовлетворение. Он хищно облизнулся, довольный совершенным преступлением.

***

      Эллиот вернулся через двенадцать минут. В одной его руке лежал бумажный пакет с развесным ромашковым чаем, в другой — два апельсина, которые он купил просто потому, что они красиво лежали на прилавке.       — Санни, я дома! Сейчас будем...       Он замер на полпути к кухне. Противень стоял на месте, все двенадцать печений ждали своего часа, но на каждом остался укус: ровный полукруг — след кроличьих резцов.       — Спейд! — возмущенно крикнул Эллиот.       Санни проснулся от его голоса и теперь сидел на ковре, виляя хвостом, хотя кликнули совсем не его.       — Нет, — отрезал Эллиот, проходя к подоконнику с виновником. — Это не ты. Ты бы съел всё.       Пёс жалобно завыл, пытаясь просить прощения за подельника.       — Ты понимаешь, — с упреком обратился Эллиот к Спейду, — что я пёк это специально?       Кролик поджал лапки под тело, демонстративно отворачивая мордочку к окну. Эллиоту пришлось взять и потянуть его за шкирку, чтобы обратить на себя внимание.       — Ты мог бы съесть одно целиком, я бы даже не заметил, — продолжил он. — Но ты надкусил все! Ты что, Мишленовский инспектор?       Спейд не моргнул. Он грозно фыркнул, как будто он выставлял виноватым самого хозяина.

***

      Шанс вернулся в четыре, что было почти пунктуально по его меркам. Он вошёл в прихожую, повесил пальто, снял туфли и сразу почувствовал аромат.       — Ты что-то испёк? — спросил он, заходя на кухню.       Эллиот устало сидел за столом. Настроение у него было странное: нечто среднее между смехом и глубокой печалью.       — Испёк, — и кивнул.       Шанс подошёл, бросил взгляд на противень и слегка удивился:       — Почему у каждого печенья укус?       — Спроси у своего кролика.       Спейд деловито устроился под столом. Он гордо приподнял голову, оскорбленный тем, что его вообще могут подозревать.       — Он оценил твою выпечку, — ухмыльнулся Шанс. — Гордись.       — Гордиться?! — Эллиот всплеснул руками. — Я пёк час! Я хотел угостить тебя! А теперь у нас дюжина печений, которые нельзя подать гостям, зато каждое из них прошло кроличью инспекцию!       — Значит, гостей не будет, — спокойно парировал Шанс. Он взял одно печенье, внимательно осмотрел его, а затем откусил с нетронутого края. Прожевал и кивнул. — Вкусно.       — Ты серьёзно? — Эллиот напряженно уставился на него.       Шанс протянул Эллиоту печенье с самым аккуратным укусом — видимо, то, которое Спейд счёл лучшим:       — Будешь? Вкус-то оно от дегустации не поменяло.       — Ладно, — выдохнул Эллиот и взял печенье.