город с пустыми глазницами, конфеты в ярких обертках и секрет, зарытый под сиренью

молчи. молись.

и если смерть идёт за мной, я улыбнусь

uncle pecos. грусть

закрашивай глаза на плакатах, стучи по дереву, когда замыслил вслух, сыпь соль на порог и не выходи в полнолуние. остерегайся не смерти. остерегайся жизни. в его кармане спрятаны конфетки в ярких обёртках, проклятия, передаваемые из уста в уста, и непомерное желание жить. он был чудным. но красивым его никак не назвать. слишком просто. в свои копеечные семнадцать с половиной он был длинным, как шпала. волосы свисали до плеч. он шаркает одной ногой. носит только кофты с длинным воротом и рукавами, и улыбка никогда не сходит с его лица. его обходят стороной. а у города пустые глазницы, кровь кипит на асфальте в тридцатиградусную жару и блещет желтыми фонарями до полуночи. хенджин провел в этом городе всю жизнь. родился, вырос и помрет тут. его объезжают по магистралям. тридцати три тысячи жителей. его единственные покойники. хенджин среди них. феликс оказывается в нем случайно. маме предлагают новую работу. они с отцом объявляют ему об этом случайно. роняют глаза на стол, шепчут, что грядут перемены. а затем приговаривают его к переезду. феликс против. конечно же, он против. он и представить не может, как должен уехать из своего родного города. оставить друзей, еще не раскрытые тайны на трещинах домов и еще не зарытые секреты, которыми они кидались друг в друга с джисоном. джисон. и как оставить джисона одного? как феликс останется один? — пойдешь в новую школу. — отец жмет плечами, не поднимает глаза. солит свой суп и продолжает. — а там найдешь новых друзей. для него слово «друг» — пустота. бездонность. бессмысленность. феликс рвано вдыхает, открывает рот и смотрит на маму. та, по обычаю, молчит. углы разговора бьются феликсу в живот. — а этот твой джисон… — тяжелый вздох. — как бы сказать то, чтобы ты, наконец-то, понял. — упирается локтями на стол, головой на ладони. — он тебе не подходит. ты и сам понял бы это через пару лет. вот так вот феликс и встречает свое долгожданное семнадцатилетие в новой квартире, где больше не пахнет сиренью под окнами, луна не рвется в окна и за стеной слышны лишь тихие шаги. он не выходит из своей комнаты неделю. пытается обжить ее, придать вид, что прожил там семнадцать лет — клеит плакаты на трещины в стене, как пластыри на ладони, передвигает шкаф к двери, прижимает стол к окну. не получается. он срывает плакаты и вешает новые. отодвигает кровать к другой стене. стол оставляет у окна. — перебесится. — говорит отец маме перед сменой. а сам тухнет дома. открывает бутылки пива одну за другой и видит феликса только во время рекламы между футбольными матчами и частями «такси». тоска по джисону начинает царапать сердце почти сразу. они пишут друг другу каждый день. звонят — раз в три. он рассказывает о том, что скучает по феликсу, что нашел новую тайну в доме субина. клянется, что не станет зарывать тайны без феликса. лжет. феликс чувствует это по спокойствию в его голосе. он ничего не говорит, лишь слушает джисона. феликс все еще тоскует по старому городу. тоска давит на горло, когда он гуляет по городу в поиске трещин, где могли бы спрятаться тайны, но не находит. феликс царапает ладони, когда не может зарыть секреты в землю. скучает. по джисону. больше — по городу. феликс подменяет отцу бутылку на пустую, когда тот засыпает перед теликом. утаскивает добычу в комнату и медленно втягивает ее в себя через трубочку. смотрит на потолок. в старой квартире остались его детские звезды — они давно не горели по ночам, но феликс любил их сильнее, чем те, что мама недавно приклеила в знак примирения. они ужинают втроем. мама приносит яблочный пирог, роняет, что брусничного (любимого феликсом!) не продается ни в одной пекарне города. он жмет плечами и съедает лапшу. — я прогуляюсь. — не потеряйся только. здесь дворы запутаннее. — мамино лицо стягивается в улыбке. глаза врут о том, что ей нравится. феликс не верит, но кивает. — и шапку надень. на улице прохладно. скоро осень. скоро осень. скоро школа. он втыкает наушники в уши, включает их с джисоном общую «frances farmer will have her revenge on seattle», петляет по улицам. жует клубничный дирол и не хочет возвращаться домой. тогда феликс и натыкается на него. точнее он натыкается на феликса. — йоу. сорян. он отходит на два шага назад и вглядывается в феликса. феликс стягивает наушник. — ничего. — че слушаешь? — м? — че слушаешь? — повторяет без единого изменения. длинные волосы парня напротив шевелит ветер. он щурится и улыбается. ждет. — нирвану. — о. крутяк. феликс кивает. высматривает его в ответ. карманы шуршат от фантиков, колени торчат из дырявых джинс, а глаза похожи на полумесяцы. — откуда ты? не видал тебя здесь. — из седьмого дома. — нет. из какого города? феликс отвечает честно. у него добрые слова, доброе сердце и добрые глаза. это джисон был грубым и плевался матом в их общих врагов. феликс лишь следил, чтобы они не переросли во что-то больше. и убегал. вторым. потому что первое почетное место выделено джисону. — крутяк! никогда не слышал о нем. — хенджин пахнет мелисой и железом. треплет волосы и тоже отвечает честно. феликс начинает думать о нем больше, чем о джисоне. джисон звонит реже, отвечает дольше, а хенджин стучится в окно после полуночи и зовет покататься на роликах на корте некоего чана. — я не умею кататься на роликах. — а у меня одна нога короче второй. — говорит он в ответ, словно бы эти два факта были равносильны. феликс хмыкает и пытается удержать улыбку внутри, но она лезет на лицо. от уха до уха. разрезает плоть, но вместо крови льется тихий смех. хенджин улыбается следом. он помогает феликсу вылезти из окна. луна дичает на небе. следит за их побегом. до школы осталось пара дней, и феликс чувствует странное желание промотать время наперед. на корте, кроме них, человек двадцать. все оглядываются на феликса и никак не реагируют. хенджин хватает его за ладонь и тянет к кучке у шкафчика с роликами. — мне как обычно, а ему самые удобные. феликс неуютно кивает, говорит размер ног и старается не смотреть на пол. руки не поцарапать, пока хенджин нежно гладит его кисть большим пальцем. пока он улыбается, представляя феликса. он запоминает имена, но не обладателей. и то только потому, что хенджин за ночь кричит их сотню раз. а затем шепчет на ухо, что в полночь так можно отогнать проклятия. — и как? работает? — ну они же живы. — жмет плечами хенджин. он помогает феликсу научится стоять на роликах. тянет за собой и рассказывает про своего пса, который умер прошлым летом. — кости пришлось похоронить в подвале, потому что бабушка не хотела с ним прощаться. — говорит он. феликс рассказывает о джисоне, вдруг понимая, что не писал ему уже неделю, сердце пропускает удар, но улыбка не ускользает с лица. он рассказывает о тайнах прошлого города, о секретах, которые еще не успел зарыть в землю. — можем зарыть их вместе. — и феликс радостно кивает. хенджин глядит на его шрамы на тыльных сторонах ладоней, но не спрашивает. а феликс и не говорит. он лишь неловко чешет их, пока в один день ладонь хенджина не прилипает к его ладони. первый школьный день — как первый раз попробовать покурить. задыхаешься, кашляешь и пытаешься выжить. феликс никогда не пробовал курить. ему не нравился ни запах сигарет, ни вкус дыма, который лип к небу, когда отец курил в туалете. хенджин ждет его у входа. сидит на ступенях, постукивая какую-то мелодию ногтями по бетону. он похож на кота. греется на солнце с прикрытыми глазами — вот-вот и уснет. феликс замедляется. плетется на носках и тычит хенджина в бок. — напугал? — еще как. — врешь. — вру. феликс смеется, и хенджин вновь кидает взгляд на его ладони. — ты с сынмином в одном классе. но у нас вместе будет физра, пение и труд. — с сынмином? феликс пытается вспомнить его лицо, не получается. этот тот, с татушкой, торчащей из-под пластыря на шее или тот с брекетами. или… — в солнечных очках. феликс кивает, словно бы запомнил. телефон звякает в кармане. на экране: «прости. был занят. давай созвонимся завтра?». джисон. волна стыда, горящая, горелая окатывает его с ног на голову. точно. джисон. он совсем как-то забыл о нем. не заметил, что джисон давно не писал ему. хотя, сам чем он лучше? его последнее сообщение («круть.») было отправлено неделю назад. он кусает губу. тянется к ладони, но хенджин перехватывает ее и улыбается. — пошли? провожу до класса. сынмин прикольный. он молчит, как мама. непонятно, куда он смотрит. не улыбается. не меняется в лице, даже когда шутит. феликсу кажется, что он не говорит свои шутки всерьез. они для него, наверное, и вовсе не шутки. хенджин сжимает его ладонь по столом. громко смеется с шуток сынмина. он не снимает свои очки, даже когда учитель, тяжело вздохнув, (и так же тяжело выдохнув) говорит ему об этом. кидается коротким «не хочу», и учитель сдается. — у сынмина разные глаза. — объясняет хенджин, провожая его до дома, хоть феликс и не спрашивает. — стесняется. еще с началки. — прикольно. — ага. они не разговаривают с сынмином. сынмин сразу же начинает гробить чужие корабли в телефоне. от его волос пахнет сигаретами, пальцы обернуты в пластыри. на шее он носит кольцо. феликс и не пытается разговорить его. втыкает в уши наушники и включает «this is the best day ever», перекинутую хенджином через блютуз. но они оба садятся рядом. сынмин занимает ему место в кабинете химии, феликс делится листочками на проверочных. одиночество виснет на обоих концах проводных телефонов. джисон что-то не договаривает, но феликс не упрекает. он и сам лжет, что не было возможности позвонить. хотелось бы увидеться. понять, что они оба ещё целые, но феликс уже разделил свое сердце надвое. он смачивает горло недопитым отцовским пивом. (уже не меняет бутылки места, просто забирает). прижимает шрамы ко лбу и не понимает себя. ему не грустно, не тоскливо. запах сирени в свечах, которые купила мама недавно и начала жечь на столе перед ужином, раздражают нос. мама принюхивается к нему после работы, но спрашивает лишь о джисоне. феликс лжет, как будто бы знает, как там джисон. отец морщится, слыша его имя, но ничего не говорит, наливает себе стопочку. хенджин дарит ему ароматизатор с запахом черемухи. ставит на подоконник, касается губами губ феликса и исчезает под оранжевыми фонарями. феликс хоронит джисона под сиренью. хенджин смотрит цепко и впервые на его памяти не улыбается. напевает «this is the best day ever» и феликс напевает в ответ. они гуляют до полуночи, а затем скрываются от зоркой луны на корте чана. сынмин машет ему рукой. он уже уверенно катается на роликах, но хенджин все равно тянет его за собой. музыка сменяется на «paranoid» от black sabbath, и хенджин врезается в его губы. они целуются под «you are not alone» майкла джексона, сидя на скамейках в углу, и феликс не хочет, чтобы вечер заканчивался. хенджин вытаскивает из кармана проклятия. делится конфетами с феликсом. и еще сильнее хочет жить. тычется макушкой в плечо и звонко смеется прямо в ухо. феликс сам утягивает его в поцелуй, смеется прямо в губы и кусает за щеки. феликс коллекционирует яркие обертки в старой тетради. замазывает глаза на постерах и сам сбегает из окна. от джисона остается пепел. феликс понимает это, когда заходит в чат. последнее сообщение было написано в октябре, предпоследнее в сентябре. но, на удивление, феликс не чувствует ни стыда, ни тоски. ничего. лишь смеется с шуток сынмина, произнесенных серьезным голосом, и сильнее сжимает ладонь хенджина. шрамы постепенно становятся незаметными. сынмин начинает смотреть на феликса и приносить ему домашний брусничный пирог. они едят его на крыше школы под холодным ветром ноябре. феликс скидывает ему пару своих песен. пиво пропадает из холодильника. зато под раковиной можно увидеть несколько бутылок соджу. феликс уверен, что отец сросся с квартирой. мама тяжело вздыхает и тянет улыбку. джисон не отвечает на его звонки уже третий день, когда родители вновь начинают приговаривать феликса к неизбежному. — мы разводимся. отец роняет глаза в стакан и выпивает залпом. мама не молчит. феликс медленно кивает. не знает, что сказать. в голове пусто, на языке вертятся проклятия, услышанные от хенджина, но не срываются. и проглотить не получается. он повторяет их, как мантру. утром отец вешается в ванной. феликс натыкается на него после школы. поцелуй хенджина все еще горит на губах. похороны проходят быстро. приходят сынмин с хенджином, но стоят у выхода. ждут его. мама не плачет. феликс тоже. уже через неделю мама продает отцовский телик и покупает себе магнитофон. чаще появляется дома, дышит легче и говорит больше, чем за всю жизнь. квартира оживает. а джисон все же перезванивает ему и говорит, что подружился с минхо, от которого они с феликсом убегали все детство. он не говорит об этом, но феликс прекрасно видит перед глазами, как джисон целует минхо, и перестает искать тайны. хенджин на смерть отца смеется, и феликс цепенеет. ему не было больно от смерти отца, но… смех? они впервые ругаются. впервые их ладони, не прилившиеся друг к другу. впервые они не целуются на прощание (феликс даже не оборачивается на него, когда залезает в квартиру через окно). хенджин не извиняется. в телефон феликса лишь прилетает едкое: «ты же сам его проклял:)». он избегает хенджина неделю. сынмин не спрашивает ни о чем, но почему-то тоже начинает избегать хенджина. он идет на корт чана днем. сидит у шкафчиков с роликами и просит купить ему пиво. чан хмыкает, но не задает вопросов и просит кого-то из парней купить феликсу пиво. деньги не берет, выдает, «поможешь проклясть кого-нибудь». феликс запирается в своей комнате и расчесывает ладони до крови. он расчесывает и предплечья до крови. и выпивает пиво залпом. хенджин исчезает еще на неделю. затем появляется в его комнате, хотя феликс был уверен, что закрыл окно. он встает, шатаясь, подходит к нему и протягивает обертку от конфеты. целует и уходит, словно бы его и не было минуту назад. Они больше даже не здороваются. Не смотрят друг на друга. хенджин больше не улыбается, а феликс хранит в кармане яркие обертки от конфет, шепчет проклятия как молитвы и непомерно хочет убить. они были схожи с хенджином даже сильнее, чем с джисоном. а еще когда-то целовались до опухших губ. и все же было единственное отличие, которое делило сердце вдвое (каждому по половине). хенджин был покойником. феликс стал смертником.