Наследие Восточных земель

Нежный аромат лотоса наполнял пространство сладкой свежестью — такой приторной, что щекотал нос. Лёгкий туман окутал всё вокруг, принося с собой прохладу вечернего воздуха. Вэй Ин присел на край лодки, опустив ноги в воду. К нему обратился мужчина, стоявший неподалеку: — Мы почти прибыли. Не расслабляйся слишком сильно. Подняв взгляд, Вэй Ин заметил спокойное лицо дяди Фэнмяня. Казалось, с самого утра тот не придавал значения его проступку и тому, что парня выгнали из Гусу. А ведь он избил этого надоедливого «павлина» и, похоже, разрушил помолвку своей сестры. Вэй Ин знал, что Янли почему-то питает нежные чувства к Цзинь Цзысюаню, но до конца не понимал их причины. И теперь он гадал, что хуже: ярость Мадам Юй или тихий взгляд Шицзе, которая наверняка скажет, что не сердится, и тем самым накажет его сильнее любого кнута. Глядя на затылок дяди Цзяна, Вэй Ин принял для себя решение: он примет любой исход. Каким бы суровым ни было наказание, он не проронит ни слова в оправдание. Как только лодка глухо ударилась о деревянный настил, слуга тут же захлестнул петлю причального каната вокруг сваи, фиксируя судно. Вэй Ин и Цзян Фэнмянь сошли на берег. Под ногами привычно заскрипело старое дерево, впитавшее запах речной воды и ночной прохлады. Пока они направлялись в сторону главной резиденции, из густых ночных теней навстречу им вышли двое слуг. Свет фонаря мягко осветил их лица. Это были Цзян Чжун и Цзян Си — правая рука главы клана и его супруга. Узнав в идущем впереди человеке своего господина, они тут же замерли и склонились в глубоком, почтительном поклоне. Вэй Ин, следовавший на полшага позади, тут же сложил руки перед собой и склонился в вежливом поклоне, обращенном к супругам. — Глава клана, — заговорил Цзян Чжун, сохраняя почтительную позу. — Госпожа Юй отбыла в Мэйшань к родственникам два дня назад. Вместе с ней в путь отправилась и молодая госпожа Цзян. Они планируют завершить все дела в срок и вернуться в Пристань Лотоса как раз к началу Фестиваля Срединной Осени. Цзян Фэнмянь скупо кивнул, принимая известие об отъезде супруги и дочери. Его лицо в свете фонаря оставалось беспристрастным, но взгляд сразу переключился на дела Ордена. — Понимаю, — отозвался он глубоким, ровным голосом. — Как идут приготовления? — Всё следует графику, Глава клана, — ответил Цзян Чжун, и тень беспокойства на мгновение пробежала по его лицу. — Но есть моменты, требующие вашего внимания. Подготовка идет своим чередом, однако повара резиденции и владельцы крупнейших лавок города в смятении: продукты, которые они заказывали к празднику, застряли на границе. Несколько караванов с медом и специями так и не прибыли. Торговцы ссылаются на беспорядки на дорогах, и теперь нам катастрофически не хватает рук, чтобы отправить людей на разведку и при этом успеть завершить украшение пристани. — Беспорядки на дорогах — это недопустимо перед праздником, — отрезал он холодным, властным тоном. — Цзян Чжун, выдели двух опытных адептов. Пусть немедленно отправляются к границе, выяснят причину задержки и сопроводят караваны до самой Пристани Лотоса. Мы не можем позволить, чтобы праздник был испорчен. — Будет исполнено, Глава клана, — отозвался Цзян Чжун, снова склоняясь в поклоне. Он обернулся к жене и обменялся с ней коротким, понимающим взглядом. В этом безмолвном жесте было всё: и забота, и привычка к долгой службе. — Си-эр, возвращайся домой и отдохни, — негромко произнес он. — Я сопровожу Главу клана до самой резиденции, нам нужно обсудить отправку адептов. Цзян Си мягко кивнула, еще раз поклонилась Цзян Фэнмяню и, бросив на прощание взгляд на Вэй Ина, скрылась в тени прибрежных построек. Цзян Чжун же, подняв фонарь выше, чтобы освещать дорогу господину, последовал за Фэнмянем. Их шаги гулко раздавались в ночной тишине, пока они не скрылись за воротами главной резиденции. У входа в главный павильон Цзян Фэнмянь резко остановился и обернулся. Его взгляд уже был направлен куда-то мимо Вэй Ина, словно он мысленно просматривал отчеты, о которых говорил Цзян Чжун. — Вэй Ин, — произнес он ровным, лишенным лишних эмоций голосом. — Уже слишком поздно, а у меня появились дела, требующие немедленного решения. Нам незачем продолжать этот разговор сейчас. Иди к себе, завтра утром обсудим всё остальное. Вэй Ин, привыкший к такой манере общения Главы, лишь коротко поклонился, принимая приказ. — Да, дядя Цзян. Доброй ночи. Фэнмянь коротко кивнул в ответ и, не оборачиваясь, зашагал внутрь, на ходу вполголоса уточняя что-то у Цзян Чжуна. Правая рука главы следовал за ним тенью, и вскоре тяжелые двери павильона закрылись, оставив Вэй Ина наедине с ночной прохладой и стрекотом цикад в саду. Солнце едва успело подняться над озерами Юньмэна, окрасив воду в нежно-розовый цвет, а Пристань Лотоса уже гудела, как растревоженный улей. Вэй Ин, наскоро приведя себя в порядок, направился прямиком к главному павильону. Однако у дверей кабинета уже толпились люди: старосты окрестных деревень, торговцы и пара запыхавшихся адептов. Когда Вэй Ину наконец удалось проскользнуть внутрь, он увидел Цзян Фэнмяня, склонившегося над отчетами .Цзян Чжун стоял рядом, быстро записывая распоряжения. — Дядя Цзян, — начал было Вэй Ин, сложив руки в приветствии. — Вы хотели поговорить... Фэнмянь даже не поднял головы от документов, его пальцы нервно постукивали по столу. — Вэй Ин, не сейчас, — перебил его Фэнмянь, не поднимая головы. — Ты сам видишь, что здесь происходит. Госпожа Юй сама поговорит с тобой, когда вернется. Ступай на пристань и помоги остальным. Он поспешил выйти, чувствуя, как за спиной возобновилось бурное обсуждение. Перспектива того, что Мадам Юй «сама поговорит» с ним, заставила по спине пробежать холодок, но сейчас работа была лучшим способом отвлечься. Спускаясь по ступеням резиденции, Вэй Ин всё еще переваривал фразу про «Госпожа Юй сама с тобой поговорит». Перспектива была так себе, но долго унывать он не умел. Свернув за угол павильона в сторону складов, он наткнулся на группу младших учеников те самые ребята, с которыми он обычно сбегал в город за вином или на ночную охоту, сейчас притаились в тени беседки,вместо того чтобы развешивать фонари. — ...говорю вам, на дальних причалах стражи почти не будет! — долетел до него азартный шепот одного из адептов. — Весь патруль стянут к главным воротам. Мы сможем протащить туда хоть десять кувшинов, и никто не заметит. Вэй Ин бесшумно подкрался сзади и, резко навалившись на плечи двоих сразу, весело протянул: — О-о, грандиозные планы! Халтурите, пока Мадам Юй не видит? Ребята подскочили, едва не свалившись в воду. — Старший адепт Вэй! — выдохнули они в унисон, хватаясь за сердца. — Вы ведь тоже отлыниваете! — Я? Отлыниваю? — Вэй Ин нвмгранно приложил руку к груди, изображая глубочайшее оскорбление. — Да как у вас язык повернулся! Я, между прочим... Не успел он закончить свою пафосную речь, как из-за поворота вышел один из старых слуг ордена. Увидев компанию, он ворчливо прикрикнул на них, размахивая пустой корзиной: — Опять прохлаждаетесь, негодники! Солнце уже высоко, а вы тут всё языками чешете и бездельничаете!Живо на кухню, живо! Там мешки с мукой в подвале сами себя не перетаскают. Старик не стал слушать оправданий и, ворча под нос что-то о «нынешней молодежи», погнал всю компанию к кухонным пристройкам. Придя на кухню, они обнаружили там настоящий хаос: повара раздавали указания направо и налево, а воздух был пропитан ароматом специй и суетой. Старший повар, едва взглянув на подкрепление, тут же распределил обязанности Несколько более крепких адептов отправились в сырые и прохладные подвалы — таскать тяжеленные мешки с мукой и сахаром.Остальных, снабдили корзинами и отправили к лодкам — собирать белые семена лотоса. Спустя пару часов изнурительной, но веселой работы, повара наконец смилостивились. Ребятам дали время поесть — горячий рис с острыми приправами и свежие лепешки исчезали в мгновение ока, пока все наперебой обсуждали, у кого мешок был тяжелее, а кто больше всех испачкался в муке. После обеда их, разомлевших на жаре, усадили под просторным навесом возле кухни. Но отдых был лишь относительным: перед каждым поставили по огромной корзине, доверху набитой коробочками лотоса. — Работаем, не спим! — скомандовал повар.-чтобы все сегодня почистили! Ни одного зернышка в корзинах остаться не должно, если хотите завтра увидеть пряники на столах, а не пустые тарелки! Их заставили чистить лотосы, аккуратно извлекая белые семена, чтобы после их можно было замочить в воде на ночь и уже к утру приготовить ту самую легендарную нежную пасту для праздничных сладостей. Работа была монотонной: нужно было не только достать семя, но и вынуть из него горькую зеленую сердцевинку. До самого вечера они сидели там, пока горы пустой шелухи не выросли выше их голов, а чаны с водой не наполнились жемчужно-белыми семенами, готовыми к завтрашней готовке. До конца дня они еще успели помочь остальным в украшении Пристани: вешали фонарики и закрепляли ленты, пока солнце окончательно не утонуло в озере. Когда работа была закончена и адепты, усталые, но довольные, начали собираться, чтобы разойтись по своим комнатам, один из них придержал Вэй Ина за локоть. — Старший адепт Вэй! — заговорщицки прошептал юноша, оглядываясь, нет ли поблизости слуг или, упаси небо, Мадам Юй. — Мы тут с парнями решили... на самом празднике, когда официальная часть закончится, уйти к дальним причалам. У нас припрятано несколько кувшинов отличного вина. Присоединишься к нам? Собираемся хорошенько напиться, чтобы этот фестиваль запомнился надолго! — Ну, разве я могу позволить вам совершить такое преступление в одиночку? — прищурился Вэй Ин, потирая испачканный подбородок. — Считайте, что я в деле. Только чур — вино должно быть достойным! Ребята негромко рассмеялись, предвкушая веселое торжество, обменялись парой шутливых фраз и, наконец, начали расходиться. Каждый мечтал только об одном: поскорее смыть с себя муку и сок лотоса. Вэй Ин, насвистывая под нос незамысловатый мотив, неспешно дошел до своего корпуса. Ноги казались налитыми свинцом, а пальцы до сих пор ныли от бесконечных коробочек лотоса. Едва переступив порог своей комнаты, он буквально рухнул на кровать, чувствуя, как каждая мышца благодарит его за горизонтальное положение. Но стоило ему прикрыть глаза, как в тишине коридора раздался отчетливый, настойчивый стук в дверь. — Ну нет... — простонал Вэй Ин в подушку. — Если это повар вспомнил про еще один мешок муки, я притворюсь мертвым. Стук повторился. Вэй Ину пришлось с огромным трудом сесть и, пошатываясь от нахлынувшей усталости, дойти до двери. На пороге стоял Лю Шэн. — Господин , — начал он, протягивая плотный конверт. — Простите за поздний визит, но меня попросили вам доставить это срочно. Лицо Лю Шэна было мрачным — похоже, он догадывался о его содержимом или, по крайней мере, чувствовал ту тяжелую ауру, которая исходила от послания. Его обычная юношеская живость исчезла, уступив место тревожной натянутости. Вэй Ин, заметив эту перемену, сразу перестал улыбаться. Он молча принял письмо, и холод плотной бумаги, казалось, передался его пальцам. — Поговорим завтра, — коротко бросил он, его голос прозвучал неожиданно твердо, без тени привычного баловства. — Будь готов. Что-бы не случилось. Вэй Ин закрыл дверь на засов, и в комнате воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только его собственным дыханием. Он не стал зажигать свечу — сил на это просто не осталось. В полумраке он дошел до кровати и, как был в одежде, рухнул на покрывало. Усталость свинцом разлилась по телу, но уснуть не давало странное ощущение. Он чувствовал ладонью плотный конверт, который всё еще сжимал в руке. Перевернувшись на бок, Вэй Ин поднес письмо к лицу. В слабом свете луны, пробивающемся сквозь окна, он начал медленно ощупывать знакомую печать. — Что им нужно?.. — прошептал он, и его голос прозвучал в пустой комнате странно и глухо. Решив не тянуть, он резким движением взломал восковой оттиск и вытащил из конверта плотный лист бумаги.

— «Дорогой господин Вэй»...