За гранью приличия

      — И что ты теперь предлагаешь с ней делать?.. — Грубо спросил мужской голос у самого уха. Слова звучали невнятно, и стоять на ногах было тяжело, особенно после многочисленных рюмок дорогого виски. — Мы не можем показать ее Сергею в таком виде! — Все еще настаивал мужской голос. — Ясно?       Я слегка пошатнулась, но руки, появившиеся сбоку, удержали меня на месте. Длинный подол платья постоянно цеплялся за ноги.       — А что ты тогда предложишь с ней делать? А! — Резко раздался женский голос с другой стороны. — Оставить ее в какой-нибудь комнате, подальше от чужих глаз? Особенно когда они с Лазаревым представлены в одной номинации? Это твой гениальный план?       — Да вас двоих вообще нельзя одних оставить даже на секунду, — сказал Дворецкий и резким движением заставил меня выпрямиться во весь рост. Из-за туманной головы это давалось с трудом. — Я же просил тебя, как ее лучшую подругу, присмотреть за ней! Разве это было так сложно?!       От их криков у меня скоро расколется голова. Ну, зачем так орать?       — Я же не думала, что она убежит пить, — голос подруги Лены я смогла разобрать только спустя минут тридцать. — С чего она вообще это сделала, непонятно. Обычно на мероприятиях она так себя не ведет, а тут вдруг сорвалась и куда-то убежала.       Дворецкий тяжело вздохнул. Судя по вздоху и выражению лица, ситуация его явно не забавляла.       — Да, не думала она, — сказал он и взглянул через свое плечо. — Ладно, пошли.       — Куда? — встревоженно спросила подруга. — К Сергею?       — Естественно, — ответил Миша, таща мое едва движимое тело. — Посадим ее рядом с ним, где-нибудь в тени. Никто даже не поймет, что она пьяна в стельку.       — Ты уверен, что это все же хорошая идея? — спросила Лена, подбирая подол моего голубого платья. — Даже если ее не заметят люди… что скажет нам Лазарев? Он же убьет нас.       — Насчет этого не переживай, его я беру на себя. А ты… — начал он и взглянул на меня. Но слова были адресованы не мне. — На этот раз присмотри за ней нормально, чтобы она ничего лишнего не говорила и никуда не убежала. Хорошо?       — Как скажешь, Дворь, — ответила Лена.

***

      Все мероприятие шло размерно и спокойно, словно хорошо отрепетированный оркестр, где каждый инструмент знает свою партию. Ведущие, опытные мастера слова и улыбок, постоянно что-то бубнили на сцене, но это было не назойливое бормотание, а скорее мелодичный фон, призванный заполнить каждую паузу и создать атмосферу праздника. Их голоса, уверенные и приятные, ненавязчиво направляли ход вечера, то подшучивая над залом, то искренне восхищаясь талантами, которые должны были быть представлены.       Они приглашали каждого артиста, который выиграл в той или иной номинации. Каждое имя, произнесенное со сцены, встречалось бурными аплодисментами, ведь за ним стояли месяцы, а порой и годы упорного труда.       Свет софитов, падающий на сцену, как будто подчеркивал значимость момента. Затихший зал, затаив дыхание, ждал. И когда объявлялось имя, победный аккорд музыки сливался с радостными криками и вспышками камер, создавая неповторимую симфонию успеха. Вечер обещал быть долгим, но время шло незаметно, увлекая всех присутствующих в водоворот приятных эмоций и чествования лучших.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила меня подруга, слегка потрепав за плечо. — Тебя не тошнит?       — М-м-м… — промычала я, подперев голову рукой. От долгого пребывания в такой позе мой локоть готов был вот-вот отвалиться. — Что? А, нет… со мной все хорошо, — с трудом выговорила я и взглянула на нее. — Хотя… не могла бы ты принести мне еще водички? Горло ужасно пересохло.       — Ага, и оставить тебя одну? Ну, нет, спасибо, одного раза хватило, — отмахнулась Ленка и снова повернулась к сцене. — Лучше сиди молча.       Бросив последний взгляд на подругу, я отвернулась.       — Да, ну тебя… — из-за этого шелковистого шарфа, шедшего в комплекте с дурацким платьем, у меня ужасно зачесалась шея. Просто блеск! — Кстати… а где Лазарев? Что-то я его давно не видела, а ведь наша номинация скоро. М-м-м…       — Ты точно уверена, что хочешь, чтобы он увидел тебя в таком состоянии, и к тому же… — начала подруга и тут же замялась. — Что у вас с ним произошло? Вы что, все же поругались?       — Что?.. — прошептала я, недоуменно посмотрев на подругу. — Ты о чем?       Ленка лишь хмыкнула, не отрывая взгляда от сцены, на которой вовсю шло выступление очередного артиста. Казалось, ей было наплевать на мое состояние, хотя еще пять минут назад она беспокоилась, не тошнит ли меня.       — Да ладно тебе, — усмехнулась она, заметив мой растерянный вид. — Ты же сама прекрасно знаешь, про что я говорю. Вспомни хотя бы, как вы вчера чуть ли не убили друг друга. Из-за чего, кстати?       Я попыталась что-то вспомнить, но в голове была лишь туманная пелена. Вчерашний вечер был, словно вычеркнут из моей памяти, оставив после себя лишь легкое недомогание и ощущение, будто я что-то упустила.       — Я… я не помню, — честно призналась я, чувствуя, как краска заливает мои щеки. — Мы… мы что-то не поделили? Да?       — Еще как не поделили, — хихикнула Ленка. — Как мне рассказал Мишаня, то ты его обвинила в том, что он позвал другую девушку куда-то там, вместо тебя. И, кажется, ты была нетрезва, когда говорила ему это вчера, — подруга сделала небольшую паузу. — Это ты несколько часов назад из-за него так сильно напилась? Да?       — С чего ты вдруг это взяла? — нервно спросила я. Из-за ее вопроса мои щеки стали гореть еще сильнее. — Что это все из-за него?       — Ну как же… — Лена придвинулась ко мне ближе, и понизила голос до минимума. — Я же вижу, как ты на него смотришь, — подруга осмотрелась по сторонам. — И я так же вижу, как ты его ревнуешь ко всем и вчерашний вечер не исключение, так что…       Мои глаза расширились от удивления. Я, кажется, окончательно испортила все, что могло быть между мной и Лазаревым. И теперь, когда наша номинация была так близка, как я могла показаться ему в таком виде?       — Я не влюблена в Лазарева, — ответила я, пытаясь придать голосу как можно больше твердости. — Это просто невозможно, потому что если ты не забыла… у меня, как бы парень есть. А напилась я, потому что… просто немного разволновалась. Нас ведь впервые вместе номинировали.       — Разволновалась? — Ленка повернулась ко мне с явным недоверием. — Ты? Которая на сцене обычно ходит, как будто на тебя в последний раз смотрят?       — Ну… — я пожала плечами, — бывает. Тем более, с Лазаревым… Он такой… он меня очень напрягает. Вдруг он будет опять на меня орать, если я что-то сделаю или скажу не так на сцене? Как не как он мой продюсер. И я…       — Значит, ты хочешь, казаться рядом с ним идеальной и во всем ему угождать? — подруга хитро улыбнулась. — Ну-ну. Ладно, как знаешь. Но потом не говори, что я тебя не предупреждала.       Я снова отвернулась, чувствуя, как щеки заливает краска. Ленка, конечно, права. Я действительно чуть-чуть … в него влюблена, но я и так же очень сильно волнуюсь. А еще, думаю, я немного перебрала с виски. Но в целом, я должна быть в порядке. По крайней мере, я надеялась на это.       — А что, если он сейчас зайдет? — спросила я, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей. — Увидит меня в таком виде? Он же меня убьет.       — Ну, тогда ты сама будешь отвечать за… все свои выходки. Мы с Дворецким, как могли, так и помогли, дальше сама… Я тебя предупреждала не пить здесь, — Ленка снова увлеклась происходящим на сцене. — О, кажется, сейчас будет петь Егор Крид! — подруга резко взглянула за мою спину. — И кстати… смотри, похоже, Сергей с Мишей идут сюда.       — Где? — Я с таким трудом развернулась на стуле, пытаясь разглядеть их, что даже не представляю, как вообще буду разговаривать с Лазаревым! — Черт! Черт! Мне конец…       Судорожными движениями рук я принялась приводить в порядок себя и платье, пытаясь придать им более подобающий вид.       — Я нормально выгляжу? — спросила я, тревожно глядя на подругу.       Та окинула меня оценивающим взглядом.       — Более чем, — ответила она, поправляя бант у меня на голове. — Вот теперь все хорошо. Только изо рта у тебя уж очень сильно разит алкоголем. Ладно, прекрати так сильно нервничать. Сергей не монстр, он все поймет. И, к тому же, кажется, он тоже в тебя влюблен, так что простит все…       — Лен, мне сейчас не до шуток! — огрызнулась я, стараясь унять дрожь. — Перестань, пожалуйста.       — Ладно, не буду, — подруга опустилась обратно на свое место, добавив:       — Удачи тебе.       — Сомневаюсь, что она мне сейчас поможет, — прошептала я.       — Кто знает, может, и поможет, — отозвалась она.       Я глубоко вдохнула, судорожно вцепившись в край стола. Тонкие пальцы нервно застучали по гладкой поверхности. В тот самый момент, когда объявили следующую номинацию, я ощутила резкое прикосновение к плечу. Лазарев. Он чуть наклонился ко мне, так что его подбородок коснулся макушки моей головы, и прошептал:       — Мария Сергеевна, можно вас на пару слов? — Его рука нежно коснулась моей спины, и по телу пробежал табун мурашек, которых я никак не могла контролировать. Как ни крути, а Ленка была права. Я определенно влюблена в него… — Обещаю, мы быстро, это не займет уйму времени, — любезно произнес он, кивнув моей подруге. По ее довольному лицу было видно, что она догадывалась, куда он меня зовет.       — Конечно, — ответила я, пытаясь как-то прилично подняться из-за стола. Получилось, честно говоря, не очень. — Раз уж ты просишь.       — Спасибо, — произнес он, когда его руки мягко, но крепко обхватили меня под локти. Мы медленно, стараясь привлечь как можно меньше внимания, двинулись к туалетам. Каждый мой шаг сопровождался беспокойным взглядом: я не могла позволить, чтобы кто-то увидел меня в таком жалком состоянии. В противном случае, завтра вся страна будет шептать, как певица Мария Дригола умудрилась напиться еще до вручения заветной награды. Представляю заголовки газет: «Певица Мария Дригола опозорилась на церемонии!», «Пьяная звезда!». А Сергей… бедный Сергей, как мой продюсер, будет расхлебывать все последствия моего позора. И уж точно припишет мне какой-нибудь штраф. Хотя, это, пожалуй, наименьшее из того, на что он способен…       — Ты хорошо себя чувствуешь? — вдруг неожиданно спросил он, прервав череду моих мыслей о том, как лучше перед ним извиниться. — А то ты как-то тихая после виски, — добавил он с легкой усмешкой, хохотнув.       — Все хорошо, — ответила я, еще крепче сжимая его руку. — Миша тебе все рассказал? Да?       Лазарев бросил на меня взгляд, в котором не было ничего, кроме холодного спокойствия.       — Конечно, рассказал. Это его работа, — спокойно ответил он и открыл дверцу женского туалета. — Рассказывать мне обо всем, что с тобой происходит, даже если это… что-то неприятное.       — Ясно, — пробормотала я.       Подойдя к раковине, Сергей осторожно прислонил меня к холодной эмали, а сам встал напротив. Он расстегнул пуговицы пиджака, стянул его и повесил на крючок. Затем, аккуратно закатав рукава своей рубашки, белой, как первый снег, он подошел к двери и повернул защелку. Я так засмотрелась на его размеренные движения, что совершенно забыла, где нахожусь. Сердце болезненно сжалось. То ли от страха, то ли от него самого…       — Разворачивайся, — приказал он. Я удивленно подняла на него взгляд. В его глазах читалось нечто такое, что будь они оружием, давно бы уже меня убили.       — Зачем? — спросила я, едва держась на ногах. — Решил утопить меня в раковине, что ли? — Даже в такой момент мое остроумие, кажется, не дремало.       — Что-то вроде того, — ответил он, подходя вплотную. — У тебя есть пять секунд, чтобы сделать это самой. Иначе это сделаю я. Время пошло.       — Как скажете, Сергей Вячеславович, — ответила я, приподняв подол платья. Медленными шагами я развернулась к зеркалу. — В конце концов, вы мой босс.       Развернувшись, я не стала поднимать взгляд, а лишь остановила его внизу, на своих черных блестящих туфлях на высокой платформе. Затем спиной я почувствовала, как грудь Лазарева коснулась моей спины. Его горячее дыхание обжигало мою шею, вызывая сильную пульсацию между ног. Если он и дальше будет стоять так близко, то я непроизвольно издам стон, за который завтра на трезвую голову мне будет стыдно. Черт! Почему мое тело так на него реагирует?! У меня же есть парень…       — И что дальше, Сергей Вячеславович? — Мой голос прозвучал хрипло, срываясь на полуслове. — Я жду ваших дальнейших указаний.       — Вот, если бы ты всегда была такой послушной, — в его голосе, в отличие от моего, звучала уверенность. — Или твоя покорность проявляется лишь тогда, когда ты под воздействием алкоголя?       Я невольно фыркнула, пытаясь сдержать смешок.       — Я послушная только тогда, когда вы обращаетесь со мной как с человеком, а не как с какой-то вещью, — от резкости собственного тона я вздрогнула. Ведь передо мной стоял мой продюсер, способный вышвырнуть меня вон в считанные секунды, даже не моргнув. — Вы именно такого ответа ожидали услышать?       Лазарев на мои слова лишь тяжело вздохнул, и мне показалось, что еще одно мгновение – и его терпение лопнет.       — А ты, оказывается, острая на язычок, — произнес он, направляясь к раковине. Прохладная струя воды из слегка ржавого крана окатила его руку. — Я примерно такого ответа и ожидал от тебя, — слегка стряхнув воду, он поднес руку к моему лицу. — За все десять лет нашей совместной работы я ни разу не пожалел, что взял тебя, Мария Сергеевна, под свое руководство. — И тут его широкая ладонь скользнула по моей щеке. От неожиданности я вздрогнула и попыталась отстраниться, но его массивное тело преградило мне путь. Прижавшись еще ближе, я почувствовала, как что-то твердое уперлось мне в ягодицу. Черт! Неужели это правда? Ленка была права, он тоже ко мне неравнодушен! — Надеюсь, холодная вода поможет тебе немного прийти в себя.       — Холодно, — выдавила я, пытаясь согреть лицо ладонями. — Бр-рр.       — Полегчало? — спросил он.       — Да, — выдохнула я и повернулась к нему. — И что теперь? У нас осталось целых двадцать минут до выхода на сцену.       — Двадцать минут? — переспросил он, и уголки его губ тронула легкая улыбка. Ее я всегда находила сводящей с ума. — За двадцать минут многое можно успеть.       — Например?       — Например, ты можешь извиниться передо мной за свою глупую выходку. Время пошло.       — Но как именно мне это сделать?       — Я знаю, как… разворачивайся.       — Опять?       — Да, — ответил он. — Быстрее, у нас уже осталось всего девятнадцать минут.       — Хорошо, — проговорила я, но не успела даже развернуться, как Сергей резко прижал меня к стене. От резкого контраста моего разгоряченного тела с холодной поверхностью я невольно вздрогнула. — Что ты… что ты делаешь? — Его руки подхватили меня, и я инстинктивно обвила его талию ногами, чтобы удержать равновесие. Теперь все, что я ощущала ягодицей, ощущалось теперь спереди. О, боже…       — Скорее, сказать, что ты сейчас будешь делать, — его голос звучал нагло, пока он наклонялся к моей шее. Он нежно, но настойчиво целовал мою кожу, оставляя за собой влажный след языка. Еще несколько подобных прикосновений, и мои последние остатки самообладания, кажется, испарятся вместе с тканью трусиков. — Что ты должна сделать, чтобы я простил тебя и забыл о твоих глупых выходках? Думаю, ты и сама прекрасно догадалась.       Его губы, удивительно мягкие и нежные, медленно скользнули ниже, к самому краю моего глубокого выреза. Я не из тех девушек, что могут похвастаться худыми формами, но его прикосновения вызывали дрожь. Руки Лазарева, уверенные и опытные, начали исследовать мое тело, словно он делал это не впервые. Разум отчаянно твердил, что это неправильно, что у меня есть парень, который недавно сделал мне предложение, но я хотела… другого. Да, я больше не могла отрицать: я хотела его, Лазарева… и хотела сильно. К тому же, это был единственный шанс спасти свою карьеру, которая сейчас полностью зависела, от его настроения… Если мы оба этого хотим, то… почему бы и нет? Или я так сейчас думаю, потому что пьяна? Не знаю.       — Ты… ты уверен, что это хорошая идея? — вырвалось у меня почти стоном. — У меня ведь есть парень…       — Уверен, — ни секунды не колеблясь, ответил он и принялся расстегивать мое платье сбоку. — Парень – это не муж. Так что… — Молния поддалась, и платье, рассыпаясь складками, начало сползать вниз, обнажая мою пышную грудь. Щеки пылали, то ли от стыда, то ли от разгоравшегося возбуждения. Его взгляд скользил по моему телу, словно выискивая мельчайшие изъяны. В смущении я попыталась прикрыть грудь руками, но их отбросили в сторону почти мгновенно.       — Не нужно этого делать, — прошептал он, уткнувшись мне в ухо и слегка прикусывая мочку. — Ты прекрасна. И если твой… недо-парень… говорил тебе что-то другое, знай – это все ложь.       Ошеломленная его словами, я не могла сказать ни слова. Мое сердце бешено колотилось в груди, словно попытавшись выбиться наружу. Окружающая обстановка казалась мне пугающе нереальной, словно я оказалась в сюрреалистическом сне.       — Сергей Вячеславович, — выдохнула я, стараясь заглушить дрожь в голосе.       Он улыбнулся, и принялся дальше трогать и покусывать мое еле держащее пьяное тело. Взгляд его карих глаз проник в меня до самой души, вызывая странное чувство озарения и одновременного непонимания.       Лазарев еще крепче прижал меня к себе, сильными руками обхватив за талию. Его губы вновь коснулись шеи, оставляя невесомый след на коже. Я закрыла глаза, отдаваясь целиком теплу и нежности его прикосновений.       Следующий поцелуй был пламенным, страстным, растворившимся в моих губах. Мы так тесно сплелись в объятиях, что, казалось, забыли обо всем, кроме этого единственного, всепоглощающего мгновения.       — Ты так прекрасна, — прервав наш поцелуй, прошептал он. — И это сводит с ума.       — Благодарю вас, Сергей Вячеславович, — ответила я, ощущая, как нарастает жар в груди.       Мы вновь погрузились в поцелуи, и с каждой секундой наше пламя разгоралось все ярче. Вскоре и мои руки начали свое исследование, стремясь отыскать и расстегнуть каждую пуговицу на этой чертовой рубашке, создавая взрывное ощущение.       Казалось, еще мгновение – и я взорвусь от этого всепоглощающего наслаждения.       — Я не могу сдерживаться больше, — сказал Сергей, опуская руку обратно к талии.       — Не сдерживайся, — ответила я, закрыв глаза от удовольствия.       — Я и не собирался этого делать, — его голос прозвучал глубоко, когда тонкое кружево моих трусиков оказалось в кармане его брюк. — Если я берусь за какое-то дело, то довожу его до идеала, и самое главное…до конца.       Его руки, прежде обнимавшие мою талию, скользнули к бедрам, с легким нажимом сжимая их. Затем он чуть сместился, и соприкосновение его груди с моей мгновенно заставило соски затвердеть и болезненно напрячься, требуя продолжения.       — Держись крепче за мои плечи, — приказал он, и в то же время послышался тихий звук расстегивающегося ремня. — Не хотелось бы, чтобы ты упала. Нам ведь еще предстоит выход на сцену.       — Слишком много слов, и слишком мало действий, — хитро усмехнулась я, пытаясь освободиться от мешавшего шарфа. — Смотри, а то из-за большого количества болтовни забудешь о своем достоинстве и прищемишь его молнией, — я рассмеялась, когда произнесла последние слова.       — Все же у тебя острый язычок, — ответил Сергей, стягивая брюки и боксеры, одним резким движением. — И, знаешь, мне это начинает нравиться. И да, оставь шарф, — он перехватил мои руки, когда они почти освободили мою шею от него. — Он мне тоже нравится.       — Если он вам так нравится, Сергей Вячеславович, — с лукавой улыбкой проговорила я, — то пусть будет так, как скажет босс.       — Умница, — прошептал он мне в самое ухо, — ты наконец-то сделала то, что я прошу. — И одним резким, властным движением он вошел в меня. Я ахнула от внезапности и инстинктивно прикусила нижнюю губу. — Но тише, — его голос стал приглушенным, — не хочу, чтобы нас услышали.       Слабый стон вырвался из глубины моей груди, жадный и тихий, как шепот — я хотела большего. Лазарев, казалось, прочел это желание в моих глазах. Он отбросил пряди волос, открывая взгляду мою шею, и принялся покрывать мое тело жадными, грубыми поцелуями. Его движения становились все быстрее, заставляя мою грудь вздыматься и оседать в неудержимом ритме. Возбуждение нарастало, скручиваясь тугим, пульсирующим узлом глубоко внизу живота.       — А как же… защита? — выдохнула я, хотя прекрасно понимала, что уже поздно. — Или ты… — Бесплоден? — закончил он за меня, замедляя темп своих бедер. — Нет, не бесплоден. Не бойся, я успею…       — Да, было бы неплохо, — прошептала я сквозь нахлынувший стон, сильнее сжимая его широкие, накаченные плечи. — Иначе мне придется очень постараться, чтобы объяснить своему парню, откуда у меня ребенок.       Слова, вылетевшие из моего рта, повисли в воздухе. Лазарев резко замер.       — Что-то не так? — неуверенно спросила я.       — Ты не спишь с ним? — спросил он с еле скрываемым любопытством. — Он настолько… плох?       — Ты собираешься трахать меня или расспрашивать о моем парне? — мой голос был резким, не желая углубляться в эту тему. Это было личное, и уж точно не его дело. — Я здесь, с тобой, а не с ним.       Его губы сложились в легкую усмешку.       — Как прикажете, Мария Сергеевна.       В следующий миг он возобновил резкие, властные толчки. Я начала терять связь с реальностью, растворяясь в нем без остатка. Осознание того, что это неправильно – быть с одним мужчиной, в то время как тебя раздевает и овладевает совершенно другой – не приносило утешения. Хотя, именно его – этого другого, чужого – мне, казалось, и не хватало всю жизнь. Еще несколько сильных, грубых движений – и мое тело охватила волна приятной дрожи. Мышцы внутри меня приятно сократились. Следом за мной, с последним глубоким стоном, кончил и Сергей. Когда все стихло, он аккуратно поставил меня на ноги.       — Надеюсь, ты выполнил свое обещание, — сказала я, с трудом натягивая платье на свое опьяневшее тело. — Иначе…       — Не беспокойся, — ответил он, помогая мне застегнуть платье. — Ты не забеременеешь от меня, гарантирую.       — Хорошо.       Кое-как нам удалось привести себя в порядок. Пока Лазарев застегивал свой черный пиджак, я приводила свое лицо в подобающий вид. После этого прекрасного момента опьянение как рукой сняло. На его месте появилось другое чувство… возбуждение. И еще большее желание этого мужчину.       — Я готова, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Мы можем идти?       — Нет.       — Нет? — удивленно спросила я. — В смысле, нет?       — Просто на тебе кое-чего не хватает, — в привычном ему тоне ответил он. — Вот, держи, — Лазарев протянул руку, в которой были мои кружевные трусики. От этого жеста мои щеки снова вспыхнули. — Не хочу, чтобы кто-то из людей видел моего артиста с голой задницей.       — Это потому, что ты боишься, что это попадет в желтую прессу, или это ревность? — заигрывая, спросила я. — М-мм?       — И то, и другое.       — Ах вы, дикий собственник, Сергей Вячеславович, — я положила руки ему на плечи. — Не забывайте, пожалуйста, что у меня есть парень.       — С которым ты не спишь?       — А это уже не ваше дело, — ответила я и отошла от него. — Суть этого не меняется.       — Хорошо, как скажешь, — ответил Лазарев и протянул мне руку. — Пойдем, нам еще с тобой награду получать, и… наконец-то запомни, — прошептал он мне на ухо, выходя из туалета. — Что жизнь артиста такова: на публике нужно вести себя прилично, а за сценой делать все, что хочешь. Хорошо? И пить тоже к этому относится.       — Как скажете, Сергей Вячеславович, — шутливо ответила я, попутно хватаясь за его руку, чтобы не упасть. — Вы ведь мой босс, как-никак…