Благо Эквестрии

Мы шли по довольно большому участку — межузловая пустошь, так её называли. Пришли со стороны реки, железная дорога где-то на юге, и всё же что-то мне не давало покоя. Эйви говорила, что здесь опасно. Но тут никого нет — в чём же опасность? Флай как молчал, так и молчит, и даже не пытается отвечать на мои вопросы. Шум ветра? Пыль? Что тут опасного? Не знаю. Наверное, паранойя — но на периферии зрения я что-то видела. Каёт? Не знаю. Шаг за шагом — вперёд и вперёд, всё дальше. Впереди небольшой холм. Забравшись на него, я увидела полузасыпанную дорогу и железнодорожные пути. Рельсы были спилены. Шпалы либо сгнили, либо засыпаны песком, по бокам — только пустыня и черепа дохлых животных. Где-то под песком — я их не вижу. Шаг за шагом. Может, включить радио? Нет, не буду. Мне неуютно на таких больших пространствах. Постоянно кажется, что за нами кто-то следит. К тому же здесь очень холодно — непривычно холодно. Между узлами были зазоры, там было тепло от работы машин, было где спрятаться. Но тут... Я боюсь этого места. Впереди должен быть город — ну, как город, место жительства пони. Спустя километр мы увидели сухое дерево, а рядом с ним что-то пищало. Что-то мне подсказывало — трогать пищащий объект не стоит. Но это «пип-пип-пип», маленькое, короткое — манило к себе. Мне стало любопытно, и я всё-таки бросила камень. Ничего. Пищание продолжилось. Тогда я подошла и осмотрела находку. Какой-то старый маячок. Как он не разрядился? По ощущениям, он тут недавно — кто-то его оставил. Ни камер, ни ничего — просто оставлен с какой-то целью. Тест батареи? Это многое объясняло. Находка мою паранойю не уменьшила — есть большая вероятность, что мы не одни. Становится холоднее. Ветер. Я вижу пар от своего дыхания. Впервые в жизни. Какая тут температура? Почему это не ощущалось так, пока мы шли до железной дороги? Я смотрю на Флая — он тоже, похоже, мёрзнет. Хотела попросить достать плащи — в них хотя бы теплее. Но потом подумала: нет, это не поможет. Только испортим. Да что ж такое. Придётся идти и мёрзнуть. Главное — двигаться, главное — активнее. Только так мороз будет ощущаться меньше. Лишь бы не покрыться инеем... о чём я вообще. Впереди — лачуга, старая станция, пара домов. Небольшой населённый пункт когда-то. Дома каменные. Я начала приближаться к ним рысью, Флай за мной. По стенке обошла, осмотрелась. Здесь были какие-то деревья. Яблони? Не знаю, не похожи. Хотя откуда мне знать, как выглядят засохшие мёртвые яблони. Аккуратно обойдя дом, я поняла, что входной двери нет — выбита или сломана, не знаю. По всей видимости, это какой-то салун. Всё покрыто инеем, никого нет. Флай магией поставил дверь на место. Снаружи дул сильный ветер, доски скрипели, слышалось завывание. Крышу шатало — треск, что-то ещё. Это правда был заброшенный старый трактир. Прямо тут был камин. Есть у меня спички? Нет. Флай уже бросил внутрь несколько веток и попробовал зажечь найденную зажигалку. — Флай, в ней нет топлива. — Да? Ею вроде никто не пользовался. — Даже если никто не пользовался — механизм давно вышел из строя. Она не загорится. — Хм. Здесь иней — тут не будет тепло. — Нет, не будет. Флай начал копаться в рюкзаке, ничего не нашёл, положил какую-то бумагу и попытался магией выбить искры из рога. Много искр. Говорить, что это сработало — сомнительно. Мы замёрзнем здесь, если ничего не найдём. Это бар, тут влажно. Но в других зданиях должны быть сухие спички. Надо обыскать. Я отодвинула дверь и вышла — Флай остался колдовать, не знаю что именно. Аккуратно, потихоньку — к соседнему дому. По стенке, осмотрелась. Заперто. Хотя через выбитое окно можно залезть. Что ж, физподготовка. Окно было высоковато, но если запрыгну и подтянусь — может, залезу. Попытка первая: прыжок, я ухватилась копытами за выступ. Получилось. Сейчас подтянусь и... выдохлась. Упала. Нет, так не залезть. Забрать выбитую дверь и по ней залезть? Стоп — Флай единорог. Он может меня поднять. Главное, чтобы не уронил. Я вернулась в бар. Флай всё так же безуспешно пытался зажечь огонь магией. — Флай, прекрати тратить энергию на бесполезную хрень и помоги мне кое-куда залезть. — А? Да, сейчас, Лэмон. — Что, даже материться не попросишь? — Мне слишком холодно, чтобы спорить... Ладно. Мы с Флаем вышли, я рысью прошла по стенке до того же окна и стала ждать. Флай шёл, даже не осматривался. Блин, у него нет ощущения, что кто-то наблюдает? Он подошёл, осмотрел меня, я указала на окно. Флай не стал переспрашивать и просто поднял меня магией. Честно — это дезориентирующее событие. Я чуть не перевернулась в воздухе. Меня просто забросили внутрь. Это была кухня возле коридора. Я стояла на тумбочке, при попытке слезть с которой упала и ударилась. Не впервой. На кухне должны быть спички. Я начала осматривать — пистолет-зажигалка, не работает. Посуда, столы и прочее — ничего. Может, в других местах. Осматриваясь, я увидела старую потёртую фотографию — на ней принцесса с жителями города, вернее с маленькой кобылкой и её родственниками. Стоп. На заднем плане — Бэкри Топ? Он тут жил? Нет, вряд ли. Было бы странно, если бы единственное место где нет узла оказалось связано с воспитателем нашего убежища. Но что он тогда здесь делал? Путешествовал? Или всё-таки жил. Это всё очень странно. Я вышла из кухни в коридор — дверь всё ещё закрыта. Открыла. Флай стоял снаружи. Я вглядывалась в пустырь и остальные пустые домики. — Флай, заходи, не стой на ветру. Я прошла дальше по дому. В одной из комнат — ванна, инеем не покрыта, дом сухой. На кровати лежали двое окоченевших мёртвых пони, смотревших на меня пустыми глазницами. Похоже, насмерть замёрзли. Вижу их семейную фотографию на тумбочке — спичек нет и здесь. Забралась наверх. Комната с бесполезным хламом и мусором, и старая детская — осмотрела досконально, ничего. Только награды за забег, школьная грамота, медальки. Кукла пони — маленькая, серая, в синем комбинезончике. Явно самодельная. Забрать с собой? Нет. Я спустилась и не увидела Флая. Где он? На улице? Я выглянула из дома — в соседнем здании что-то мелькнуло. Кто-то. Неужели Флая схватили? Я начала медленно подходить к соседнему дому. Слышала шаги — пони тяжело спускался, шаг за шагом, под копытами скрипели доски. Я вскидываю винтовку, выпрыгиваю: — Стоять! Зачем ты за нами следишь? Я знала, что тут кто-то есть! — Лэмон, это я — Флай. Что с тобой? — Ой... — Я нашёл спички. Загораются или нет — не знаю. Что ты на меня так смотришь? Я решил разделиться вместо того, чтобы стоять на улице. — А вдруг тут кто-то есть — опасный? — Лэмон, здесь пустырь. Тут никого нет на целые мили. Кто за нами может следить? Тут холодно, как... даже не знаю. Если тут кто и живёт — у него явно дела поважнее, чем за нами следить. И вряд ли в этих домах. Флай в чём-то прав. Но мне по-прежнему кажется, что что-то появляется на периферии зрения. Может, реально паранойя. С каких пор Флай такой рациональный? Мы вернулись в старый бар. Я осторожно осматривалась, Флай просто шёл напролом. Слова его меня не успокоили, и ощущение чего-то на периферии зрения никуда не делось. Флай начал пытаться зажечь камин. Восемь попыток ушло, пока наконец спичка загорелась и он начал поджигать обрывки старой бумаги и найденную поваренную книгу. Зажигалось плохо — Флай потратил почти все спички, чтобы хотя бы краешек занялся. Тем не менее. Пока Флай возился с огнём, я нашла достаточно плотную ткань и закрыла все окна и проёмы. Холод это не остановило — но спустя минут двадцать огонь наконец разгорелся. Тепло. — Флай, нам придётся идти дальше. — Да. Но нам нужно для этого согреться. Сказал довольно сухим голосом единорог. — Слушай, Флай... Ты как вообще? Ты всё ещё под давлением увиденного — там, в туннелях? Флай медленно повернул голову и уставился на меня довольно пустым взглядом. — Лэмон, чего ты от меня хочешь? По душам поговорить? Ты с самого детства была отстранённой, апатичной и циничной — и вдруг решила поговорить? — Да. Нам ещё долго не отделаться друг от друга. И никому из нас не будет безопасно идти дальше, если мы не разберёмся с этим. Флай немного отвёл взгляд и всё тем же тоном: — Нет. Я отказываюсь говорить с тобой по душам. — Почему? — Не о чем. Мы прожили всю жизнь в одном бункере, и за все эти годы у нас было только взаимное недоверие. Скажи мне, Лэмон — ты хоть кому-то верила? Хоть кого-то уважала? — Я... слушай, я не... — Вот и я никому не доверял. Мы прожили всю жизнь в консервной банке глубоко под проводами, выращивая сою, без чего-либо своего. У меня было что-то. А у тебя? — Ну... я инженер. Флай усмехнулся — немного, — а потом снова нейтральным тоном: — Ты хотела свалить с самого детства. Я помню — ты учила инженерное ремесло, потому что думала, что оно поможет добраться... куда? До Бэлтимора? До Мэйнхэттена? Ладно. Ты хотела, чтобы мы поговорили? — Да. — Я оказался в один момент без чего-либо — ты это знаешь. Ты знаешь, что я потерял считай своих детей и старый образ жизни. А в том туннеле я увидел пони и осознал, что происходит. Что такое мобилизация со стороны машин. Я увидел в них просто образ кабалы, из которой не выбраться — где никто никому на самом деле не доверяет, но говорят о некоем единстве, равенстве, свободе... не важно. Истине. — Оу. Мне кажется, я поняла, почему тебе Найт не понравился. — Да, наверное. Но больше я об этом говорить не намерен. Не сейчас. Пока не готов. В чём-то он прав. Это неприятное чувство — ведь правда, я никому не верила. Да и друзьями мало кого считала. Шейд погиб ради этого места, а я называла его ненадёжным прямо в лицо. Но почему — я даже не помню. Наверное, лучше не говорить сейчас об этом. Между нами нет особо доверия. — Кстати, Лэмон. Если встретим Глиммера — что будем делать? — Не знаю. Почему ты о нём заговорил? — Сменить тему. А думаю я только об этом всю дорогу. — Честно — не знаю. Думаю, зависит от ситуации. Но скорее всего — отступать. Флай смотрел на меня грустным взглядом. Как будто я сказала ему что-то очень печальное. Учитывая ситуацию — наверное, так и есть. Тем не менее стало тепло, и паранойя моя частично ослабла. Тепло от камина дало мне понять, насколько я замёрзла — я почувствовала его буквально сквозь всё тело. Прекрасное ощущение. Я попробовала даже уснуть возле камина. Флай просто сидел. Во сне — не помню, что видела. Помню только ощущение тревоги. Обрывками: я посреди поля, на периферии зрения что-то есть. Что — не помню. Оно приближалось. Было быстрее. Опаснее, чем мне того хотелось. Очень жуткий сон — я проснулась разбитой. Флай дремал. На улице, похоже, усилился ветер. Я подошла к двери и выглянула из-за импровизированных штор. На улице всё то же — холодно, жутко, пусто. И по-прежнему казалось, что кто-то наблюдает. Камин, как ни странно, ещё горел. Надо подождать, когда ветер поутихнет. Флай потянулся, встал, достал яблоко, съел. Вышел ко мне, дал яблоко. — Ешь. — Э... — Нам тут ещё какое-то время сидеть. Так что давай поиграем. — Во что? — В дартс. — В дартс? Откуда? — Нашёл, когда осматривал тот дом. Достал, пока ты спала. Я смотрела на Флая и думала о нём как о сумасшедшем. Какой дартс — на улице минус, ветер конченый. А он пошёл ради этого... ладно. — Ладно. В дартс так в дартс. Флай достал мишень, повесил, разделил дротики — по четыре каждому. Кинул первый. Попал в десятку — далеко от центра. Моя очередь. Я вообще не попала. И почему именно я стрелок в этой команде. Объяснять всю игру не буду — скажу только, что мы выяснили: мы оба косые. Никто больше двадцати очков не набрал. Я набрала на пять больше. Так себе достижение. Когда мы закончили, ветер почти утих. Надо было собираться. Я так не хотела выходить из тёплого помещения на холод и в пустоту. Тем не менее пришлось. Мы пошли дальше через пустырь — мало чего полезного по дороге, трупы, грязь, пусто. Мы с Флаем шли вперёд, отдаляясь от комфортного бара в этот бескрайний кошмар из холода и пустоты. И снова мне казалось, что кто-то преследует нас здесь. Это напрягало. Спустя долгое время я увидела небольшую станцию и незамедлительно направилась к ней. За ней — кучи засохших деревьев. И нам налево, на север, через Болтиморский узел. Подходя к станции, я осмотрела объявления и начала читать. «Грифонстоунский инженер Гэлдрих Фелтерлов приезжает в Эквестрию для работы над проектом "Сеть Гармонии". Пока не известно, что это за проект, но над ним работают ведущие эксперты Кантерлота, Кристальной Империи и Грифонстоуна. Единственное что известно — он связывает шесть эквестрийских провинций. Следим за новостями.» Стоп. Гэлдрих? Я всмотрелась в газету и увидела молодого грифона — того самого, что годами защищал нашу подземную коммуну. Только молодого. Что это значит? Ну да, они знакомы с Бэкри Топом — я это знала. Но это... Ничего не понимаю. Оно кажется очевидным. Но очевидное не значит — так оно и есть. Пока не хватает улик. Как именно связаны Гэлдрих и Бэкри Топ — вот в этом я разберусь. — Лэмон, ты идёшь? — Да. Мы шли ещё долго — по холодной тёмной пустоши. И чем больше шли, тем сильнее я надеялась выйти к узлу прямо за следующим поворотом. Дорога знакомая, препятствий между нами и проходом нет — мы знали куда, знали зачем. По дороге встретили старый манекен, одетый во что-то грозное. Броня, шипы — устрашение. Ноль функциональности. Кожа и консервные банки — тоже мне броня. Тем не менее стоял в пустыне, имитируя охрану. Пугало? Кто ты, манекен? Тут нужен или просто так? Ничего при нём не было, кроме палки, изображавшей винтовку. Неужели мы близко к границам Балтимэра? Вот и второй — точно такой же, только упал, присыпан песком. Поставить, что ли? Этих стражей сдул ветер — плохо закреплены. Они явно имитируют чьё-то присутствие. Только вот чьё. Мы пошли дальше — встречая побитые, сломанные, разбитые манекены тут и там. Одна из голов убегала от своего тела по ветру. Мы увидели табличку. «Это территория Торговой Федерации Рокленда. Оружие не доставать. С охраной говорить уважительно. Аудиенции — если заинтересуете меня. Добро пожаловать всем пони. Свободным дадим проход и возможности, несвободных освободим. Рокленд — справедливый пони, стремящийся к свободе всех и каждого. Республике, добру, позитиву. Увы, многие пони наши враги по независящим от нас причинам. Если вы не они — добро пожаловать. А если нет — нам жаль, но мы не можем рисковать существованием враждебных нам элементов. Вы будете убиты, а ваши поселения либо подчинятся, либо нам придётся их уничтожить.» Впереди — Балтемэр. — Он даже не скрывает, Лэмон. Этот пони даже не скрывает, что он маньяк, истребляющий всех, кто не подчинится. — Я понимаю, Флай. Но нам придётся пройти через его территорию. — Я не хочу этого. Его головорезы виноваты во всём этом. Мы здесь с большой долей вероятности просто встретим Глиммера Шторма, и он нас узнает и добьёт. — Нам придётся тут пройти. Я понимаю ужас Флая. Мы немного прошли за холм и увидели КПП на входе в Балтимэрский узел. Спустившись вниз, нас заметил проверяющий. Осмотрел нас, вышел. — Так. Винтовка грифонья — это единственное оружие? — Да. — Ясно. У вас есть паспорт или что-то ещё? — Нет. — А у жеребца тоже нет? — Нет. — Блин. Значит, фотографии делать. Как я ненавижу эти пустоши... Значит, призываю вас, осматриваю сумки, делаю перепись вещей. Взрывчатку изымаю. Винтовку, ножи, пилы — это оставлю. — Почему? — Гарантировано конституцией. Хоть вы и не граждане. Пони взял фотоаппарат и подозвал меня. — Морду ровно, смотреть прямо в объектив. Твоё имя? Щелчок. — Лэмон. — Боком, профиль. Второй щелчок. — Фото проявим через два часа — получите удостоверение. — Так просто? — Сам в ахуе. Не граница, а проходной двор. С какой целью визита? — Идём до Мэйнхэттена. — Значит, транзит. Можете получить у нас гражданство, если Мэйнхэттен не понравится. Какой-то ужас. У них с границей всё так просто? Хотя они постоянно расширяют территории и интегрируют их — но всё равно очень странная миграционная политика.