Без названия

Глубоким вечером, пока все кричали и веселились на празднике Опет, Каэль сидел на троне, прикрывая глаза. Он опустил плечи. День вымотал его так, что если не уснуть сейчас — можно сойти с ума. Он уже почти провалился в сон, но резкий звук двери всё испортил. Каэль выдохнул. На лбу было написано: «Замучили вы меня».

Дверь распахнулась нагло и громко. Парень сразу понял, кого принесло.

— Каэль! Народ тебя призывает, чего дрыхнешь?

Догадки подтвердились: это Рамсес — главный стратег и лучший друг, с которым фараон пережил всё детство.

Каэль посмотрел на него с усталостью и каплей ненависти за то, что тот не даёт спать. Сонным, усталым голосом он сказал:

— Я не пойду. Меня клонит в сон.

Рамсес вскинул бровь, но не растерялся. Шагнул к трону, схватил Каэля за локоть и потянул вверх.

— Вставай. Ты чего, в Дуат собрался раньше времени?

— Я сказал… — начал Каэль.

— А я сказал: народ ждёт. — Рамсес не дал договорить. — Ты фараон или мумия? Пошли.

Открылась дверь, и в глаза бросились огни, освещавшие город. Множество людей стояло в кругу. Казалось, кто-то приковал внимание толпы — даже сон Каэля начал отступать. Теперь его интересовало одно: кто там?

И вдруг заиграла дарбука. Ритм ударил с первого такта. И тут вышел танцор.

Он двигался плавно, проводя руками у лица, будто обращаясь к Амону и прося благословения у других богов.

Народ зашептался:

— Это же Акил из Финикии?

— Акил? Впервые слышу о нём.

Каэля интересовал только танец. А потом взгляд танцора и владыки встретился. Зелёные глаза посмотрели на него с уверенностью — и в следующую секунду танцор снова сосредоточился на движении.

Рамсес глянул на Каэля сверху вниз и ухмыльнулся.

— Не ожидал, что тебе задница танцора понравится, — сказал, едва сдерживая смех.

Каэль растерялся и только тогда понял, что залип на танец парня.

— Это часть праздника, почему бы не воспользоваться шансом?

Он закатил свои кровавые глаза.

— Не смей ржать. Если нас заметят, ничем хорошим не кончится.

Пока они препирались, из толпы вышел тот самый танцор. Он подошёл к Каэлю, положил руку на грудь и вежливо поклонился.

— Владыка, вы главная часть этого праздника.

И снова эти яркие глаза смотрели на Каэля. Парень на миг растерялся, но быстро взял себя в руки. Народ с удивлением уставился на него — никто не ждал, что фараон, который обычно не появляется в таких местах, вдруг объявится. Он направился к высокой статуе Амона, чувствуя на себе взгляды. Огонь выхватывал его лицо, делая черты резкими, почти каменными.

Каэль медленно склонил голову перед статуей, зачерпнул воды и прижал ладони к груди. Закрыв глаза, он начал молиться — неспешно, но слова звучали твёрдо.

— Великий бог Луны, дай силу и защиту народу. Если придётся — забирай мою силу, но береги женщин и детей этого царства.

Он встал и повернулся к толпе. Собрался уходить — и вдруг кто-то потянул его за шанту. Маленькая девочка, лет шести.

— Владыка! — сказала она взволнованно.

Каэль удивился, опустил взгляд и увидел её обеспокоенное лицо. Он присел на колено, чтобы быть с ней одного роста.

— Что случилось, малышка?

Девочка улыбнулась и протянула ему голубой лотос.

— Это вам, владыка!

Каэль усмехнулся и принял подарок.

— И за что же мне это, маленькая душа?

Девочка смутилась, но ответила:

— Моя мама была больна, а потом пришёл этот дяденька с травами и сказал, что это от владыки.

Она показала на Рамсеса. Тот лишь кивнул.

Каэль вспомнил. Он мягко улыбнулся.

— Желаю твоей маме процветания.

Он встал, погладил девочку по голове и направился к дворцу. Но по пути всё искал глазами танцора — и не мог найти.

— Куда же он подевался? — прошептал Каэль про себя. — Не волнуйся, я тебя найду.

Рамсес подошёл к нему:

— Ну и ну, сегодня ты звезда, Каэль.

— Завались, — буркнул тот, мечтая только об одном: добраться до мягкой кровати.

Украшения в честь праздника Опет были тяжёлыми и успели изрядно надоесть.